Эпилог

Два месяца спустя

– Да, шары доставили, – рапортую коротко. – Торт? Нет, я предупредила, чтобы привезли заранее, но видимо, придётся, звонить ещё раз. Хорошо, ждём тебя, – нажимаю отбой и убираю телефон в карман джинсов.

Мне бы не мешало переодеться, но организация праздника требует столько сил и энергии, что просто не до собственного внешнего вида. Да и бегать по дому в длинном вечернем платье, отдавая указания декораторам, не самый лучший вариант.

Сегодня у моей любимой малышки день рождения. Я хотела устроить скромный вечер – Стешка, Саша и я. Но Красовский в своём репертуаре – настоял на пышном празднестве. Только сам укатил за подарком, а я теперь должна организационными вопросами заниматься.

Хорошо хоть Марина вызвалась мне помочь, сама я ни за что не справилась бы.

– Цветы куда поставить? – спрашивает подруга, с трудом держа в руках огромную охапку кремовых роз.

– Ой, – выдыхаю растерянно и оглядываюсь по сторонам. – Давай на стол пока, всё равно ещё к сервировке даже близко не приступали.

Мероприятие решили организовать в доме Красовских – Валентина Сергеевна бросила всё и опять уехала за границу, поэтому дом теперь пустует. После того, как женщина рассталась с Тумановым, она пыталась наладить отношения с сыном. Только Саша упёртым оказался, не хотел на контакт идти. Пришлось мне вмешаться.

Понимаю, что Красовская тысячу раз неправа была по отношению к единственному сыну, но ключевое здесь – единственный. И у Саши одна мать, а значит, нужно найти в себе силы и попытаться простить.

Конечно, вернуть прежние отношения не получится, но того, что они созваниваются хотя бы изредка по праздникам – уже достаточно.

А ещё Саша нашёл замечательного специалиста для Стешечки. Девочка и так болтает без умолку, но всё же для закрепления эффекта пару раз в неделю мы с ней посещаем занятия в специализированном центре.

В дом родителей Красовского мы переезжать не стали, тут и я, и Саша посчитали это лишним и решили остаться в квартире. Маленькой, но такой уютной и нашей.

От суеты меня отвлекает звонок на телефон. Я вижу номер на экране и теряю дар речи.

Мама…

Мы не виделись с осени, а разговаривали последний раз на новый год. Я позвонила, чтобы поздравить её с наступающим праздником, но мать не горела особым желанием вести беседу. Она даже на мою фиктивную свадьбу отказалась приезжать, хоть мы и звали её с Сашей. А вдруг сейчас что-то нехорошее случилось?

От страшной мысли сердце подпрыгивает в груди и замирает на секунду, а потом опускается тяжёлым камнем и бьётся, больно ударяя о рёбра.

Трясущимися пальцами отвечаю на вызов и подношу телефон к уху.

– Алло? – произношу робко.

На другом конце линии тишина: нагнетающая, давящая, томительная. Я делаю глубокий вдох, но выдохнуть могу, только когда слышу знакомый голос родного человека.

– Мальвина… – кажется, мама впервые произносит моё настоящее имя, – добрый вечер.

– Привет, – тяну, улыбаясь.

Неужели, она сама позвонила мне?

– Сегодня?.. День рождения… – чувствуется, что женщина с трудом подбирает слова.

– Да, да, мам, сегодня! – сердце ликует, потому что моей радости нет предела. А я ведь даже не подозреваю, что это ещё не всё.

– Мальвина, – опять длинная пауза, – ты поздравь мою внучку, я там перевела немного тебе на карту.

Она вновь замолкает, а я пытаюсь переварить услышанное. Что же получается, мама пришла в себя и перестала винить Стешку в смерти Оксаны?

– Ну, что ты, мам, у нас всё есть, – начинаю было, но вовремя затыкаюсь. Не к чему обижать женщину, отвергая её подарок, который, я думаю, она преподнесла от чистого сердца.

– Мам, – мой голос дрожит, но я твёрдо решаю договорить то, что хотела. – А можно мы в гости к тебе… приедем? Все вместе?

Опять тишина…

Волнение острыми когтями скребёт по сердцу, заставляя пожалеть о произнесённых словах. Но ненадолго.

– Конечно, – по голосу слышу, что мама улыбается, – приезжайте хоть завтра.

«Хоть завтра» – проносится в голове эхом, и ещё долго звучит на протяжении вечера.

Даже когда Саша приезжает с подарком, Стешка задувает свечи на торте, а Маринка вместе с маленькими гостями хлопает в ладоши, пританцовывая в такт заводной музыке, я продолжаю думать о нашем разговоре с мамой. Завтра. Так мы и сделаем, не будем откладывать на потом.

