Глава 8

Родион.

Вспоминаю огромные глазищи Фиски и старюсь усмирить гнев. Его слишком много… Возмущения, ярости, непонимания, омерзения – только такие чувства вызывает в душе эта дрянь. Но я не должен все испортить… Ради девчушки, живущей в моем доме. Ради вдовы моего отца, с кем я так и не примирился при жизни…

– Чего хотел, братишка? – мерзкий запах перегара касается ноздрей.

– Я тебе не братишка, сволочь. Ты думаешь, что зароешь Полину, да? Тратишь мои денежки, подкупая липовых свидетелей? Только на что это тебе? Уж не причастен ли ты к убийству этого Артеменко?

– Нет! Конечно, нет! И никого я не подкупаю, не докажете! – хрипит он. – Это жена Артеменко пошла на завод и поговорила с мужиками. Попросила вспомнить…

– И они вдруг вспомнили? – рявкаю, мечтая поправить наглую морду Петюни кулаком. – Два года молчали и тут… вспомнили?

– Наверное, я ни при чем, – скулит он. – Я честно во всем признался.

– Хочу предупредить тебя, Петя об ответственности за дачу ложных показаний. Также считаю нужным добавить, что адвокату Полины разрешили провести повторную экспертизу тела Артеменко. Если он умер не от удара вазой – пеняй на себя! Уж не ты ли его добил, мразь?

– Нет, нет! Честное слово, не я. Я только свидетель. И я помогал Польке тащить тело. И все! Богом клянусь, мамой клянусь.

– Не верю я тебе… Предупреждаю, у Полины Романовны сильная защита. Мы докопаемся до правды, а тебе придется ответить за все – подлог, вранье и подкуп свидетелей.

На мгновенье мне кажется, что лицо Петюни бледнеет, а подбородок начинает мелко-мелко подрагивать… А что он думал, у него все сойдет с рук? Проклятый миллион скоро кончится, что он будет делать? Придет за новым?

– Я вас понял, Родион… Как вас там…

– Максимович, – бросаю сухо и разворачиваюсь в направлении машины.

Ума не приложу, зачем ему прикладывать столько стараний? Он всерьез решил, что мы с братом отдадим наследство ему? Ладно Полина – она все-таки была женой отца. А он-то тут каким боком?

Запускаю двигатель, наблюдая, как понуро Петя бредет к друзьям. Призадумался… Это хорошо. Может, свидетели волшебным образом растворятся после нашего разговора? Выезжаю из подворотни на трассу, спеша скорее вернуться домой. Я обещал Ольке сходить вечером на каток. А Анфисе обещал поиграть с ней в кубики… Хотя она и не понимает еще ничего – обещаний и многих других незнакомых ей слов, но я-то помню, что обещал…

На дороге скапливается пробка. Решаюсь позвонить Караваеву, чтобы хоть как-то убить время.

– Родион Максимович, чудесные новости! – кричит он в динамик, не дожидаясь моего «здрасте». – Я добился подписки о невыезде для Полины! Аллилуйя!

– О! И правда новости радостные. Когда она может выйти?

– В понедельник. Не забывайте, что она в больнице. Следователь подписал, осталось заверить подпись у начальства и все – можете забирать Полю домой!

– Как вам это удалось, Егор? Он же противился и…

– Я не делюсь своими профессиональными секретами, – деловито отвечает Караваев. – Нашел нужные слова, вот и все. Куда Полина съедет?

– Не хочу, чтобы в свою квартиру. Там опасно. Наверное, в квартиру отца. Займусь этим сегодня. Спасибо вам, Егор Львович.

Как я рад, вы не представляете! Делаю крутой разворот и еду туда, где в последнее время жил папа. Новостройка, рядом парк с озером, лес и хорошая инфраструктура. Правда, я никогда там не был… И ключей у меня нет. Вот же дурак… И как я собираюсь заниматься подготовкой жилья? Никак. Вот и весь ответ. Ключи отдадут в руки наследнице, то есть Поле… Значит, придется селить девушку у себя. Отчего-то мысль не кажется мне такой уж фантастической… И от нее сердце заходится в бешеном ритме…

Полина.

– Вы не шутите? – приподнимаюсь на локтях, сверля адвоката взглядом. – Вы правильно все поняли? Как это отпускают? Нашли убийцу или…

– Успокойтесь, Полина Романовна, – присаживается на табурет Караваев. – Я добился, чтобы вас выпустили под подписку о невыезде. В понедельник вы поедете отсюда домой, а не в камеру. Вернее, домой к Родиону Максимовичу.

