Глава 19 · Альбина

Экран телефона тускло светится в темноте комнаты. Заголовок врезается в глаза.

«Охотница за состоянием. Невеста Дмитрия Л.»

Открываю ссылку и читаю про себя гадости. Я смотрю на эти слова и жду, что они исчезнут. Но они остаются. Жесткие. Унижающие. Разрушающие все, что мы начали строить. Хочется провалиться сквозь землю, сбежать без оглядки, но я заставляю себя стоять на месте.

— Это… — мой голос дрожит. — Это что, шутка?

Поднимаю глаза на Дмитрия. Он смотрит на меня напряженно, тяжело дышит. В его взгляде нет осуждения. Но его челюсти плотно сжаты, а желваки проступают на лице. Злость кипит в нем, едва сдерживаемая.

— Ты веришь этому? — шепчу я. В груди все стягивается так сильно, что становится трудно дышать.

— Нет, — твердо отвечает он. — Я верю тебе и знаю, что это не правда. Не переживай.

Но даже эти слова не могут развеять мои страхи. Я вижу, как Дмитрий отводит взгляд, как тяжело сглатывает и взъерошивает волосы. Между нами неумолимо вырастает невидимая стена.

— Все равно… — я бормочу, сбиваясь. — Они же будут говорить… все будут думать…

Слова рвутся из меня обрывками. Страх душит. Сердце бешено колотится. Я словно лечу в пропасть и никак не могу остановить неминуемое падение. Прячу лицо в ладонях, словно это может остановить волну боли.

— Черт… — рычит Дмитрий, резко отворачиваясь.

Я слышу, как он выхватывает телефон из кармана.

— Найдите, кто заказал эту грязь, — коротко бросает он кому-то в трубку. — И пусть этот ублюдок пожалеет, что родился. Мне нужны имена. Срочно. И почистить все. Чтобы к утру ни одного упоминания.

Он сбрасывает звонок, и только тогда снова смотрит на меня. Его взгляд жесткий, решительный. В нем защита. Гнев. И… страх потерять?

— Я никому не позволю разрушить все, — говорит он тихо. — Ни людям. Ни твоим страхам. Никому.

Я верю. И не верю. Внутри меня все еще живет девочка, которую легко обмануть. Которую легко сломать.

— Извини… — его голос ломается. — Я должен был тебя защитить.

— Это не твоя вина, — шепчу я, но сама себе не верю.

Я ухожу к себе. Дмитрий не держит.

Ночь. Тишина давит на грудь. Я не могу уснуть. В голове крутится одно и то же, слова статьи, взгляды, которые будут на нас смотреть. Слова, как яд, проникают под кожу: охотница, хитрая, алчная. Как с этим справиться? Как перестать думать об этом? Пока не получается…

В коридоре слышатся шаги. Тихие, но весомые. Я поворачиваюсь к двери.

Дмитрий стоит на пороге. Без рубашки, в темных штанах. Открытый и уязвимый для меня. Я вижу, как он борется сам с собой, прежде чем сделать шаг вперед.

Но потом не спрашивает разрешения. Просто заходит и садится рядом. Близко. Слишком близко. Его тепло почти обжигает. Он молчит. Просто берет мою руку. Его пальцы теплые, сильные. Надежные.

Я сжимаю их так крепко, будто если отпущу — провалюсь в ту пустоту, где всегда была одна.

— Альбина, — шепчет Дмитрий. — Смотри на меня.

Я не хочу. Я боюсь увидеть там жалость. Или сожаление. Или… еще хуже — холодное терпение.

Но поднимаю взгляд.

Его глаза. Чистые. Упрямые. С тенью страха. Страха потерять меня.

— Я здесь, — говорит он. — И останусь, если позволишь.

Я чувствую, как внутри все борется. Мои страхи. Моя боль. Моя вера, которую так легко разрушить.

— Почему? — шепчу я. — Ты ведь можешь выбрать любую другую…

Его пальцы сжимают мою руку крепче.

— Потому что мне нужна только ты. И никто другой тебя не заменит

И я сдаюсь.

Не ему. Себе. Своему сердцу.

Я закрываю глаза и опираюсь на его плечо. Вдыхаю его запах терпкий, родной, защищающий.

Дмитрий медленно, почти незаметно, обнимает меня за плечи. Осторожно, будто я могу рассыпаться. Гладит мой палец большим пальцем, и его голос вдруг звучит рядом, низкий и усталый.

— Я выяснил, кто заказал эту статью.

Я поднимаю на него тревожный взгляд.

— Кто?

Он сжимает мою руку крепче, будто боясь, что я снова испугаюсь.

— Вероника. — Его голос становится жестче. — Это она заказала этот вброс, чтобы подорвать доверие к нашим отношениям перед судом. Чтобы выставить все фикцией.

Я замираю. Страх возвращается волной. Все это снова из-за нее. Снова попытка отнять у меня что-то важное.

— Но она за это ответит, — тихо, но очень уверенно добавляет Дмитрий. — Я не позволю ей разрушить нашу семью.

Я чувствую, как его решимость проникает в меня. И в этой тишине, в этом тепле, я наконец позволяю себе что-то, чего боялась всю жизнь — быть не одной.

Впервые за долгое время я засыпаю не в страхе. Не в одиночестве.

А в объятиях своего мужчины. В его силе. В его тишине.

Без слов. Без обещаний.

Просто зная, что он здесь. И я ему верю.

Просыпаюсь от ощущения тепла. Чего-то крепкого, надежного вокруг себя. Мне нужно несколько секунд, чтобы понять, где я.

Дмитрий. Его рука обвивает мои плечи. Его дыхание мягко касается моей макушки. Я замираю, не решаясь шевельнуться. Сердце стучит негромко, ровно, и я не хочу никуда бежать. Мне хорошо. Мне спокойно и комфортно

И тут дверь распахивается с шумом.

— Папа! Альбина! — в комнату врывается Лина, сияющая, как утреннее солнце.

Мы оба вздрагиваем, но я не успеваю испугаться. Она заливается радостным смехом.

— Я знала! — восклицает она, забираясь к нам на кровать. — Мы теперь настоящая семья!

Я краснею, прячу лицо в плечо Дмитрия. Он тихо смеется, а потом тянется, чтобы растрепать Лине волосы.

— Доброе утро, шпионка.

— Я не шпионка! Я ваша радость! — надувается Лина, но через секунду снова смеется.

Она устраивается между нами, как будто всегда была здесь. И в этот момент я чувствую, как что-то щелкает внутри.

Это мое место. Здесь. С ними. И я никуда не уйду и не позволю отнять.

Мы завтракаем втроем. На кухне пахнет кофе и тостами. Лина рассказывает о своих планах на день, болтает без умолку, а я украдкой бросаю взгляды на Дмитрия.

Он спокоен. Смотрит на нас с такой нежностью, что внутри все замирает.

Иногда наши взгляды встречаются. Он улыбается. Я опускаю глаза, смущенная, но улыбка сама появляется на моих губах.

Я ловлю себя на том, что больше не ищу подвоха. Не жду предательства. Не боюсь.

Я хочу остаться здесь. Навсегда. С ними.

Я уже люблю их обоих.

И эта любовь тихая, глубокая, такая настоящая, что наполняет меня полностью, не оставляя места для страха.

Теперь я знаю. Моя семья здесь.