42

Егор

Волнуюсь, как мальчишка, любуясь моей королевой. Пока я разбирал почту и созванивался по работе, Таша смоталась в салон красоты. Навертела причёску на золотистых локонах, щёки нарумянила, глаза подвела. Хоть саму в загс веди.

— Скоро придёт такси, — поглядываю на часы, — но стоило бы заказать карету.

Таша берёт с тумбочки духи, и нежный цветочный аромат распускается в номере гостиницы.

— Красивые цветы, — Таша гладит крепкий бутон алой розы. — Впервые иду на торжество, где вообще никого не знаю.

— Не переживай. Нам не так часто придётся встречаться с моим отцом и его семейством.

— Как мне не переживать, когда ты сам второй день — как на иголках. — Таша примеряет перед зеркалом меховую накидку. — Только не понимаю, почему ты так нервничаешь. Ты лучший, Егор. Таких мужчин нужно заносить в Красную книгу.

— Так ужи в Красную, — прижимаюсь к спине моей прелестницы.

Она смотрит на меня в отражение зеркала.

— Знаешь, какая была моя первая мысль, когда я вошла в твой кабинет на собеседование?

— Что правильно сделала, забыв трусы? — оглаживаю ладные бёдра Натальи.

Руки так и просятся к ней под платье.

— Мысли были о тебе!

— Удиви меня.

— Стоило сбежать из столицы, чтобы посмотреть на настоящего русского мужика.

Заглядываю через плечо в Натальино декольте.

— Лестно, солнышко, очень лестно. Я же сначала банально залип на твоей груди —разглядел кусочек в прорези рубашки. А ещё мне очень хотелось разложить тебя прямо в кабинете.

Мелодичный смех Натальи заставляет улыбнуться и меня.

— Ты меня чуть с ума не свёл в первые дни. Обычно так бабушки ворчат: «Надень шапку».

— Надень лифчик, — мурлычу ей на ухо.

— Во-во, — Наталья поворачивается ко мне, кладёт руки на шею. — Неужели дело только в груди?

— Нет, солнце! С того дня у меня в голове была только ты, — трусь носом о лоб Натальи и добавляю: — Без лифчика и без трусов.

— Я столько глупостей наделала, — шепчет она.

— Я тоже не безгрешен. У каждого из нас была своя жизнь, а теперь — одна на двоих. Забываем прошлое и идём в светлое будущее.

Телефон клацает уведомлением. Неохотно выпускаю Наталью из объятий и объявляю.

— Такси приехало.

Убираю во внутренний карман пиджака конверт со свадебным подарком. Наталья подхватывает корзину цветов.

— Тяжёлая!

— Давай я понесу.

Покидаем номер в приподнятом настроении. Наталья сумела отвлечь меня от мрачных мыслей. Отец в своё время признал меня как сына, но мне всю жизнь приходится ему что-то доказывать. Меня здорово задело, что он пытается меня, взрослого мужика, свести заочно с непонятной бабой ради своей выгоды.

Водрузив корзину с цветами на переднее сиденье, усаживаюсь рядом с Натальей.

— А когда мы с тобой подадим заявление? — сплетает она своими пальцами с моими.

— Как вернёмся, так и подадим. Чего тянуть?

Наталья расправляет подол платья:

— Какое оно великолепное! Я бы в нём и под венец.

Надуваю губы.

— Нет, хочу, чтобы ты вся была в белом. Чулочки, трусики, как там эта штука на голову называется?

— Фата! То есть платье можно не надевать?

— А я разве его не назвал? — Уже представляю во всех красках, как мы с Натальей опробуем кабинку примерочной в свадебном салоне. Вчерашний опыт мне зашёл.

За разговорами подъезжаем к одноэтажному голубому дому. Приходится подождать, пока очередные счастливые молодожёны получат свою порцию риса, монет и розовых лепестков в голову и на плечи. Уточнив у администратора, где искать Базановых, хватаю Наталью под руку и веду в комнату жениха. Мысленно собираюсь с духом — я вообще впервые знакомлю отца со своей девушкой. Толкаю дверь, и мы смешиваемся с толпой гостей. Заприметив высокую фигуру отца, веду к нему Наталью. Он стоит спиной в компании мужчин и не видит меня.

— Алексей Петрович, приветствую! — одёргиваю пиджак.

— Егор, здравствуй! — отец поворачивается ко мне и жмёт мою руку Его оценивающий взгляд скользит по Наталье.

— Познакомься. Наталья Климова — моя невеста.

Лицо отца багровеет. Давление, что ли, скачет.

— Здравствуйте, — мило улыбается Наталья.

— Здравствуйте, — отец переводит взгляд на меня: — Ты серьёзно?

— А в чём дело? — заслоняю плечом Наталью.

— Пойдём выйдем! — хмуро кивает отец на дверь и бросает Наталье: — Мы вас оставим ненадолго.