Глава 29. Прогулочка раз

После ужина Анатолий Павлович предложил родственникам пройтись перед сном, чтобы подышать свежим воздухом, а заодно оценить беседку, которую строители совсем недавно закончили. – Я и не видела, что у тебя ещё что-то строилось… – удивилась Валентина. – Вы же ходили в другую сторону, вот и не видели, – объяснил Анатолий. – Итак, одевайтесь потеплее, через пятнадцать минут жду вас у входной двери. – Что за ерундовая затея – ночью куда-то ходить! – разворчалась Валентина. – Мы останемся! – Нет, почему же? Ты оставайся, а я непременно пойду! Где моя шубка? – воодушевилась Стеша. – Стешенька… да какая же шубка? Сейчас холодно, а шубка норковая, пуховик нужно надеть. На самом деле, везти с собой на два выходных дня шубку про запас не было никакого смысла… на первый взгляд. А если подумать, то прекрасная, лёгкая, продуваемая всеми ветрами норковая шубка с разрезами до середины бедра и широкими рукавами была самой-пресамой необходимой вещью. По крайней мере, с точки зрения Стефании. Эту точку зрения она филигранно донесла до матери, так что та шустро упаковала шубейку в машину, даже не подумав спорить. Куда уж тут спорить с такими-то доводами: – Мам, ты что? Хочешь, чтобы я оставила шубку? А если Вика приедет в чём-то новом? А если мне захочется пофотографироваться, а я буду в дурацком пуховике и без приличной шубы? А потом… в прошлый раз я вся перепачкалась в проклятом болоте, и все эти родственники меня такой видели! Сейчас я должна выглядеть безукоризненно! Неужели ты не понимаешь? И ведь Стеша как в воду глядела! Как вот она сейчас была бы без приличной верхней одежды, а? – Такой же как эта бегемотиха Вика? – Стеша зло прищурилась, глядя в окно, пока мать торопливо подглаживала ей брюки, подходящие к шубке. – А что Вика? – Валентина старательно проверила стрелки на брючинах – всё должно быть идеально. – Да вот как раз в пуховике стоит! Точно как гиппопотам! Как ей не стыдно так выглядеть? Это же просто распущенность! Да ещё с мужчиной приехала… – Что там тот мужчина… небось, какой-то мошенник! Да ещё врал, что её начальник, – Валентина принесла дочери брюки, держа их на руках, как рушник для каравая. – Вовсе нет! Он действительно директор её компании, я проверила. – Тогда не понимаю… неужели же и правда так влюбился? – с точки зрения Валентины, в присутствии её дочери влюбляться в кого-то другого было как-то неразумно. – Мам! Ну что ты такое говоришь? Во что там можно влюбиться? Может, она его как-то уговорила или шантажирует чем-то? – Стефания ловко поправила макияж, сделав его поярче – всё-таки предстоит выход к какой-то беседке, а не в освещённую столовую или гостиную. Валентина поразмыслила над словами дочери и призадумалась: – Стеша, если это действительно тот, за кого он себя выдаёт, то… то он очень даже неплох! Может быть, ты обратишь на него внимание? – с точки зрения любящей матери, этого было вполне достаточно для того, чтобы любой мужчина пал к ногам её красавицы-Стеши. – Я подумаю! – капризно отозвалась Стефания. – Ну, готовы брюки? Когда Стеша спустилась с лестницы, родственники уже вышли из дома и даже частично удалились от него направо – в сторону беседки. – Дядя Толя! Что же вы меня не подождали! – серебристый голосок «Стешеньки на охоте» заставил Анатолия Павловича незаметно улыбнуться – так он и знал, мог бы прямо спорить на деньги и однозначно выиграть, поставив на то, что Стеша элегантно спорхнёт по лестнице, разодевшись как можно более эффектно и изображая из себя нежную и трепетную лань. – Лань в размахайной шубейке… с непомерным эгоизмом, амбициями, но без тормозов. Дивное сочетание! – дядя отставил локоть, приглашая Стешу взяться за него, и очень не спеша пошёл за родственниками. Стеша ожидаемо заперебирала ногами, как застоявшаяся арабская лошадь. – Что ты, Стешенька? – делая вид, что не понимает порыв души, уточнил дядя. – Замёрзла уже? Очень уж шубейка у тебя неподходящая для прогулки. – Эээ, может, быть, мы пойдём чуть быстрее? – Хорошо, конечно! – дядя энергично зашагал вперёд, вскоре догнав родственников. Правда, у Стефании были совершенно иные планы – неинтересно ей было рассматривать дурацкую беседку! Её интерес шёл рядом с бегемотихой в неохватном пуховике, и это требовалось изменить любой ценой. Можно только предполагать, насколько могут быть неустойчивы щёгольские дамские сапожки на каблучке, а уж если их носит мастер своего дела, так и подавно! Изобразить в них изящное падение – плёвое дело! – Ахх… – негромкий вскрик, прозвучавший слева, заставил Вадима машинально повернуться к его источнику и ощутить, как на его руку налетает нечто эфемерно лёгкое, шёлково-пушистое благородным норковым мехом, элегантно благоухающее. И всё