Глава 8

Похмелья, как предрекал Теймир, у меня не было. И это зародило новые нехорошие предчувствия.

Могла ли я быть наследницей рода гидр, а значит, одной из Четырёх?

Ответ я знала почти наверняка — нет.

Потому что именно это заблуждение и вытолкнуло меня в мир Сахвара.

Отец Мартэллы Сивери, Вайстан, был уверен, что дочери передалась от матери кровь гидр, рода Ра. Многие дни, ещё до её рождения, он изучал генеалогическое древо, гордясь и питая надежды, что родится мальчик, которому будет суждено вернуть себе имя Ра и стать обладателем зверя.

То, что сам Вайстан не имел к роду Ра никакого отношения, его совершенно не беспокоило. Отец Хаяны торговал своей дочерью, добавляя шёпотом, что она — единственный оставшийся потомок Ра. Всё проверив и поняв, что старик не врёт, Вайстан женился на Хаяне, которая хоть и была красива, не вызывала в нём никаких особых чувств. Несмелые попытки девушки, младше его на двадцать лет, наладить их семейную жизнь, вызывали только раздражение.

Он был поглощён составлением расписания для своего будущего потомка. И даже вышел на самого магистра Фога, который вдруг согласился обучать мальчика, который только зарождался в чреве Хаяны.

Роды были тяжёлыми. Мать едва выжила, но Вайстан и не видел её бледное, обескровленное лицо. Он с жадностью и разочарованием смотрел на сморщенный комок в руках повитухи.

— Девочка, — любовно проговорила женщина. — Крепкая и здоровая.

— Родит ещё, — рявкнул Вайстан, уже собираясь уйти из комнаты, где всё пропахло кровью.

— Боюсь, это невозможно, — повитуха округлила глаза. Ей многое довелось повидать, но такое равнодушие к молодой супруге, едва не лишившейся жизни, она наблюдала впервые. — Ваша жена чудом сохранила жизнь себе и ребёнку. Но иметь детей она больше не сможет.

Приговор ударил обухом по голове Вайстана. Он с ненавистью посмотрел на жену, забывшуюся тяжёлым сном, и размышлял о том, зачем вообще взял под своё крыло эту обедневшую, хоть и родовитую дворянку, оказавшуюся хилой и бесполезной.

На пять лет он забыл свои планы, уехав из поместья и посылая жене лишь скудное содержание, которого хватало лишь на самую скромную жизнь.

А потом пришли новости.

Мартэлла Сивери, его дочь, после проверки оказалась обладательницей сильной магической искры.

Мигом были возрождены все планы и мечтания. Он связался с Фогом, о котором и думать забыл, и тот внезапно согласился обучать наследника, хоть и девочку.

Вайстан забрал Мартэллу от матери, которая заламывала руки в отчаянии, умоляя его этого не делать:

— Пощади, Вайстан! Она моя единственная дочь!

— Ты сама в этом виновата, — холодно отвечал он. — Надо было родить мне ещё и сына.

То, что Хаяна не могла сделать этого по физиологическим причинам, его совершенно не волновало.

Мартэлла росла, балуемая и оберегаемая отцом.

В те редкие встречи, что им позволяли, Хаяна видела происходившие в девочке изменения и с трудом сдерживала слёзы.

Видя перед собой только пример отца, Мартэлла становилась похожей на него — властной, жестокой и деспотичной.

Со временем она и сама уверовала в то, что является наследницей рода Ра и «ничем не хуже тех, что живут в своих дворцах», как говорил Вайстан.

Магистр Фог, бесконечно поторапливаемый Вайстаном, пытался объяснить, что появление зверей не зависит от развития силы Мартэллы, и догадывался, чего хочет сам Вайстан — захватить власть над всеми Четырьмя землями, зная, что Драконы самые сильные физически, но гидры были искуснее в магии. Они обладали даром, который бережно охраняли. Его природу не знал даже Фог. А если и знал, то не говорил об этом.

Всё это я услышала от самой Хаяны, вспоминавшей дочь с горечью, и от магистра Фога. Он по какой-то причине согласился обучать Мартэллу, и теперь я знала по какой от Аца. Он верил, что Мартэлла ключ к возрождению зверей.

Что стало с самой девушкой — тайна. Фог нашёл её и Вайстана едва живых после неудачного проведения чёрно-магического ритуала в разрушенном фамильном особняке. Почему безумец решил провести его и отчего Мартэлла согласилась, Фог выяснить не успел.

Вайстан скончался через несколько минут после прибытия магистра, как и дюжина слуг, находившийся в этот момент дома.

