20

Полина

Я стою перед зеркалом в ванной, вглядываясь в свое отражение: светлые волосы собраны в хвост, пару прядей небрежно выбиваются у висков, на лице естественный макияж, на который я потратила больше времени, чем когда-либо, пытаясь добиться эффекта, словно я совсем не накрашена. На мне удобный спортивный костюм графитового цвета, который идеально сидит по фигуре, но при этом не будет сковывать движения. В том, что на нем нет ни единой складки, я убедилась практически сразу, но почему-то продолжаю придирчиво рассматривать себя.

Обычно такая оценка собственного отражения у меня носят исключительно утилитарный характер — проверить, не растрепались ли волосы, не слишком ли красные глаза после бессонной ночи, не стерлась ли помада. Но сейчас я уже минут двадцать просто стою, глядя словно сквозь себя.

«Потому что хотел».

Эти слова, сказанные Олегом почти шепотом, снова и снова всплывают в памяти, вызывая странное волнение в груди.

Я понимаю, что они значат. В буквальном смысле ничего сложного — человек делал то, что хотел. Но… это ведь не укладывается в наши негласные правила, не вписывается в характер наших фиктивных отношений. В тот момент мы были только вдвоем, и нам не нужно было играть. Мы же лишь притворяемся…

— Полин?

Стук в дверь словно выводит меня из транса.

— Да, — отзываюсь сипло и включаю холодную воду, будто она способна охладить не только кожу.

— Выходи, — голос Олега звучит с хриплой усмешкой, которая почему-то совсем не раздражает теперь. Зато меня раздражает моя реакция на вибрации в его тоне: будто покалывает всё тело, как от низковольтных ударов тока. — Нам уже пора, ты готова?

Готова. Вроде бы…

Я распрямляю плечи, смотрю на себя в последний раз, отмечая легкий румянец на скулах, который так и не удалось скрыть тоном для лица, и, наконец, выхожу из своего маленького укрытия.

Олег сидит на кровати с телефоном в руках, но при виде меня сразу же его прячет в карман спортивных штанов.

— Можем идти! — бойко заявляю я, перегибая с эмоциями в голосе.

Я пытаюсь избегать прямого взгляда в глаза, отчего невольно смотрю ниже. На нем черная футболка, которая идеально сидит на плечах и красиво контрастирует с загорелой кожей. Глядя на его слегка напряженный руки, я снова вспоминаю, как всего час назад он крепко держал меня за талию, удерживая на своих коленях.

— Да, я всё же нашел еще одну футболку, — ухмыляется Олег, не упуская возможности меня в очередной раз смутить.

— Я заметила… Долго еще будем тут стоять? — язвлю в ответ от нервов и разворачиваюсь к двери.

Дорога до конюшни занимает минут десять, и всё это время я пытаюсь шутить, чтобы хоть немного разрядить атмосферу и заглушить паршивое чувство в груди от того, что нагрубила ему. Но когда я замолкаю, Астахов задумчиво улыбается.

— Что? — на губах невольно расползается улыбка.

— Всё никак не привыкну к перепадам в твоем настроении, — усмехается он. — Хочется думать, что тебе здесь нравится, и ты не жалеешь о том, что согласилась провести со мной выходные, — добавляет Олег уже серьезно.

«Так и есть», — вроде бы совсем простые слова, но они застревают в горле, лишая меня возможности сказать хоть что-то. Вместо ответа я переключаю внимание на ожидающего нас мужчину и лошадей, которых, судя по всему, подготовили для нас.

— Здравствуйте! Можно мне эту? — спрашиваю у конюха, кивая на гнедую лошадь с темными глазами. — Как ее зовут?

— Соната, — отвечает он. — Очень спокойная, начнет слушаться сразу. Если боитесь, то это идеальный выбор.

— Нет, я совсем не боюсь, но мне она нравится, — смеюсь, пряча нервную улыбку. На самом деле подрагивают колени, но не из-за лошади.

— Для вас Каскад, — поприветствовав Олега, мужчина кивает на черного коня. — Сегодня он, на удивление, не так упрямится.

Олег усмехается, глядя на меня и помогает сесть в седло, а затем подходит к жеребцу и занимает свое.

Первые минуты я стараюсь сосредоточиться исключительно на ритме движения, не спешить и не смотреть по сторонам, пока в какой-то момент не расслабляюсь, наслаждаясь прогулкой и открывающимся видом.

Дорога уходит петлями вдоль зарослей и деревьев, мы не спеша направляемся к речке. Я шучу про Дикий запад, Олег поддерживает, предлагая разбить лагерь или ограбить поезд. Мы смеемся, и меня переполняет восторг, будто все заботы остались в городе.

Свернув с тропы, мы спускаемся с лошадьми к ручью, и я задерживаю Сонату, а затем выхожу из седла, спрыгивая в траву. Вспоминаю о просьбе Лизы, уже когда успеваю сделать кадр широкой холки Сонаты, а затем перевожу камеру на Олега, который поправляет седло на Каскаде.

— Фотографируешь меня? — спрашивает он с едва заметной улыбкой, конечно же, замечая мои манипуляции.

Я опускаю телефон в растерянности и оправдываюсь:

— Лиза просила фото.

— Не удивлен, — усмехается он и подходит ближе, отчего я невольно напрягаюсь. — Давай тебя тоже сфотографирую.

Олег забирает у меня телефон, делает несколько кадров меня с Сонатой, а затем снова подходит, чтобы вернуть мобильный, но вместо этого притягивает меня за талию.

Мы оказываемся так близко, что я чувствую его дыхание на своей щеке и не сразу замечаю направленную на нас камеру.

— Будет неплохо, если ты тоже меня обнимаешь, — замечает он так спокойно и серьезно, что мне приходится напомнить себе — это лишь для правдоподобия.

Сердце бешено колотится, когда моя рука скользит по его спине. Вопреки обману, всё это кажется слишком реальным. Глаза щиплет, будто от ветра, а под кожей разливается горячая волна.

— Ты совершенно не умеешь фотографировать, — бурчу, смутившись, и отбираю у него телефон.

Вытянув руку, снова прижимаюсь к его груди и делаю селфи. Но потом замечаю на экране, что его взгляд направлен не в камеру. Он смотрит на меня.

Сердце колотится и обжигает огнем, кожу будто пронзает током. Он так близко, что кажется, стоит мне пошевелиться и повернуться — сотрется линия между нашей игрой и настоящим. Я замираю в нерешительности, дыхание становится сбивчивым, частым, а затем медленно опускаю свой телефон.