Глава 26

Сабина

С самого утра я нервничаю: проспала, пролила кофе на блузку, пришлось переодеваться, Лия чуть не опоздала в садик. Весь день наперекосяк, а виной всему вчерашний разговор с Вадимом и ситуация с Робертом. Сегодня с утра я хотела зайти и извиниться за свое поведение, все же, каким бы он ни был, в этот раз Штефан не причем. А я умею признавать свои ошибки. Но его, как назло, не оказалось на месте.

Весь день меня преследует дурацкое предчувствие, что все это только цветочки, а «главное блюдо» еще не подали. Все время жду подвоха, и поэтому все валится из рук. Хорошо хоть отчет вчера сдала боссу и сегодня можно немного выдохнуть и позволить побездельничать.

Когда стрелки часов показывают восемнадцать ноль-ноль, я облегченно выдыхаю и скорее несусь на выход, пока это неведомое «что-то страшное» не случилось.

Но оно меня нагоняет. Почти у лифта. В лице моего босса Роберта Штефана. И я спиной чувствую — сегодня и сейчас он не такой джентльмен, как обычно. Сейчас он опасен, как голодный хищник. И моя интуиция вопит, чтобы я бежала без оглядки. Только вот как, если до спасительного лифта еще шагов пять?!

Роберт останавливается позади, и я напрягаюсь — мне кажется, что сейчас он меня коснется. Проведет длинными пальцами по самым чувствительным местам на моей шее.

— Пытаетесь от меня сбежать, Сабина Альбертовна? — произносит босс вкрадчиво на ухо, отчего мурашки ураганом проносятся по моему телу. Головой понимаю, что босс снова заигрывает со мной, как со всеми своими модельками, с которыми мелькает постоянно в прессе, но мое тело…Оно и стало причиной всех моих бед еще тогда, четыре года назад, когда потянулось к этому гаду. И сейчас мне стоит огромных усилий не поддаться на провокацию.

Вздохнув поглубже, резко разворачиваюсь на каблуках и как будто снова переношусь в прошлое, на четыре года назад. Тогда я также уткнулась взглядом в широкую грудь, вздохнула неповторимый аромат табака и ванили и только потом задрала голову и попала в плен темных глаз и ослепительной улыбки. Только сейчас ситуация отличается: глаза Роберта остаются жесткими, в них нет ни тени улыбки.

— Сбежать? С чего вы взяли? — стараюсь, чтобы мой голос звучал как можно небрежнее. Задираю рукав блузки, показывая циферблат часов. — Время три минуты седьмого. Мой рабочий день завершен. Извините, я спешу.

Я снова разворачиваюсь, но не успеваю сделать и шага.

— И все же вам придется задержаться, — Роберт говорит твердо и уверенно, всего лишь повысив голос на полтона. Потому что уверен, что никто не посмеет его ослушаться.

— Это не может подождать до завтра? Я, правда, очень тороплюсь.

— Я не задержу вас надолго.

Еще несколько секунд мы ведем поединок только лишь глазами, и все же я сдаюсь на милость победителя.

— Я смогу вам уделить пятнадцать минут, не более, — бормочу слабым голосом, не сводя взгляда с Роберта.

— Я уложусь. Пройдемте в мой кабинет. Разговор будет серьезный.

Я следую за Робертом, как на заклание. Сердце гулко бьется в груди, а ладони вмиг становятся влажными. Я боюсь этого разговора. Потому что уверена — он четко разделит мою жизнь на «до» и «после».

Роберт открывает дверь кабинета и пропускает меня вперед. Я прохожу, останавливаясь в центре, опускаю голову на сцепленные руки перед собой.

Босс приближается ко мне походкой хищника и становится напротив. Почти вплотную, оставив между нами буквально пару сантиметров. Мне даже кажется, я слышу, как бьется его сердце. Мне совсем не нравится его поведение. Оно…пугает. Настораживает. И…будоражит, да.

Роберт осторожно, совсем как четыре года назад, приподнимает мое лицо двумя пальцами за подбородок и выдыхает мне в губы:

— Мне нужна семья. На роль жены я выбрал тебя. Ты выйдешь за меня замуж, Сабина.

Я смотрю в его темные красивые глаза и не сразу понимаю смысл сказанного. Хмурюсь и повторяю за боссом, словно пробую на вкус эти слова:

— Жена? Семья? Замуж? Это что…ты мне сейчас предложение делаешь?

Из моей груди вырывается нервный смешок, потом еще один и еще. Я хохочу в голос, до слез, выпуская таким образом скопившееся за день напряжение.

— Смешно, правда, — успокоившись, вытираю слезы в уголках глаз. Вот только по виду Роберта не скажешь, что он пошутил. Сейчас он — сама серьезность, а в глазах его — сталь и непреклонность.

Я сглатываю и на инстинктах отступаю назад. Мне нужно безопасное расстояние. Воздух, чтобы наполнить горящие от нехватки кислорода легкие.

— Ты…серьезно? Вот так просто…заявляешь, ставишь перед фактом, что зовешь меня замуж? Погоди, как ты сказал? «На роль жены»? То есть, я и моя дочь, мы подходим на роль семьи, ты хочешь сказать? Ты что, свитер выбираешь?! «Отнесите на кассу, мне подошел цвет и размер»?! Так, что ли, выходит?!

Я задыхаюсь и останавливаюсь в своих обвинениях только потому, что мне не хватило воздуха. Я тяжело дышу и смотрю на Роберта. Сейчас в нем не осталось ничего из того заботливого и внимательного мужчины, что приходил навестить нас с Лией. Сейчас Штефан — жесткий, строгий, беспринципный и непоколебимый, как скала.

— Ты выйдешь за меня замуж, Сабина. Это твоя расплата за совершенную ошибку.

Перед глазами все темнеет, колени становятся слабыми, и мне кажется, я сейчас рухну на пол. Он узнал, он узнал, — бешеный пульс по венам разгоняет леденящий душу страх. Он узнал, поэтому так зол!

Как?! Откуда?! Вспомнил меня?!

Сложил два и два?! Украл волос Лии и отнес на экспертизу?!

Где я прокололась?!

И как мне защитить мою дочь?!

Очевидно, мое состояние отражается на лице, потому что Роберт все же озабоченно интересуется:

— Тебе нехорошо? Или настолько напугала мысль стать моей женой?

— Мне нехорошо, — выдавливаю, оттягивая ворот рубашки, чтобы дать больше доступа кислороду.

Ладонь Роберта касается предплечья, и я резко вздрагиваю, переведя на него взгляд.

— Успокойся. Сядь на диван.

Роберт помогает мне сесть и подает стакан воды. Сам не садится, возвышается надо мной и наблюдает, как я осушаю воду в два глотка.

— А теперь давай начистоту, Сабина. Кто тебе заплатил, чтобы разорить меня?

Медленно поднимаю голову и призываю все свои силы, чтобы посмотреть в глаза Роберту. В них бушуют злость и ярость, которые он едва сдерживает. Ни намека на то, что он знает про ребенка.

Но тогда я решительно не понимаю, что происходит!