– Зачем это? У меня есть своя квартира и… – заливаюсь румянцем.

– Там опасно, поймите. К вам могут прийти люди от вдовы Артеменко. Напугать малышку и вас. Этот тоже может заявиться… сожитель ваш. Давайте поступим так: вам, как наследнице Максима Игоревича, нотариус отдаст ключи от квартиры покойного. Родион выяснил, что они у него. Богородицкий жил в шикарной новостройке в центре города. Там хотя бы охрана есть, рядом парк, лес, хорошая детская площадка. Как вы смотрите на то, чтобы переехать?

– Даже не знаю… Сыновья Максима Игоревича были против меня и моего вступления в наследство. Что изменилось сейчас? Родион точно не против, того…

– Не против. Он не смог войти в отцовскую квартиру. Хотел все приготовить к вашему возвращению. Нотариус наотрез отказался отдавать ему ключи.

– Понятно. Значит, в понедельник?

– Да. Родион вас встретит. А там и разберетесь на месте.

Вы не представляете, как я живу до понедельника… Это не жизнь, а сладкая мука… Время тянется, как резиновое. В понедельник мне вручают выписку и провожают в приемное отделение. За дверью чистый воздух и белый снег, счастливые люди и улыбающиеся дети. Вкус и аромат свободы, а не пыльных коридоров СИЗО.

– Подпишите вот здесь, – произносит дежурный следователь. – Вам все понятно? Из города вам выезжать запрещено. Вас будут регулярно проверять и…

– Мне все понятно, спасибо. Я не собираюсь сбегать. И готова являться на допросы в установленный срок. Скажите, а я могу сама доехать домой или меня встретят?

– Ваш адвокат ждет в кабинете.

Странно… А почему Родион не приехал? Караваев утверждал, что он самолично встретит меня и довезет до квартиры Максима Игоревича.

– Полина Романовна, сегодня я вместо Родиона Максимовича. У него рабочий погиб на производстве, представляете? Как назло… – всплескивает руками Караваев. – Там сейчас полиция, скорая…

– Господи, а что случилось?

– Его придавило тяжелым грузом. Груз перед транспортировкой не закрепили как следует… Черт те что, короче. Я вас довезу до квартиры Родиона. Анфиса там с няней. Вы не против побыть немного у Родиона в гостях? Он разберется со всем и вечером вас перевезет?

– Нет, конечно. Я очень хочу увидеть дочь. Поедем скорее.

Караваев довозит меня до его дома… Господи, я почти не дышу, предвкушая встречу с дочкой… Моя милая, хорошая малышка. Анфисушка моя… Интересно, она меня узнает? Не успела забыть?

– Квартира сорок семь, шестой этаж. Сами поднимитесь? – спрашивает Караваев, паркуясь возле подъезда красивой старинной многоэтажки из камня.

– Спасибо вам, Егор Львович. Я вам очень благодарна. Телефон мне вернули, так что я на связи.

Квартира встречает меня странной тишиной. Дверь слегка приоткрыта, из гостиной льется приглушенный свет. Осторожно вхожу, слыша странные звуки из дальней комнаты.

– Анфиса… Анфиса, доченька, мама приехала.

– Ах… Ох… – из комнаты льются женские стоны. – Да, Родя, вот так… Да, милый. Господи…

Похоже, я не вовремя. Зачем он меня сюда звал, не понимаю? Указать на мое место? Продемонстрировать свои умения на другой женщине, так, чтобы я кусала локти?

Анфисы дома нет… И следов детского пребывания тоже. Ступаю к выходу, борясь с подступившей тошнотой. Как же мерзко…

– А… Дамочка, вы кто? – меня останавливает высокий женский голос.

Поворачиваюсь и вижу красивую женщину с длинными светлыми волосами – его жену… Альбина, кажется. Ее волосы растрепались, а губы припухли от поцелуев… И в глазах блеск, который ни с чем не спутаешь. Выходит, бывшие супруги сошлись?

– Здесь жила моя дочь. Временно. Вы не спросите у Родиона, куда она делать? – отвечаю сдавленно.

– Няня ее увезла в вашу квартиру, – она придерживает простыню, прикрывая голое тело. – Уходите, пожалуйста. Вы явились не вовремя.

– Уйду, не волнуйтесь. Передайте Родиону мою благодарность.

– Непременно.