Глава 24

День четвертый…

— Расскажи о себе что-нибудь.

Я даже сонные глаза пошире распахиваю от удивления. Точно не показалось? Может, я уснула и тихие слова мне всего лишь почудились?

Молчу. Кажется нереальным этот вопрос, этот странный интерес Яна ко мне. Вот такой. Обыденный. Не в дополнение и пояснение к нашей договоренности. А простой, ненавязчивый.

Рука мужчины властно покоится на моей талии, он обнимает меня ревниво, так, что я крепко прижата спиной к его груди.

— Не расскажешь? — шепчет он мне в волосы, ощутимее надавливая на ребра.

— Не могу сообразить. Ничего необычного или забавного так сразу в голову не приходит.

— Тогда расскажи обычное.

— Сложно сориентироваться. Я люблю одиночество. Тихие вечера. Люблю дождь. Природу. У меня мало близких подруг, но меня это не слишком расстраивает.

— По-настоящему близких людей вообще в жизни мало.

— Ну да…

Наш осторожный диалог набирает силу, болтаем мы долго — еще около часа. Разговариваем ни о чем, неторопливо обсуждаем какие-то события или делимся незначительными эпизодами из жизни. С каждой минутой наш диалог набирает краски, эмоции и непринужденность. Ян начинает мне казаться еще более рассудительным и осторожным, чем раньше. Он задаёт наводящие вопросы, я отвечаю. Потом мы меняемся ролями, но слишком глубоко в душу друг к другу не лезем.

Кстати. Мне вот еще что интересно!

— Ян?

— Ммм, — уже сонно мычит он мне в ухо.

— А те ребята, что к тебе приходили. Тео и Гоша.

— Ну, — поощряет он меня продолжать.

— Это твои близкие друзья?

— В моем кругу есть всего несколько человек, которым я могу доверять безоговорочно. И то это дело рисковое. Но да. Тео и Гоша — мои близкие друзья.

— Тео — это прозвище такое?

— Сокращение. Полное имя Теодор. И, между прочим, встретились мы именно в его баре. А что?

— Просто интересно.

— Не думал, что ты, решившись узнать что-то обо мне, начнешь интересоваться моими друзьями.

— А ты, оказывается, ревнивка.

— Чего? — ухмыляется Огнев, маскируя улыбку, и, приподнимаясь на локте, подается вперед, заглядывает мне в лицо. — Кто-кто я?

— Ревнивка. Это человек, склонный к ревности, то есть сомневающийся в чьей-либо верности и преданности.

— А я думал, это называется подозрительность.

Честно. Честно, я пыталась сдержать веселье. Но едва отсмеявшись, выдавливаю из себя:

— Тогда будешь подозревашкой.

— Я понять не могу, — смеется Огнев, перехватывает меня обеими руками и укладывает на себя. Мои волосы похожи на ширму, отгородившую нас от остального мира. — Откуда взялась такая..

Ян ласково прячет за ухо пряди, упавшие на лицо, а я вопросительно приподнимаю бровь.

— Ты очень необычная, Миша.

— Еще скажи, что ты бесповоротно в меня влюбился, — подстрекаю его я.

— Не люблю обманывать, —он вдруг становится серьезным, а я считываю его настрой, кардинально меняющийся. Легкость и радость испарились мгновенно. Что-то терзает душу Яна, тяжелое. Даже зубастое, я бы сказала, хищное. Что-то из прошлого. Но Огнев, конечно, со мной не поделится. Он какой-то невероятный. Не грубый, но суровый. Не бессердечный, но жесткий. Не черствый, но сосредоточен на себе и своих интересах.

— Это здорово. Правда всегда лучше, — соглашаюсь я, четко осознавая, что когда-то очень охотно велась на красивые фразы и пустые обещания. Теперь все. Уже мало во что верю.

— Согласен.

— А ты любил когда-нибудь по-настоящему?

Ответом меня удостоили не сразу. Но короткое «да» выходит настолько с такой глубиной, что я даже немного теряюсь. Кажется, я залезла, куда нельзя. Где все огорожено высоким забором и колючей проволокой. Куда посторонним обычно вход воспрещен.

— Я не готов ответить, — равнодушно проговаривает он, эмоционально дистанцируясь. Все. Короткая душевная близость с этим отстраненно-загадочным человеком рассеялась, как туман. Мне становится зябко, даже хочется поежиться.

— Что с ней случилось? — несдержанно продолжаю я.

— И на этот вопрос я тоже не готов ответить.

Принимаю это и примирительно предлагаю:

— Хорошо. Тогда давай спать?

— Давай, — согласно кивает он, но из плотного кольца своих рук не выпускает. Я укладываю ладони на замок из его кистей. Поглаживаю мягко.

Чувствую горечь за Яна. И это необъяснимо.

— Извини, что не смог сказать то, что ты хотела услышать, — доносится до меня грустный шепот.

— Я не хотела, я просто неудачно пошутила. Это ты извини.

Больше ни слова. И только его участившееся дыхание говорит о том, что мужчина не спит.

Я продолжаю с закрытыми глазами поглаживать его запястья, внезапно ощущая острые перемены.

Ян проходится губами по моей шее, а его ладонь уверенно движется вниз, лаская мои ягодицы. Рывок на себя, и я оказываюсь прижата к паху. И Ян уже разгорячен.

Он стягивает с меня пудровый шелк, а меня ведет от его дыхания. Он может обладать мной, беспрепятственно брать меня снова и снова. А мое тело плавится под его суровым напором.