К вечеру гости расходятся, а мы с Сашей и Стешкой остаёмся в огромном доме одни. Правда, малышка давно уснула и видит уже, наверное, десятый сон.

Мы с мужем располагаемся в гостиной у камина, ложимся на диван и укрываемся мягким пледом.

– Ты так и не принял предложение матери относительно центра?

Не хочется портить романтический момент разговорами о работе, но свекровь несколько раз названивала мне и просила прощупать почву по данному вопросу.

Давить на мужа я не собираюсь, тем более не буду этого делать ради чужих интересов. Но всё же промолчать тоже не могу.

– Нет, – Саша отрицательно качает головой, поглаживая меня ладонью по спине.

В камине потрескивают дрова, заполняя помещение приятным звуком. Я прижимаюсь к мужу сильнее, готовая наслаждаться этой близостью до бесконечности.

– Я хочу, наконец, заниматься тем, о чём всегда мечтал, – добавляет мужчина, словно, оправдываясь.

– Да ладно? – я слегка отстраняюсь, чтобы посмотреть в дорогие моему сердцу глаза. Неужели не шутит.

Я знаю, что Саша всегда мечтал работать в юридической сфере, но обстоятельства вынудили его забросить мечту на долгие пять лет. Теперь же, когда Валентина Сергеевна «отжала» у сына «Развитие», Саша не стал огорчаться. И уже четвёртый раз отвергает предложение матери вернуться к руководству центра, которым сейчас управляет наёмный директор.

– Не веришь? – усмехается. – Единственное, что меня огорчает – мы теперь не сможем видеться на работе, в стенах центра было здорово иногда с тобой сталкиваться.

– Ты же меня не замечал сначала, – произношу язвительно.

– Вот это наговор, я тебя всегда замечал, правда, ругал в большей степени, но это ведь такие мелочи, да, малыш? – тянется и коротко целует в губы.

Отстраняюсь, широко распахивая глаза и часто хлопая ресницами. Мелочи?

– Может, переквалифицируем тебя, чтобы ко мне в юридическую фирму пристроить? – мурчит на ухо, слегка покусывая мочку. Мне совсем не нравится то, что Саша предлагает, но его действия заставляют разум плыть от напора моего горячего красавца.

– Я, по-твоему, четыре года в музыкальном училище провела от делать нечего? – собираю остатки самообладания и шиплю на наглеца.

– Да, да, я помню, красный диплом! – поднимает указательный палец вверх.

– Просто… – поджимаю губы, искоса поглядывая на любимого, – мне не до работы сейчас будет…

Я нервно тереблю край пледа, и Саша тут же замечает моё странное поведение.

– Да? – приподнимает одну бровь. – Как пожелаешь, я же уже говорил тебе, что ты можешь и вовсе не работать.

– Дело не в этом, точнее, не совсем…

Ох, как же трудно сообщать важные новости, особенно, когда мужчина напротив смотрит таким глубоким взглядом. В нём читается и любовь, и страсть, и нескончаемое желание. Он заправляет мне за ушко прядь волос и нежно целует в щёку, опускается ниже…

Издаю протяжный стон, но всё же нахожу в себе силы, чтобы оттолкнуть мужа и договорить то, что собиралась сказать ещё неделю назад.

– Просто, с двумя детьми работать сложнее, особенно, когда один из них совсем крошечный, – кладу руку на живот и загадочно улыбаюсь.

Саша переводит взгляд с моего лица на живот и обратно, а потом произносит с трепетом:

– Это то, о чём я думаю?

– Угу, – киваю, не в силах произнести больше ни слова. Я боялась его реакции, поэтому молчала столько времени.

– А когда?.. То есть, сколько?.. Мы теперь, с-станем… – мужчина заикается, а я начинаю не на шутку волноваться. Это же он от радости, верно?

– Саша, я беременна, срок чуть больше месяца, – припечатываю, собрав остатки сил и самообладания.

– Да ладно… – тянет муж, а потом делает то, чего я никак не ожидала. Сотни раз прокручивала в голове возможную реакцию Красовского, но он превзошёл все мои ожидания.

Мужчина опускается передо мной на колени и начинает покрывать мои руки и живот короткими лёгкими поцелуями, шёпотом произнося слова благодарности. Неужели настолько рад этой новости?

– Я люблю тебя, – говорит то, что я привыкла слышать в течение дня, и обязательно перед сном. Но каждый раз его слова звучат так, словно мужчина признаётся мне в чувствах впервые.

– А я люблю тебя, – отвечаю до того, как наши губы сомкнутся в поцелуе, после которого я уже не буду иметь права голоса.