это неожиданно цепко хватается за руку, повиснув на ней. – Ой, извините меня, пожалуйста, я так неловко споткнулась! – прекрасные глаза сияли прямо около его плеча, выражая уместное девичье смущение. – Бывает, – Вадим Александрович попытался было руку освободить, но куда там! Нежное, прелестное, слабое существо, от которого невозможно, или почти невозможно спастись, уже вцепилось в его локоть. – Фиг отцепишь! – пронеслось в его голове. Смешок Виктории, которая топала справа, довершил картину «попался зайчик серенький». Как-то не принято в нашем обществе силой отрывать от себя красивых женщин, закидывая их метким броском куда подальше в снежную целину. – Не принято, а зря! – осознал Орлов. – Я бы с удовольствием закинул в сугробы эту пиявищу! Он уловил сочувствующий взгляд Викиного дяди, который без буксира в виде Стеши бодро прошагал вперёд, и остановился перед внушительным сооружением. – Вот и беседка! Как она вам? Сооружение представляло собой классическую деревянную конструкцию, стоящую в окружении деревьев. – Какая чудесная беседка! – нежный голос Стефании должен был выразить солидарность с дядей. – Вообще-то она довольно обычная, ничего чудесного в ней нет, но стоит она и правда неплохо, – усмехнулся дядя. – Это берег озера, вокруг ивы, осторожнее, там ступеньки, держитесь за перила. Разумеется, Стешенька с ходу перепутала перила с Орловым и покрепче взялась за его руку – уже двумя руками и даже некоторым количеством организма, плотно прижавшимся к объекту. Откуда в головах некоторых девушек появилось убеждение о чудотворности их тактильного контакта – сие есть тайна великая… Нет-нет, когда мужчина влюблён, и речи нет – прикосновение любимой действительно ощущается весьма приятно, но… Но настырное цепляние и явный расчёт на полную безголовость и управляемость «этих мужиков» ничего, кроме крайнего раздражения, не вызовет. Орлов, как человек видный, атакующих прелестниц уже встречал… более того, вполне удачно от них уворачивался, предпочитая самостоятельно выбирать, с кем и как ему общаться. Никакого восторга и трепета от висящей на его руке незваной красотки он не испытал, напротив… – Гм… вы же Степанида, да? – обратился он к нежной красавице, изображавшей полнейшую беспомощность в сложном деле подъёма по четырём широким ступеням. – Я? – Стеша была шокирована таким предположением. – Я Стефания! – Тем более! Степаниду я бы ещё, может быть, пережил… – пробормотал Орлов, ловко выкручиваясь из захвата и перекладывая цепкие лапки на перила беседки. – Стефания! Держитесь крепче, как ваш дядюшка инструктировал! – посоветовал он прелестной деве. А сам, подхватив под руку Вику, быстро шагнул мимо опешившей Стеши и достиг цели прогулки. Беседка внутри оказалась ровно такой же, как и все остальные подобные сооружения, правда, ровно до того момента, как Анатолия Павлович не включил подсветку. По берегу рядом, в ветвях деревьев и по опорам беседки разбежалась цепь ярких тёплых огоньков, превращающих летящий снег в сказочное зрелище. – Ого! – общее мнение выразила Вера Павловна, которая очень старалась отвлечься от финтов Стеши и ничего ей при этом не повредить! По крайней мере, сильно не повредить… Впрочем, свои эмоции она выразила, искусно и всем весом наступив племяннице на ногу. – Ииийкх! – тоненько взвизгнула Стефания, борясь с искушением высказать на великом и могучем своё мнение о тётке. – Да, Стешенька, и я едва не вскрикнула от восторга! – согласилась Вера, напрочь перекрывая красавице возможность протиснуться к Орлову. – Да ты вооон туда посмотри! Нет, не туда, там люди, кого ты там не видала… ты вооот туда голову поверни. Лучше поверни, зaрaзoчка ты наша норковая… – последнее было сказано совсем тихо, но весьма внушительно. Вообще-то Вера Орлова оценила вполне позитивно. Нет, влиять на мнение дочери она не стала бы – Вика сама разберётся, кого ей надо – и деньги, и фирма, и прочие плюшки тут вовсе ни при чём! Да, было время, когда с финансами в семье было сложновато, спасибо брату, помог, но сейчас и муж зарабатывает неплохо, да и она сама тоже, и Вика с головой и руками, короче, за пачкой бумажек никто сломя голову не побежит – жить-то с человеком придётся, а не с деньгами. Но вот вклиниваться между дочкой и кандидатом на место её спутника жизни и пытаться Вике как-то помешать… пусть даже помешать самостоятельно его послать, Вера никому не позволит! – Тётя, что вы ко мне пристали! – прошипела Стеша, притиснутая внушительной тётушкой к ограждению беседки. – О чём вы вообще? – О том, милая моя, что нечего цапочки свои на чужих мужчин раскидывать! – на ухо Стеше объяснила Вера. – Да я просто споткнулась! – возмутилась Стефания. Правда, возмущалась она тоже тихо, прекрасно сознавая, что