— Не спишь, — звучит не то замечание, не то вопрос, а руки Яна уже ощупывают грудь.

— Нет, — отвечаю сдавленным голосом, сводя сильнее бедра: желание пробуждается мгновенно.

— Хочу тебя… — шепчет он горячо, проходится языком по плечу.

— Бери… — отвечаю так же пламенно, подстраиваясь под него. Не хочу долгих ласк. Хочу близости. Прямо сейчас.

Тут я распахиваю глаза. Разворачиваюсь и седлаю Яна.

— Я передумала. Сейчас я рулю.

— Рули, — хрипло отзывается Ян, вторя моему ответу. Он помогает мне избавиться от шелковой рубашки, небрежно отбрасывая ее в сторону. Глаза мои хоть и привыкли к темноте, но взгляд мужчины прочитать не удается. Зато я чувствую на себе его теплые шершавые ладони. Они гладят живот, пробегаются по ребрам. Стискивают груди, неторопливо массируя. Подушечками больших пальцев Ян сначала медленно поглаживает затвердевшие соски, а затем начинает перетирать их между пальцам.

Я двигаю бедрами, трусь о него, поверхностно дыша. Откидываю голову назад, прогибаясь в пояснице. Ян такой большой и мощный… везде…

Увлеченно играю с его телом, открываясь ему заново. Ласкаю его грудь, плоский живот. Стягиваю с него боксеры. Он несдержанно отвечает тем же: я позволяю раздеть меня полностью и вновь седлаю его. Двигаюсь на нем медленно, размазывая влагу по каменному члену. Ян со свистом выпускает воздух из легких, но меня не подгоняет. Терпеливо ждёт, пока я с ним наиграюсь.

Мне хочется наклониться и дотронуться языком до его кожи. И я не отказываю себе в этом удовольствии. Горячими поцелуями обжигаю его плечи, грудь. Языком обрисовываюсь круги вокруг сосков, продолжая скользить лоном по члену. Вперед-назад, вперед-назад. Не оставляю на груди Яна ни сантиметра, что был бы не исследован моими губами.

Он притягивает меня к себе, заставляя потереться об него сосками, а сам массирует мои бедра, крепко впиваясь в кожу пальцами, но не переусердствуя. Каждое движение его пальцев все ближе к точке моего невозврата. Я крепко хвастаюсь за его запястья, но не помогает: Ян куда сильнее меня. Мы оба изводим друг друга откровенными ласками, и наконец мужчина позволяет мне снова взять всё в свои руки. Я вновь лижу его соски, невесомо оттягивая их губами. Решаюсь сдвинуться еще ниже, прохожусь влажным языком по вздрагивающему животу.

Целую пупок, двигаюсь ниже.

— Ты сейчас очень сильно рискуешь, — натянуто предупреждает Огнев. — Минет я люблю глубокий. И сдержаться уже не смогу.

— Терпи, Ян. Пока еще я веду, — роняю с улыбкой, губами спускаясь ниже.

Разгоряченный член налился и теперь жаждет моих ласк. Я начинаю с коротких поцелуев, после чего прохожусь языком по стволу. Огнев твердо кладет руку мне на голову, контролируя мои действия. Да, он предупреждал. Но ничего. Я принимаю головку и ласково ее посасываю, испытывая неимоверное удовольствие от напряжения Яна, оттого, что он теряет со мной контроль. Он сильно, почти до боли сжимает пальцы на моих волосах, когда я беру член глубже, постанывая от наслаждения. Я вся горю, хочу, чтобы он взял меня быстро и грубо, но еще больше мне нравится доводить его до пика, когда он вынужден подчиняться мне. Огнев мало кому подчиняется, но постель — это то место, где мы легко можем поменяться ролями. Качаю головой, ловлю каждый сбивчивый вздох Яна, ощущая, как он подается бедрами мне навстречу. Его руки мягко стараются зафиксировать мою голову, а движения становятся жестче, глубже, нетерпимее.

— Блядь, Миш…

Не возражаю, хоть и челюсть у меня уже устала, и кожа на голове слишком сильно натянута, но я продолжаю увеличивать темп. Ян на грани, но я успеваю перехватить его запястья и заставить отпустить мою голову. Вновь усаживаюсь сверху, орошая член своей влагой, мягко направляю его в лоно. Принимаю его в себя медленно, плавно толкаясь бедрами. Стонов я уже не сдерживаю.

Я как натянутая струна. Соски ноют, хотят губы Яна. Я увеличиваю темп. Но Огнев срывается: он давит ладонью мне на поясницу, твердо прижимая к своему животу и крепко удерживая меня на месте, а сам резко и грубо толкается в меня. Пока я сдавленно стону ему на ухо, он трахает меня, не сбавляя темпа. Мои веки прикрыты, я вся как оголенный провод. Восторженно принимаю раскованность и дерзость Яна. Эта сумасшедшая яростная скачка выматывает меня, выпивает до дна. У меня, пожалуй, никогда не было настолько раскрепощенного секса, нежного, чувственного и жесткого одновременно. Я уже едва дышу, когда долгожданная динамичная пульсация пускает стрелы удовольствия и неги по всему телу. Интимные мышцы энергично сжимают член Яна, но я даже расслабиться не успеваю, как он рывком отстраняет меня, а вязкая горячая мужская страсть обжигает, оставляя след на нас обоих…