Глава 10. Юля

От прочитанного уведомления кофе пошел не в то горло, и я разразилась таким диким кашлем, едва не обрызгав бумаги, что Марина аж подпрыгнула на стуле, а Тамара Ивановна испуганно уронила ручку.

— Юлечка, господи, ты чего? — Марина тут же протянула мне бумажную салфетку. — Переработала? Воздуха, воздуха глотни!

— Все... все нормально, — прохрипела я со слезами на глазах, судорожно зажимая рот салфеткой и неверяще глядя в экран, где Госуслуги все еще вежливо предлагали мне стать официальной женой Олега Романова.

Мои руки задрожали. Какой брак?! У нас же... мы же только вчера...

Не соображая, что делаю, я схватила телефон, быстро поднялась со своего места и, пробормотав что-то невнятное типа «Мне нужно срочно позвонить», выскочила в коридор факультета.

Стоило двери учебной части захлопнуться за моей спиной, как я быстро набрала его номер. Трубку сняли на втором же гудке.

— Ну привет, будущая Романова, — вкрадчивый, безумно довольный голос Олега в динамике заставил мои колени окончательно подогнуться. — Быстро ты уведомления читаешь.

— Романов, ты с ума сошел?! — зашипела я в трубку, оглядываясь по сторонам, и быстро пошла по коридору подальше от любопытных ушей коллег. — Какое заявление?!

— Зачем откладывать неизбежное, Фиалка? Всё равно ты никуда от меня не денешься, — низкий смешок Олега почему-то донесся не только из динамика, а откуда-то совсем рядом.

Я не успела додумать эту мысль, потому что чья-то большая, горячая ладонь мягко, но решительно перехватила мое запястье, заставляя опустить телефон. Оказывается, прямо у двери пустующей триста четвертой аудитории стоял Романов. В моих глазах он выглядел так, будто только что сошел с обложки журнала — шальной, уверенный в себе и запредельно сексуальный.

По-моему, я обречена быть влюбленной в него, как ни крути. Только недавно попрощались, а я восхищаюсь им, словно не видела его сто лет.

Прежде чем я успела издать хоть звук, Олег толкнул тяжелую деревянную дверь аудитории, затянул меня внутрь и запер ее на защелку.

В классе стояла полутьма — жалюзи были опущены, спасая комнату от полуденного солнца. Олег впечатал меня спиной в закрытую дверь, мгновенно перехватывая мои руки и фиксируя их на дереве над моей головой. Мой мобильник выпал из пальцев на пол.

— Олег... — выдохнула я, но он не дал мне договорить.

Он поймал мои губы своими. Это был поцелуй-наказание, поцелуй-демонстрация — глубокий, горячий, от которого в голове мгновенно вспыхнул весь вчерашний порочный пожар.

— Я же сказал тебе утром, что люблю тебя, Юль, — на мгновение прервался он и снова поцеловал меня так, словно мы не виделись несколько лет, а не несколько часов, сминая мои губы и заставляя меня задыхаться от нахлынувших чувств.

Олег намертво прижал меня к двери, и его свободная ладонь скользнула вниз, без труда забираясь под легкую ткань моего платья. Его ладноь уверенно огладила мое бедро, поднимаясь все выше, заставляя меня судорожно выгнуться навстречу его руке.

— Олег... Кто-то же может зайти… Или мимо пройти… — попыталась воззвать я к его разуму, когда его шаловливые пальцы коснулись края кружевного белья, дразняще очерчивая самую чувствительную зону.

— Дверь заперта, Фиалка, — шепнул он мне прямо в губы, слегка кусая мою нижнюю губу. — И вообще, ты заявление ещё не подтвердила. Так что я имею полное право применить физическое внушение.

Его пальцы скользнули под шёлк моих трусиков, прямо к истекающей влаге. У меня подкосились ноги, и я удержалась в вертикальном положении только потому, что Олег крепко держал меня за талию, а затем он медленно скользнул внутрь меня двуми пальцами.

Я закусила губу, сдерживая рвущийся наружу стон, и сильнее закинула голову назад, вжимаясь затылком в дверь.

— Ну так что, Юль? — Олег оторвался от моих губ, тяжело дыша мне в шею и оставляя на нежной коже ключиц влажные, горячие поцелуи, пока его рука продолжала доводить меня до безумия. — Нажимаем «согласна»?

