Глава 38

— Так что, голосование будем устраивать? — режет сталью в голосе Тео, оглядывая собравшихся в кабинете.

Здесь находятся все, кто может повлиять на управленческие решения, и те, к кому они прислушиваются: главный технолог, главный финансист. Заместитель генерального директора хмуро оглядывает задумчивые лица.

— Давайте сначала разберемся в объемах необходимых вложений. Что точно нужно заводу, — вливается в разговор Антон Чопин, наш финансист.

— Да ремонта сто лет не было, Антон Викторович, — тут же реагирует главный технолог. — Сепараторы давно требуют восстановления, как ни крути. А отстойники вы в глаза-то видели?! А установки щелочной очистки? Обслуживание никто не отменял, а у нас что?! — возмущается главный технолог — Олег зацепин. Его морщинистое лицо пылает возщмущением.

— Что-то ты раньше таким бойким не был, — парирует зам гендира. Максим Соловецкий.

Я, подставив кулак под подбородок, без слов флегматично созерцаю. Перепалки отменные. То же самое делает Гоша — правда вальяжно откинувшись на спинку кресла и со сдержанной улыбкой на губах. Он наблюдает за участием в беседе главных представителей завода, как за игрой в пинг-понг.

— Постоянно в планы ставим, что можем — делаем. И суммы распределяем, — льет недовольство Максим. Очень неглупый он мужик. Очень. Замом генерального он стал спустя год после того, как управлением этой нефтеперерабатывающей махиной занялся я. Мы с ним неплохо сработались. Он на себе тянет все. И частично обязанности директора. — Завод не дойная корова. Мы и так постоянно вкладываемся!

— Значит, так вкладываетесь! — спорят подчиненные.

— А что, плохое оборудование ставите? — любопытствует Тео, медленно прокручивая авторучку пальцами. Выглядит расслабленным, но держит ухо востро. Внимательно разглядывает присутствующих мужчин. Разгорается яростный спор, где каждый спихивает вину на другого. Особенно рьяно выступает против нападок главный технолог.

Мы с Тео незаметно переглядываемся, он кривит губы.

Кстати, сегодня я поставил всех в известность, что Тео и Гоша теперь официально рулят заводом, надеюсь, крючок сработает и рыбка попадется.

— Спокойно. Уважаемые руководители, — перехватываю я слово, и гвалт тут же стихает.

Совсем недавно я поставил вопрос об эмиссии. Именно так предложил действовать Тимофей Борисович: выпустить в обращение новые акции, чтобы привлечь дополнительный капитал.

Спорный вопрос, конечно. Мне это, скорее, выгодно, чем наоборот. Но придется поделиться небольшой долей.

А кому-то невыгодно совсем. Тому, кто не хочет впускать нового участника в состав владельцев, привлекать сторонний капитал и выводить завод из кризиса. Ведь избавиться от непрошенных учредителей станет непросто, а прибрать процветающий завод к рукам — намного сложнее.

И кто же этот «кто-то»…

На собрании к объявлению о возможной эмиссии настороженно отнеслись все.

Тео и Гошу я заранее не ставил в известность, их лица тоже вытянулись.

— Мы собрались не ругаться. А понять, какие суммы в реале необходимы заводу. Исходя из этого… специалисты смогут рассчитать объем эмиссии.

Молчание встречает мое заявление довольно красноречиво.

Смотрю на Тео: тот опускает напряженный взор в стол и сосредоточенно разглядывает одну точку.

Перевожу твердый взгляд на Гошу: тот едва заметно кивает на выход.

«Прямо сейчас?» — пожимаю я плечами в вынужденном молчании.

«Да», — категорично отвечает Гоша одними глазами.

— Господа. У вас есть пять минут обсудить услышанное и привести мне примерные цифры. У меня срочный звонок, прошу меня извинить.

Поднимаюсь и выхожу прочь.

Жду, пока Гоша присоединится в скором времени. Мы отходим в дальний конец коридора, хоть и не очень это хорошо. В идеале — общаться нужно там, где точно никто не услышит.

— Кто-то из них. Кто там сидит. Чуйка, — настойчиво шепчет Гоша, наклонившись к моему уху.

— Не факт, Гош.

— Зуб даю. Слово Гюрзы. Сто пудов кто-то из них, — без колебаний заявляет Гоша, упоминая свое прозвище. Так его называют в узком кругу. Гюрза. Потому как ядовитый гаденыш. Крупный и стремительный. — Зацепин постоянно отнекивается, но спрашивает все по факту. В его глазах вечное возмущение. Не таится. Он недоволен тем, что его не слышат, не боится высказаться. Плюс нападки. Антон много на себя берет. Бабла и так нет, а он только права качает, что виноваты все вокруг. И на тебя поглядывает исподтишка. Эмиссия им не нравится.

— Они по факту к ней не относятся.

— Новый участник может повлиять на управленческие решения, а их все устраивает как есть. Они и так шокированы. Не знаю, Ян. Зацепин, думаю, нет, он спокойно воспринял новости. Хуже всех к нам с Тео отнесся Антон. Слишком настороженно. Ему ни во что это не упало. Соловецкий всегда собран и спокоен, сейчас он лишь осмысливает информацию. Сложно по нему мысли дать.

— Но Зацепин легко бы организовал ту аварию, где наши ребята пострадали.

— В теории да, но за своих он горой, Ян. Ты осторожен будь. Сейчас что-то начнется. Слухи об эмиссии уже несколько дней ходят. Ладно, я погнал. Мне еще сам знаешь, куда надо.

Хлопаем друг друга по рукам, и я возвращаюсь в кабинет. Остаток собрания прошел уже спокойнее.

— Не нравится мне это всё, Ян, — заявляет Тео, как только мы спускаемся на первый этаж. — Нить где-то вдалеке. Не видно края.

— Предложения? — отзываюсь я недовольно.

— Придерживаемся плана?

— Риск — дело благородное.

— Да, — с недовольной миной соглашается Тео. — Погнали. Ты на своей тачке? — уточняет он, пряча руки в карманы, имея в виду арендованную здесь машину.

— Естественно, — роняю я через плечо и устремляюсь к выходу.

Зеркалю движение Тео, тоже засовываю руки в карманы, оказываясь на улице. Обхожу здание. Впереди моя машина. Доносится тихий хлопок закрывшейся двери.

Я торможу на мгновение. И… раздается взрыв.