Глава 16

Глава 16

Ярослав

Абсурдность всей этой гребаной ситуации добивает лишь наше непосредственное нахождение с Софьей в одной комнате.

Бабушка… Почему единственный человек, который вообще имеет право разбудить во мне какие-то сентиментальные чувства, нагло этим пользуется?!

Твою мать…

Ещё и девчонка, которая… Черт возьми, является ходячим раздражителем для моей нижнепоясовой системы. Поправляю возбужденный орган, укрывшись одеялом, и думаю лишь о том, что нужно быстрее заснуть, проснуться и закончить этот цирк.

Лежу на кровати, пытаясь привести в порядок дыхание и невольно прислушиваясь к шагам за дверью. Софья долго не возвращается, видимо, специально тянет время, чтобы дать мне время уснуть, но гребаная картинка ее в пижаме не то что дают заснуть… наоборот, делаю мой сон просто невозможным. Я бодрее, чем после ведра ледяной воды на рассвете.

Почему-то перед глазами возникает картина ее слез. Она переживала, что обманывает бабушку, а у меня злость вперемешку с усталостью распирает грудь. И еще что-то… пугающее, тянущее. Это… сожаление?

Дверь осторожно приоткрывается, и она выходит. В полутьме надеюсь на то, что не смогу ничего разглядеть и успокоюсь, но, черт подери!

Дыхание машинально ускоряется, я приподнимаюсь на локтях и смотрю на нее: полупрозрачная легкая сорочка с тонкими бретелями из шелкового материала струится по идеальной фигуре моей фиктивной невесты.

В груди тяжелеет, приходится опереться о кровать получше. Софья грациозно, словно пантера, проходит мимо, нарочно не встречаясь со мной взглядом, но при этом призывно виляя бедрами. В голове тут же возникает картина того, как я сжимаю полушария ладонями и подтягиваю к себе, кусаю и… Я задыхаюсь. Воздуха не останется. Она выбивает его ногой прямо в районе солнечного сплетения, когда медленно наклоняется так, что сорочка натягивается по ее фигуре и приподнимается, не оставляя и шанса предательской фантазии.

— Отвернись, — бросает через плечо, даже не оборачиваясь, а потом поправляет одеяло на полу.

— Ты же… — пытаюсь подобрать достойный ответ, но слова почему-то путаются. — Я думал, что ты несерьезно. Ты же не собираешься действительно спать там?

— Именно это и собираюсь делать, — огрызается она. И показательно ложится, накрываясь одеялом.

— Залезай обратно, пока тебя не покусал какой-нибудь членистоногий.

— Будто на кровати такого нет, — бурчит еле слышно, но я, черт возьми, это слышу!

— Что ты сказала?

— Спокойной ночи, говорю, Ярослав Сергеевич!

— Хватит упрямиться, — откидываюсь на подушку, потому что это изрядно поднадоело. Мы взрослые люди, а ведем себя как дети! — Залезай, здесь ночью прохладно бывает, а ты ещё и на полу.

— Куда лучше, чем с боссом на кровати! — плещет ядом дьяволица.

— Значит расхаживать перед этим самым боссом в прозрачной сорочке тебе норм, а лечь на кровать, чтобы не отморозить прелестный зад — стрем?

Девушка резко оборачивается, из-за чего сорочка на ее груди натягивается и приспускается, обнажая округлые полушария.

Терпения мне, о Боже!

— Вообще-то ты говорил, что я не в твоем вкусе, но при этом успел разглядеть привлекательность моего зада? — ловит меня она.

— Слушай, — сдаюсь я ей и самому себе, — смотреть целенаправленно и случайно увидеть, потому что у тебя есть глаза — разные вещи. И это уже абсурд какой-то. Тут нормальная широкая кровать. Ложимся вместе. Я разделю её подушками, и никаких проблем не будет.

— Как оригинально, — хмыкает она, но все же швыряет обратно одеяло. — Надеюсь, ты не храпишь и не закидываешь ноги на людей?

— Иду на такие уступки, только бы ты больше не валялась на полу, и в благодарность слышу сарказм. Нужно было указать его в резюме, я бы тебя в жизни не взял на работу. — двигаюсь, устанавливая границу из подушек и чувствуя, как напряжение между нами усиливается с каждой секундой.

Мы с вызовом смотрим друг другу в глаза, а потом демонстративно отворачиваемся, отодвинувшись по краям кровати.

Сон не идёт, нижняя часть меня так вообще в полной боевой готовности. Бок затекает, и я поворачиваюсь к ней. Софья все еще лежит ко мне спиной, укрытая одеялом, но я уже видел, что под ним, и теперь не могу удалить это из своей головы.

Ее волосы рассыпались по подушке, в воздухе витает аромат шампуня, и я отчаянно сдерживаюсь, чтобы не подвинуться ближе.

Мы лежим молча, мне слышно её ровное дыхание. Пытаюсь думать о чем угодно, кроме неё — о составлении отчётов, проекции сделки, количестве дней до финала нашего фарса. Но всё это меркнет на фоне мягкого света её кожи в лунном свете и того фантомного представления полупрозрачной ткани.

Закрывая глаза, я отпускаю себя. Позволяю творить сознанию все, что пожелает, отпускаю свои желания и страхи и проживаю их.

Все вместе.

Вместе с ней…