— Нажимаем... — простонала я, полностью растворяясь в этой нежной ласке прямо посреди рабочего дня. — Все, что хочешь, Олег... Только не останавливайся…

— Романов, ты сумасшедший, — шепотом выдохнула я, судорожно цепляясь за его крепкие плечи. — Где колечко, где цветы, где романтика, в конце концов?!

Олег рассмеялся мне в кожу, но его пальцы ни на секунду не остановились, заставляя меня то тонуть в сладкой неге, то испуганно прислушиваться к шорохам в пустом коридоре.

— Во-первых, я соскучился, Фиалка. Два часа без тебя — это уже статья за жестокое обращение с магистрантами, — он коснулся губами моей мочки уха, отчего по телу побежали крупные мурашки. — А во-вторых, я просто лишаю тебя любых путей к отступлению.

— Каких... путей? — я едва соображала, когда его большой палец смазал каплю влаги у самого центра моего блаженства.

— Обыкновенных, — Олег чуть отстранился, заставляя меня открыть глаза и посмотреть в его шальной взгляд. — Ты у меня слишком правильная, Юль. Начнешь сейчас думать, взвешивать, сомневаться… А время идёт. А за романтику не переживай, Фиалка. Будет тебе и романтика, и всё остальное.

— Ты в своем репертуаре, Романов... — выдохнула я, чувствуя, как внутри всё плавится от его слов и от того, что его ладонь сделала еще одно глубокое движение, выбивая из меня остатки воздуха.

— Я лучший, Фиалка, — прошептал он, снова впиваясь в мои губы голодным, поцелуем, полностью забирая мой хриплый стон себе. — И ты от меня уже никуда не денешься.

Через пять минут я, кое-как придя в себя и поправив задравшееся платье, стояла перед зеркалом в углу аудитории, пытаясь пригладить растрепавшиеся волосы. Щеки горели так, будто я только что пробежала стометровку.

Олег, абсолютно довольный, собранный и ни разу не растрепанный, поднял с пола мой телефон, разблокировал его и протянул мне, ткнув пальцем в экран со строгим гербом Госуслуг.

— Давай, Фиалка, подтверждай и иди работать, а то Тамара Ивановна меня с потрохами сожрет, если её лучший специалист пропадет насовсем.

Я посмотрела на заявление, затем на этого невыносимого мажора, который за несколько дней перевернул мою жизнь с ног на голову, вздохнула и... решительно нажала кнопку «Согласна».

Экран подмигнул мне надписью: «Заявление успешно отправлено второй стороне».

— Доволен, Романов? — буркнула я.

— Запредельно, будущая Романова. Вечером буду ждать тебя у крыльца. Не опаздывай.

На носочках туфель я пробежала по коридору до своего кабинета, чтобы не было слышно цокота каблуков, аккуратно приоткрыла дверь учебной части и постаралась проскользнуть к своему столу максимально незаметно, ни на кого не глядя. Сделала самое деловое лицо, на какое только была способна, и сразу потянулась к стопке ведомостей.

Марина перестала стучать по клавишам.

— Так, Юлька, — протянула она, заговорщицки прищурившись. — Ты ушла звонить бледная как поганка, а вернулась такая... румяная. И помада у тебя как-то подозрительно обновилась. Точнее, ее вообще не осталось.

— Я просто... на лестнице душно было, — пробормотала я, судорожно листая первую попавшуюся ведомость и молясь, чтобы мои щеки перестали так откровенно пылать. — Кондиционеры в коридоре вообще не справляются.

Тамара Ивановна оторвалась от своего монитора, поверх очков оценивающе посмотрела на меня, затем перевела взгляд на окно, под которым все еще хищно поблескивал оранжевый суперкар Романова, и покачала головой:

— Душно ей на лестнице, надо же. Юля, у тебя зеркало на столе лежит, посмотрись. У тебя на шее прямо такое алиби горит, которое ни один тональный крем не замажет. Романов твой, я смотрю, вообще берегов не видит. Уже дисциплину на факультете подрывает.

Я судорожно поправила воротник платья, готовая провалиться сквозь землю от смущения.