ей сейчас скандал невыгоден. Устроить его хотелось просто чрезвычайно, но приходилось сдерживаться! – Спотыкайся аккуратнее! – посоветовала Вера. – А если что-то вдруг с ноженьками случится, ну, заплетутся опять ненароком… ты ж имей в виду, что я врач. Так что острые воспаления хитро… тыльности вижу с ходу и лечить их умею прекрасно. Стеша только зубами заскрипела, сильно смутив самца неясыти, восседающего неподалёку – он и не знал, что люди такие звуки клювом могут издавать… Неясыть решил было, что ему померещилось, для надёжности почесал голову когтями правой лапы – уши почистил, но опять уловил тот же звук и уставился на источник. Точно-точно опять скрипнула крайняя людь, почему-то натянувшая на себя чужую шкурку. – Может… шкурка маловата? Мне вот в чужих перьях неудобно было бы, наверное, – призадумался философ совиного рода, провожая взглядом странную особу. Второй скрип души вырвался у Стешеньки, когда она поняла, что тётка и не думала давать ей возможность близкого контакта с Орловым – Вера подождала, пока дочь с Вадимом выйдут из беседки, и только потом отошла от племянницы. – Надо было мать с собой взять! – запоздало сообразила Стеша. – Она бы тётку быстро к порядку призвала! Ну ладно, ничего, времени ещё полно! Уй, холодно-то как! Да, открытый берег озера был продуваем всеми ветрами, которые ловко пробирались под романтически развивающиеся полы шубейки, проныривали в широченные рукава, запускали свои холодные лапы совсем близко к Стеше! Пришлось поторопиться, принять предложенную Виктором руку, спуститься со ступенек дурацкой беседки, спрятаться за дядей от ветреных порывов да так и идти, раздражённо сверля взглядом широкие плечи Орлова. – Так! Сейчас главное согреться, а потом… потом действовать дальше! – решила Стеша, вернувшись в дом. Родители мирно и тихо отдыхали в своей комнате. Стефания сначала хотела позвать мать – во-первых, наябедничать на тётку, во-вторых, чтобы пожалела, а в-третьих, она не очень любила, когда время, принадлежавшее безраздельно ей, мать тратила на кого-то ещё, но, поразмыслив, не стала это делать. – Вцепится, начнёт суетиться, а мне сейчас надо всё делать быстро и тихо. Она заглянула в комнату родителей, пожелала им спокойной ночи и юркнула к себе. Горячая ванна быстро согрела закоченевшие ноги и руки, порозовевшая кожа засветилась нежным румянцем, влажные волосы романтично упали на плечи, Стеша оглядела себя в зеркале и удовлетворённо кивнула: – Вика рядом со мной вообще ничто… нич-то-жест-во! Стефания облачилась в чудесное домашнее платье нежнейшего кремово-розового оттенка с изрядным декольте, пушистые домашние туфельки, и выскользнула из комнаты, безошибочно направившись к комнате Орлова. Зря… зря злые языки на работе трепались, разнося сплетни о Стешиной пустоголовости! Враньё! Не была она глупой, напротив! Всё, что её лично интересовало, запоминалось, анализировалось и использовалось этой самой головой на все сто процентов! Вот и сейчас она превосходно помнила, куда направляется, и даже, более того, преотлично знала, где и как стоит там мебель – дядя показывал все комнаты, вот она и уловила подробности расстановки. – Так… теперь главное, чтобы он дверь не запер! Но вообще-то не должен – дом приличный, он сам не выглядит трусоватым, да и от кого ему запираться? От меня? Да он, скорее всего, мечтает о том, чтобы я к нему пришла! – думала Стеша. Тонкие пальчики надавили на дверную ручку, потом чуть толкнули послушно открывающуюся дверь. – Прекрасно! Не заперто! Туфельки ступали беззвучно, как мягкие кошачьи лапы, глаза быстро привыкли к темноте… Шаг к кровати, ещё шажок… Нет-нет, Стеша вовсе не собиралась нырять в постель к незнакомому мужчине! Что вы! Она хотела всего лишь сделать вид, что перепутала комнаты, демонстративно испугаться, возможно, расплакаться, показать свою слабость, поразить красотой, однако, не подпуская слишком близко, распалить воображение и… ловко смыться, заставив всю ночь думать только о ней. Даже маломальский физический контакт тут был абсолютно лишним – с ней это ещё заслужить надо. Так что максимум, что ожидало Орлова, – нежное прикосновение к предплечью – только чтобы разбудить, и чтобы он запомнил это касание. Растрёпанная голова на подушке была в наличии… правда, что-то показалось не так, но Стеша торопилась всё успеть, так что особо не присматривалась. Тонкая, изящная рука потянулась к мужскому плечу, и вдруг край одеяла справа от спящего резко отлетел в сторону, кто-то цапнул Стешино запястье, и весьма язвительный голос уточнил: – Не объяснишь, какого лешего ты забыла в нашей постели? А? На Стефанию уставились две пары глаз – сонные и изумлённые, принадлежащие Никите, и Томины, сверкающие яростным огнём.