Полуживую Мартэллу Фог забрал с собой, впрочем, довольно скоро выяснив, что это уже была не Мартэлла, а я.

Хаяна прибыла по его немедленному зову, и магистр не стал ничего от неё скрывать.

«— Она добрая душа? Светлая?…»

Мартэлла потеряла душу своей дочери, но сохранила тело, хоть и понимала, что я — не она. Поделилась со мной силой, а потом укрывала от врагов и заботилась. Со временем она стала для меня матерью. Самой настоящей и любимой. Родным человеком, ближе которого у меня не было ни в одном из миров.

Восстанавливаться долго не получилось. Фамильный особняк был разрушен, доходы она получать не могла, и сильно подорвала здоровье, делясь со мной силой. Я же и вовсе считалась погибшей или пропавшей без вести. Не знаю, что именно отметили в документах люди инквизитора.

Они искали нас, но магистр Фог укрыл у себя, дав нам убежище на какое-то время. Едва только появились первые доходы, как мы съехали в небольшой разваливающийся домик на окраине. Но нас с Хаяной это не беспокоило. Главное — появилось место, которое мы могли назвать домом. Первый по-настоящему свой дом.

Жаль только идиллия продлилась недолго. Люди инквизитора, судя по всему, учуяв чёрную магию на руинах особняка Вайстана, принялись искать Хаяну. И всё это привело к тому, что однажды ночью нам пришлось бежать. Взяв только те вещи, которые могли унести в руках.

А потом ещё.

И ещё…

Бесконечная череда побегов и благоволение ко мне Рыцаря, позволило скрываться так долго. И всё же, привело меня прямо в руки инквизитора…

Потянувшись в кровати, я прислушалась и с облегчением поняла, что мама спит. По крайней мере, в доме было тихо, несмотря на то что время давно перевалило за полдень.

Наспех собравшись, стараясь не шуметь, я проскользнула из своей комнаты вниз, на несколько секунд задержавшись у двери мамы.

Тихо.

Облегчённо выдохнула и пробралась ко входной двери, хватая с крючка любимую куртку со множеством карманов.

Гул оживлённой улицы встретил меня приветливыми выкриками:

— Красавица, купи свежий бублик! Одна серебряная монета!

— Отвар из чаги! Бодрит! — подмигнула дородная женщина.

Я улыбнулась продавцам передвижных лавчонок и купила себе отвар с двумя бубликами.

Размышляя о том, что день начинается довольно неплохо, я зашагала к «Здравнице», попутно заскочив к портнихе и купив Титу несколько новых рубашек. Простых, но добротных. Залюбовалась на роскошное нежно-розовое платье на манекене. С длинным переливающимся кристаллами подолом и глубоким вырезом — слишком открытое для меня, но от того не менее прекрасное.

— Подготовилась к церемонии обетов, — довольно хмыкнула хозяйка салона, пересчитывая деньги возле прилавка. — Оно, конечно, дорого обходится, но стоит того. Всегда находится та, что купит платье с витрины. А это-то — просто загляденье. Какая-нибудь блондинка вроде вас сразу найдёт себе жениха в нём.

Я только улыбнулась этому бесхитростному рекламному приёму.

— Я не пойду на церемонию, — разочаровала я портниху, уже готовившую заключить выгодную сделку. Ее звали Ракса, кажется. Она жила через два дома от нас. — Не до женихов пока.

— Ну, если передумаете, заходите, — подмигнула она, но при этом выглядела разочарованно.

Я ещё раз оглядела потрясающий наряд, с грустью подумав, что такие платья мне ещё долго не представится носить. Не в «Здравницу» же их надевать, в самом деле. И покинула лавку, замечая, что между улицами уже и правда натягивали розовые флажки и фонарики, деревья украшали золотыми лентами, а девушки, проходя мимо молодых людей, шептались и хихикали.

И точно. Даже Загвар вчера упомянул о надвигающейся церемонии обетов.

Конечно, для Четырёх семейств он был исконный и, наверное, проходит как-то по-другому, но для нас же, простых горожан, это был праздник любви и день, в который поступало больше всего предложений руки и сердца, чем за весь год. Особым везунчикам удавалось договориться о венчании в храме Явы, и эти места даже продавали. Порой и за большие деньги. Одно время сам Рыцарь брался за это ремесло, заставляя своих подросших оруженосцев записываться на венчания на весь день, а потом успешно спекулировал этими записями.

Мне предложения, конечно, ждать было не от кого. Но праздник всё равно был красивым и на душе как-то посветлело. Я даже начала напевать себе под нос какую-то песенку.