— Тамара Ивановна! — пискнула я.

— Ладно уж, работай, — беззлобно усмехнулась заведующая, возвращаясь к своим планам. — Романов — парень видный, напористый, в отца пошел. Главное, ведомости к среде сдай, а там хоть на Госуслугах заявления друг другу кидайте.

От фразы про Госуслуги у меня едва сердце не остановилось. Значит, точно все на лице написано!

Марина со смешком подкатила свой стул ближе к моему столу и зашептала:

— Юлька, ну ладно тебе. Мы же за тебя горой. Расскажи хоть, каково это когда тебя мажор на Ламборгини увозит? Он правда такой собственник, как разыгрывал тут, или дома покладистый?

Я посмотрела на сияющие глаза Марины, на уткнувшуюся в документы, но явно прислушивающуюся Тамару Ивановну и невольно улыбнулась.

— Такой же, — тихо ответила я, открывая наконец нужную программу. — Но... кажется, я попала, по-настоящему и бесповоротно.

После сумасшедшего дня в учебной части, где Марина допрашивала меня с пристрастием, а Тамара Ивановна многозначительно вздыхала, салон машины Романова действовал на меня убаюкивающе.

Олег, как и обещал, ждал меня у крыльца ровно в шесть вечера. И вот сейчас он уверенно вел машину, левой рукой придерживая руль, а правой крепко сжимая мою ладонь и переплетя наши пальцы. В салоне тихо играла спокойная музыка. Атмосфера витала до неприличия уютная и почти домашняя, пока Романов, словно между прочим, не разрушил эту идиллию одной-единственной фразой:

— Слушай, Фиалка, а когда ты меня со своими знакомить будешь?

Я, уже почти задремавшая от усталости и разморившего меня тепла, резко распахнула глаза и повернула голову к нему.

— Что? В каком смысле со своими?

— В самом прямом, Юль, — Олег даже не повернулся, продолжая следить за дорогой, но его губы тронула едва заметная улыбка. — С мамой твоей, с бабушкой. Я ведь с ними еще не знаком. Надо бы исправить этот пробел в ближайшие дни. Раз уж я беру в жены их дочь и внучку, нужно показаться им на глаза. Одобрение получить, все дела.

У меня внутри всё буквально перевернулось и завязалось в тугой узел. Я со шлепком выдернула свою ладонь из его руки.

— Романов, притормози! — мой голос от неожиданности сорвался на писк. Я представила реакцию своей строгой мамы на то, что у меня отношения и свадьба, и меня аж в жар бросило. — Я не готова!

Олег бросил на меня быстрый, удивленный взгляд и тут же снова перехватил мою руку, возвращая её на свое бедро и накрывая сверху тяжелой, горячей ладонью.

— А что тебя смущает, Фиалка? Ты заявление на Госуслугах несколько часов назад подтвердила? Подтвердила. Значит, процесс официально пошел. Или ты думала, мы туда чисто ради развлечения кликнули?

Кажется, у моей нервной системы случился перегруз от всего происходящего, потому что я занервничала и принялась тараторить:

— Я думала, мы хотя бы пошагово будем двигаться! — воскликнула я, нервно всплеснув свободной рукой и чувствуя, как щеки обжигает румянцем. — А ты мало того что полный газ даёшь, так еще и к моей маме уже собрался?! Я едва успела переварить, что ты вообще в моей жизни появился и что всё так закрутилось! Олег, мы же всего-ничего вместе! Это... это слишком быстро! Я за твоей скоростью вообще не успеваю, Романов! У меня стресс!

Вывалив всю бурю эмоция на него, я резко замолчала: он внимательно меня слушал, но молчал, и я начала переживать, вдруг перегнула с эмоциями...

Машина плавно затормозила на красном светофоре. Олег повернулся ко мне всем телом, прожигая меня слишком внимательным взглядом.

— Фиалка, во-первых, выдохни — Олег протянул руку и аккуратно заправил мне за ухо выбившийся локон, задержав пальцы на моей пылающей щеке. — Посмотри на меня. Я тороплюсь не для того, чтобы тебя испугать. Я просто не хочу терять ни дня, Юль. Я нашел своё и время терять не хочу.

Он коротко поцеловал меня в нос, сгоняя последние остатки моей паники, и ласково заглянул прямо в глаза.

