Глава 6

Сабина

— Что? — раздается где-то рядом испуганный и озадаченный голос Маши. — Сабина, что случилось?!

А я безотрывно смотрю на экран телевизора. Замерла и даже перестала дышать. Все еще надеюсь, что мне показалось, но…Как назло, картинку приблизили, и с экрана телевизора мне ослепительно улыбается тот, с кем я провела ночь несколько недель назад. И кто по счастливой случайности является отцом моего ребенка.

Маша следит за мной и тоже переводит взгляд на экран. И в прямом смысле роняет челюсть на стол.

— Погоди-ка…Саби, ты хочешь сказать…Нет, ты и правда хочешь сказать…?! — подруга едва не задыхается и открывает-закрывает рот, как выброшенная на берег рыба.

— Что? — непонимающе хмурюсь, и снова смотрю на экран, где таинственный незнакомец уже стоит в обнимку с шикарной девушкой. Она ему невероятно подходит: длинноногая, ухоженная, с выпуклостями в нужных местах, с потрясающей укладкой и взглядом волчицы.

А мне становится тошно. Получается, я влезла в семью, сама того не зная, переспала с женатым мужчиной! Хотя…откуда мне было знать?! Кольца на нем не было.

Да и он хорош! Кобель несчастный!

— Отец твоего ребенка — Роберт Штефан?! — выпаливает Маша на одном дыхании и буквально испепеляет меня взглядом в ожидании ответа.

— Кто это?

— Сабина, соберись! Ты только что рассматривала его на экране телевизора! Весь стол мне слюной закапала!

— Ничего не закапала, — бурчу, опуская взгляд в тарелку и снова ковыряясь вилкой в омлете. — Но да…Именно этот Роберт — отец моего ребенка.

— Обалдеть! Как тебе это удалось, подруга?! Хотя, это неважно! Ты обязательно должна выйти за него замуж и познакомить меня с каким-нибудь его другом! — выпаливает Маша, что-то тыкая в своем смартфоне.

Замуж?! Я не ослышалась?!

— Стоп, стоп, стоп, Маш, притормози фантазию. С чего мне вдруг выходить замуж за этого Роберта?! И кто это вообще такой этот Штефан, что ты так возбудилась?

Подруга уставилась на меня, как на полоумную. Как будто я сейчас сморозила такую несусветную глупость.

— Сабина, опять соберись! Роберт Штефан — известный в городе и не только миллиардер, владелец сети ресторанов, фирмы по поставке спецтехники и еще чего-то там. А замуж — потому что он — отец твоего ребенка. Видишь, все предельно просто.

Действительно, как дважды два. Только вот Маша упускает маааааленькую такую деталь. Совсем незначительную. Что я на данный момент без работы, сбережений и жилья. Куда мне еще ребенка?

— Нет, Маша, не просто. Свадьбы не будет. Как и ребенка.

Подруга застывает и снова пристально меня рассматривает. Как будто изучает и проверяет на прочность.

— Уверена? — тихо интересуется. От ее былой веселости не остается и следа. — Ты хорошо подумала?

В душе зарождается злость на Машу, на этого чертового Роберта, на себя, что не подумала о возможных последствиях нашей порочной связи, а положилась на небольшой прямоугольник из фольги. Хорошо ли я подумала, прежде чем убить своего первенца?! Как будто тут есть над чем думать в моей-то ситуации! Как будто это так просто: прийти, избавиться от ни в чем не повинного ребенка, а потом никогда о нем не вспоминать! Да я всю жизнь буду себя ненавидеть за этот шаг, но…у меня нет других вариантов.

— А что, у меня есть выбор? Ты прекрасно знаешь, что я росла в детском доме, и семья для меня — больной вопрос! Я бы ни за что не хотела, чтобы мой ребенок прошел через все то, что мне пришлось пройти. И на данный момент я ничего не могу ему дать…

— Ты можешь дать ему главное — любовь, — тихо произносит Маша, как будто эта тема тоже для нее болезненна. Как будто я задела что-то личное.

— Это все отлично! — я встаю со своего места и выбрасываю давным-давно остывший омлет в мусорку. — Но любовью сыт не будешь! А, узнав о моем положении, ни один работодатель не захочет меня брать к себе. И как я объясню орущему от голода младенцу, что сейчас ему нечего есть? Подожди, сынок или дочка, мне нечем тебя кормить, но ты не унывай, зато я тебя люблю! Так получается?! Я не могу, Маш, так рисковать и жить по принципу «Дал Бог зайку — даст и полянку»!

Эта тема действительно задевает меня за живое. Как будто кислотой льют на не зажившую рану. Да и не заживет она никогда.

Сложно осознавать, что ты оказалась не нужной собственным родителям — меня, новорожденную, холодной зимой выбросили на порог дома малютки, завернув в тонкое одеяльце. Я выжила лишь благодаря стараниям одной женщины из медперсонала. Говорят, что она так прикипела ко мне, что хотела забрать к себе, удочерить. Вот только не успела — прямо накануне умерла. Так я и осталась в казенном доме. Потом меня перевели в детский дом, откуда выпустили в свободное плавание.

И если я сейчас оставлю и рожу этого ребенка, то его ждет то же самое. Разумеется, я не буду его выбрасывать. Но в свете нынешних обстоятельств не смогу попросту его прокормить. И буду вынуждена отдать его туда, где о нем смогут позаботиться. Переживу ли я этот эпизод своей жизни? Вряд ли.

— Ты жестока, Саби, — слышится за спиной бесцветный голос Маши. — Да, я понимаю твои опасения, они не напрасны. И ты молодец, что трезво смотришь на жизнь. Даже слишком, я бы сказала. Но ты не забывай, что ребенка делали двое. И у твоего малыша есть вполне реальный отец. И сейчас мы даже знаем, кто он. Тебе достаточно прийти к нему и сказать, что ты носишь его ребенка. И всего того ужаса, что ты описала, не будет.

— Как у тебя все просто, Маша! У этого Роберта, наверно, сотни за день таких «беременных», желающих урвать кусок от его состояния. Да и кто меня к нему пустит!

И вот тут Маша меня удивляет. Она хитро улыбается и вертит перед глазами своим мобильным.

— А вот тут я тебе как раз и могу помочь. Его секретарша — моя постоянная клиентка. Мне достаточно пообещать ей скидку на следующее преображение, и запись на личный прием к Роберту Штефану у тебя в кармане. Ну, так что? Мне набрать Милану?