На твоей стороне

Моя догадка полностью подтвердилась: на пороге стоял Бернард и, судя по решительному выражению лица, не собирался уходить, не добившись желаемого.

– Надеюсь, граф, у вас достаточно ума, чтобы не пытаться в очередной раз напроситься на экскурсию в мою спальню, – насмешливо проговорила я, пропуская Бернарда внутрь.

– Как ни прискорбно это признавать, но цель моего визита далека от спальни, – ответил Бернард совершенно серьёзно.

– В таком случае, милости прошу к нашему шалашу.

Я уже мысленно прикидывала, что надо бы из спальни принести стул, чтобы мы все могли удобно разместиться, как вдруг Агата поднялась со словами:

– Полагаю, детское время уже вышло, и нам пора баиньки.

Она цепко ухватила ничего не понимающего Моргана за руку и бесцеремонно вытолкала из моей комнаты, напоследок пообещав мне за ним присмотреть и пожелав приятной ночи.

– Хорошая у вас подруга, – отметил Бернард с добродушной усмешкой. – Заботливая и сообразительная. Даже жаль, что такая прелесть досталась моему непутёвому братцу.

– Что, уже решили отбить? – фыркнула я. И даже сама удивилась горечи, разлившейся внутри от одной только мысли об этом.

– Ни в коем случае, – заверил меня Бернард и улыбнулся. – Я уже свой выбор сделал и менять его не собираюсь. Впрочем, речь сейчас не об этом. – Он пристально посмотрел на меня. – Я бы хотел знать, что именно вы собираетесь предпринять в отношении Вейлов.

– Почему это вас так волнует? – моментально ощетинилась я. – Боитесь, что я перейду черту?

Бернард подошёл ко мне вплотную и уверенно взял за руку, положив мою ладонь себе на грудь – туда, где ровно и уверенно стучало сердце.

– Габриэлла, – проникновенно заглянув мне в глаза, проговорил Бернард. – Я на твоей стороне. Мне плевать, насколько далеко ты готова зайти в своей жажде мести, хотя, бесспорно, я бы предпочёл, чтобы она осталась в рамках закона. Однако куда сильнее меня волнует твоя безопасность и душевное спокойствие. Поэтому я прошу, позволь мне помочь тебе.

У меня дыхание перехватило от той бури эмоций, что сейчас отражалась в его глазах.

А ещё я вдруг очень чётко осознала, что после смерти матери никто и никогда не предлагал мне помощь. Всегда мне всё приходилось либо делать самой, либо, наступая на горло гордости, просить о помощи первой.

Осознание данного факта заставило меня почувствовать себя необычайно уязвимой, что закономерно вылилось в сарказм.

– Мы уже на “ты”? – ядовито спросила я, хотя в голове крутились совсем другие слова.

“Спасибо, что тебе не наплевать” или даже “пожалуйста, помоги мне, потому что я безмерно устала справляться сама”.

Разумеется, ничему из этого я не позволила сорваться с языка.

Бернард же, казалось, каким-то немыслимым образом умудрился прочитать мои мысли, потому что на губах у него расцвела нежная улыбка.

– Я бы хотел иметь право называть вас на “ты”, – сообщил он мне с обезоруживающей откровенностью. – Правда, пока не уверен, что заслужил его, поэтому, пожалуй, немного повременю. Вы же, Габриэлла, можете обращаться ко мне так, как вам заблагорассудится. Хотя, должен признать, из ваших уст обращение “господин дознаватель” звучит крайне сексуально.

– Паяц! – фыркнула я, впрочем, без тени недовольства. – Ну, раз уж наше первое свидание состоялось, и я даже согласилась на второе, полагаю, разводить официоз, когда мы наедине, нет никакого смысла.

– Весьма здравая мысль, – оценил Бернард серьёзным тоном, в то время как у самого в глазах сверкали задорные огоньки.

– Что же касается моих планов относительно отца и его семьи, – между тем продолжила я. – Как думаешь, нотариус не сильно обидится, если мы заявимся к нему завтра без предупреждения и попросим за день оформить все необходимые бумаги для моего вступления в наследство?

Бернард понимающе ухмыльнулся.

– Уверяю, Ричард будет вне себя от счастья и из кожи вон вылезет, чтобы тебе помочь. А вот мне, я так понимаю, вновь придётся явиться на бал в одиночестве, – он притворно огорчённо вздохнул.

– Можешь утешиться тем, что танцевать на этом самом балу будешь не просто с непризнанной дочерью нынешнего графа Вейла, а с целой маркизой, – парировала я.

– Да мне, в общем-то, безразлично, – пожал плечами Бернард. – Что маркиза, что бастард графа, для меня ты – это ты. Рыжеволосая бестия, пославшая меня в полёт одним ударом и способная своими едкими комментариями лишить дара речи мою мать.

– Большинство не считает вышеперечисленное достоинствами.

– Я не большинство.

«И правда, – мысленно согласилась я с ним. – Ты не большинство. И от этого только хуже».

Потому что если бы ты был таким, как все, мне было бы намного проще сопротивляться твоему обаянию. А так я и сама не заметила, как пропала.

Теперь остаётся только скрестить пальцы и надеяться, что я не иду по стопам матери и не совершаю ошибку, которая сломает мне жизнь.