— Извини, если это тебя испугало. Я знаю, что у тебя в голове сейчас ураган, но тебе не нужно ничего контролировать, доверься мне. Про романтику я помню, просто мне нужно больше времени на подготовку. А к твоим маме и бабушке мы поедем ровно тогда, когда ты сама глубоко вдохнешь и скажешь мне, что готова. Я подожду, только не затягивай. Слышишь?

Я судорожно выдохнула, чувствуя, как напряженные плечи сами собой опускаются, а паника внутри затихает.

— Слышу... — тихонько пискнула я, уткнувшись носом в его запястье и вдыхая родной аромат парфюма.

— Вот и отлично, — прошептал Олег, оставляя на моей макушке долгий поцелуй. — И ещё... Неужели ты думаешь, что после всего, что между нами было, я тебя кому-то отдам? Или отпущу обратно в твою общагу? Романовы назад не сдают. Так что выдыхай, перестань паниковать и думай, какой торт и какие цветы твои мама и бабушка любят. С пустыми руками я к своей будущей теще не поеду.

Светофор загорелся зеленым, и Ламборгини снова сорвалась с места, унося нас в сторону Таганки. А я сидела, прижавшись спиной к кожаному креслу, смотрела на уверенный профиль Олега и понимала: моя размеренная, тихая жизнь окончательно закончилась. Зато началась новая — безумная, яркая и до невозможности счастливая.

Я нажал отбой, завершив разговор с Юлей, швырнул айфон на стол и откинулся на спинку своего кресла. Щёки уже сводило от улыбки, которую я никак не мог согнать со своего лица: мне никогда не надоест слушать её милый голос.

Черт возьми, Романов, соберись. Тебе двадцать три, ты держишь стартап, ворочаешь миллионами, а ведешь себя как пацан, которому впервые дали списать домашку.

Но внутри все просто полыхало и пело. Каждое утро рядом с этой девчонкой превращалось в какой-то персональный рай. Стоило вспомнить ее сонный голос, сияющие глаза и мягкие губы, как в груди разливалось тепло, что дышать становилось трудно.

Моя.

— Ну и че это за сопли в сахаре были по разговору? Романов, тебя подменили, или мне сразу вызывать экзорцистов?

Я неохотно вынырнул из своих мыслей и наткнулся на глумливую физиономию Руса Кирсанова. Этот шкаф антресольный развалился в кресле напротив и нагло закинул свои кроссовки прямо на мой чистый журнальный столик. В его руке, покрытой свежими боксерскими ссадинами, сейчас был бордовый загранпаспорт Юли. Мое недавнее преступление: я всеми правдами и неправдами забрал его из международного отдела с помощью дяди.

Внутри мгновенно вспыхнуло раздражение и мне захотелось выписать другу хорошую оплеуху.

— Ноги со стола убери, животное, — процедил я, подходя к нему и забирая документ. — И паспорт вдалеке от напитков трогай, это документ моей будущей жены.

Рус как раз делал глоток воды. Результат предсказуемый — он закашлялся, шумно поперхнулся и едва не залил свои шмотки. Его глаза удивлённо округлились.

— Кого?! Жены?! — кашляя, сипло произнёс он. — Романов, хорош стебать. Я думал, ты очередную девку просто на моря везёшь! Какая, к черту, жена? Ты у нее паспорт отжал, чтобы она из страны не сбежала, когда масштаб твоего пиздеца осознает?

Я бережно убрал Юлин загранник во внутренний карман пиджака.

— Кирсанов, завидуй молча, — я заставил свой голос звучать максимально жестко. — Скоро на нашей свадьбе свидетелем будешь. И о путешествии при ней не говори, если познакомлю вас до него. Она об этом ни сном ни духом, так что если вякнешь где — закопаю прямо на ринге.

Рус замер и медленно изучал меня серьёзным взглядом, а затем выдал, качая головой и ухмыляясь:

— Твою мать... Ты реально пропал, братан. В ЗАГС за несколько дней — это, конечно, чистый нокаут. И как тебе оно? В петлю добровольно лезть? Не жмет?

Я посмотрел на его разбитые костяшки, потом в окно — на безумный ритм июньской Москвы. Еще полгода назад я думал точно так же, как он. Считал всех женщин временным развлечением, приятным бонусом к красивой жизни. А сейчас... Сейчас внутри все встало на свои места потому что рядом была та самая.

— Это не петля, Рус, — я заговорил, и от моего тона Кирсанов даже перестал ухмыляться, сразу посерьезнев. — Это когда ты понимаешь, что без этой девчонки в твоей жизни тупо нет смысла. Гоняешь по городу, делаешь бизнес, а в голове только мысли о ней — как она, блин, мило злится, когда возмущена, как пахнут ее волосы, как она упрямо прячет глаза, а потом сама целует так, что с ума сходишь... В общем, встретишь свою — сам поймешь, какой ты был идиот раньше.

— Не-не-не, упаси меня ринг от этой вашей любви, — Рус замахал руками, шутливо сдаваясь. — С меня хватит девиц на одну ночь. Связываться с чувствами? Да я лучше под прямой правый от Тайсона встану, целее буду. От баб одни проблемы, вынос мозга и кассовые разрывы в бюджете.

Я только усмехнулся. Посмотрим, Кирсанов, как ты запоешь, когда тебя самого накроет.

Я поднялся, застегивая пуговицу пиджака и поправляя манжеты рубашки. Нужно было возвращаться в реальность: стартап сам по себе денег не заработает, а мне теперь нужно обеспечивать не только свои хотелки, но и будущие хотелки моей будущей жены.

— Ну-ну, Кирсанов. Запомню твои слова, скажу тебе их, когда влюбишься. Погнали, инвестор должен прийти в течение двадцати минут, нужно всё с ним обсудить, чтобы освободить вечер пятницы, у меня там миссия повышенной сложности. Придется попотеть сильнее, чем тебе на своих боях.

— Какая еще миссия? Опять предки прессуют? — поинтересовался Рус, вставая с дивана, и подхватил свой пиджак со стула.

— Хуже, — я криво усмехнулся, вспоминая, как Юля паниковала в машине, а на следующий день дала добро. — В пятницу еду знакомиться с будущей тещей и суровой бабушкой. Выберу самый дорогой и здоровый торт в кондитерской, самые красивые цветы и поеду сдаваться.

Кирсанов заржал на весь офис, хлопая меня по плечу:

— Ну все, Романов. Считай, левый хук в челюсть ты уже пропустил. Теща — это тебе не бизнес, чувак. Земля тебе пухом, братан!

И Олег был прав, Руслана накроет))) Приглашаю вас в новинку про Руслана Кирсанова — “Скромница для мажора»: https:// /shrt/zI75

Аннотация:

Он — боксер с тяжелым ударом, острым языком и привычкой добиваться своего.

Я — отличница, которая хотела, чтобы бывший наконец оставил меня в покое.

Только соглашаясь на фиктивные отношения, я не учла одного: Руслан Кирсанов никогда не проигрывает. Особенно когда решил, что я — его главный приз.

Со среды до пятницы я жила как на иголках. Работа в учебной части спасала: июньские документы по выпуску, оформление сводных ведомостей по сессии и подготовка к приему абитуриентов требовали полной концентрации, поэтому Тамара Ивановна нагружала нас с Мариной так, что к вечеру в голове оставалась только работа.

Но стоило мне закрыть глаза перед сном, как перед внутренним взором вставала предстоящая поездка к родителям. Так что засыпала я не сразу, но Олег находил способы успокоить моё внутреннее волнение так, что бессонница сразу уходила.

И вот этот день настал. Пятница, вечер после работы и очень нервная я в машине спокойного Олега — вот как можно было описать мой мандраж перед знакомством в двух словах.

Оранжевая Ламборгини Олега, мягко покачиваясь на ухабах, медленно вкатилась во двор типичной спальной панельки, где жила моя мама.

Зрелище было необычным: его машина на фоне облупившихся качелей на детской площадке и железных гаражей смотрелся как космический корабль, случайно приземлившийся в спальном районе.

Местные бабушки, дежурившие на лавочке у третьего подъезда, синхронно повернули головы, перестали щёлкать семечки и буквально застыли с открытыми ртами.

Олег припарковался, заглушил мотор и повернулся ко мне. Видя, как я нервничаю, он аккуратно перехватил мои запястья, и заставил посмотреть на него.

— Ну и чего мы зависли, Фиалка?

— Олег, мне страшно, — честно призналась я, шмыгнув носом и вжимаясь в кожаное кресло. — Моя мама... она ведь обычный человек. А бабушка вообще старой закалки...

— Фиалка, а я что, необычный человек? — хмыкнул он, но я неумолимо продолжала:

— Да я не о том! Если они увидят такого роскошного тебя, твою крутую машину, а потом узнают, что мы так быстро решили пожениться... У бабушки точно давление подскочит! Она решит, что я либо сошла с ума, либо... либо беременна!

Олег на секунду замер, а потом выдал такой искренний и громкий смешок, что я невольно залюбовалась им.

— Беременна, говоришь? — спросил он, поглаживая тёплыми пальцами кожу на моих запястьях. — Ну, над этим пунктом мы, если надо, поработаем. А в остальном — выдохни, Фиалка. Твоя задача — просто быть рядом. Разговаривать с ними буду я и сражу наповал твою бабушку так, что она мне сама тебя отдаст, вот увидишь.

Я уткнулась лбом в его крепкое, пахнущее дорогим парфюмом плечо, чувствуя, как паника медленно, но верно отступает. Рядом с ним было невозможно долго бояться. Он просто забирал всю ответственность себе, оставляя мне только право чувствовать себя защищенной.

— Нос выше, Фиалка, — ухмыльнулся он, целуя меня в висок, и помог перебраться обратно на сиденье. — Погнали сдаваться.

Он вышел из машины, обошел капот и открыл мне дверь. Сам Олег сегодня выглядел изумительно: темно-синие джинсы, белоснежная рубашка с небрежно закатанными рукавами, на запястье — дорогие часы.

Я поправила свой розовый сарафан, сделала глубокий вдох и шагнула на асфальт.

Тем временем Олег достал с заднего сиденья две огромные охапки цветов: нежные пионы для мамы и классические бордовые розы для бабушки, а мне кивнул на большую фирменную коробку с тортом из элитной кондитерской на Таганке.

Бабушки на лавке проводили нас таким взглядом, будто мы шли как минимум по ковровой дорожке в Каннах.

Мы поднялись на стареньком лифте на пятый этаж. У двери квартиры сорок восемь руки у меня снова затряслись от волнения. Олег заметил это и коротко, успокаивающе поцеловал меня в висок:

— Всё будет хорошо, Фиалка. Звони.

Я сделала глубокий вдох и нажала на кнопку звонка. За дверью послышались торопливые шаги, щелкнул замок, и на пороге появилась моя мама. На ней был ее лучший фартук, волосы аккуратно уложены, а в глазах горело такое отчаянное, чисто материнское любопытство, что мне сразу захотелось спрятаться за широкую спину Романова. Из глубины квартиры уже доносился знакомый запах бабушкиных фирменных пирожков с капустой и мясом.

Олег не дал паузе затянуться. Он шагнул вперед, ослепительно, невероятно вежливо улыбнулся и протянул маме пионы:

— Добрый вечер! Елена Анатольевна? Я Олег. Очень рад наконец с вами познакомиться лично. Это вам.

Мама на секунду лишилась дара речи, переводя взгляд с шикарного букета на этого высокого, уверенного в себе красавца, а потом робко улыбнулась:

— Ой... Добрый вечер, Олег. Какая красота... Ну, проходите, проходите скорее! А то у нас там бабушка уже три раза чайник переставила, вся изнервничалась!

Мы вошли в тесную прихожую, и Олег, аккуратно разуваясь, подмигнул мне в зеркало. Шоу «Мажор знакомится с семьей» официально началось.

Маленькая уютная кухня, где я провела все свое детство, сейчас казалась филиалом зала судебных заседаний. В центре стола высилась монументальная гора румяных пирожков, от которых шел умопомрачительный пар, а рядом скромно примостился шедевр кондитерского искусства с Таганки.

Моя бабушка, Галина Петровна, сидела за столом, расправив плечи, и смотрела на Романова поверх своих стареньких очков для чтения так, будто проверяла у него как минимум докторскую диссертацию.

— Ну что, Олег, — протянула бабушка, пододвигая к нему самую большую тарелку. — Машина у тебя красивая, громкая — даже тут слышно было. Цветы тоже знатные. Но у нас в семье мужчин оценивают по двум вещам: по делам и по аппетиту. Бери пирожок, с капустой. Сама пекла.

Олег, который в своих часах стоимостью с хорошую однушку в этом же районе смотрелся здесь невероятно контрастно, даже бровью не повел. Он вежливо кивнул, взял самый большой пирожок и с видимым удовольствием откусил добрую половину.

Я замерла, почти не дыша. Мама у плиты застыла с заварочным чайником в руках.

Романов прожевал, зажмурился от удовольствия и совершенно искренне выдохнул:

— Галина Петровна, это не пирожок, это шедевр. Наш повар так тесто в жизни не поднимет. Можно мне еще один с собой, если останется?

Бабушка на секунду застыла, а потом ее строгое лицо разгладилось. Она победно посмотрела на маму идовольно поджала губы:

— Вот! Сразу видно — нормальный мужчина, не на этих ваших диетах новомодных. Кушай, Олежек, кушай, милый. Лена, наливай ему чаю покрепче!

Я тихонько выдохнула и расслабилась: мой Олег колол бабушкину оборону как орех.

Олег под столом нащупал мою ладонь и крепко сжал мои пальцы, давая понять, что все под контролем. Переглянувшись со мной, он аккуратно отставил чашку с чаем, выпрямился и посмотрел сначала на маму, а затем на бабушку. Лицо его вмиг стало серьезным, собранным и очень мужественным.

— Елена Анатольевна, Галина Петровна, — твердо произнес он, привлекая меня ближе к себе за плечи. — Мы приехали к вам не просто знакомиться. Дело в том, что мы с Юлей приняли важное решение: мы подали заявление в ЗАГС. Скоро мы женимся, и я надеюсь, что против вы не будете.

В кухне воцарилась такая тишина, что было слышно, как за окном чирикают воробьи. У мамы чайник в руках дрогнул, и она со стуком опустила его на подставку, а бабушка медленно сняла очки.

— Как... женитесь? — тихо ахнула мама, прижимая ладони к щекам. — Юлечка, доченька, вы же... вы же только...

— Мама, все хорошо, мы правда этого хотим, — поспешила вмешаться я, чувствуя, как щеки снова начинает заливать привычный румянец. — Все осознанно. И не подумайте, я не беременна, — нервно добавила я.

— Осознанно и окончательно, осталось только дату выбрать, — непреклонно подтвердил Олег, не давая старшему поколению уйти в панику. — Юлю я люблю, обижать не планирую, обеспечу всем необходимым. И раз уж мы коснулись планов... В следующие выходные я увожу Юлю на две недели за границу. Ей нужно отдохнуть от работы, а нам — побыть вдвоем перед свадебной суетой. С её руководством я всё согласовал.

Мама и бабушка синхронно перевели взволнованные взгляды с Олега на меня.

Внутри у меня всё на секунду замерло. За границу?! Ещё и отпуск мне оформил? А у нас приемная комиссия на носу, я записалась в ответственные секретари вообще-то! Немыслимо, как он так всё спланировал за моей спиной и даже не посоветовался!

Мне хотелось повозмущаться вслух на его самоуправство, но пришлось экстренно включать актрису перед мамой и бабушкой, чтобы не расстраивать их.

Я натянула самую милую улыбку и легко пожала плечами:

— Да, я поэтому с датой свадьбы и не спешила. Вдруг вы меня ему сейчас не отдадите? Я бы потом так расстроилась, что всё отменять приходится...

Стрелки с новости про отпуск я перевела просто виртуозно. А Олег бросил на меня быстрый взгляд, потому что под столом мои пальцы впились ногтями в его бедро.

Но внешне Романов ничем себя не выдал, только положил свою руку поверх моей.

Бабушка внимательно посмотрела на меня затем на Олега, вздохнула и качнула головой:

— Ну и шустрый же ты. Внучку в ЗАГС утащил, теперь еще и за границу... Лена, чего стоишь? Наливай настойку вишневую, которую на прошлый Новый год ставили! Тут, похоже, одним чаем не обойдешься. Надо зятя обмывать.