Глава 13

– Это наш младшенький, Кирилл, – усмехается Марк и треплет волосы Саенко. – А это моя жена Василиса. После этих слов все то хорошее, что успело зародиться между мной и Билецким, превращается в пепел. Я смотрю на радостного Марка, на раздраженного Саенко и думаю только о пазле, который только что сложился в моей голове. “Видимо, у доктора Саенко есть неопровержимое алиби”, – звучало из всех СМИ. “За его дело, говорят, взялся лучший адвокат столицы. Эта мразь откупилась”, – а это пропитанный горем голос отца. Я рассматриваю Марка заново. Его точеный профиль, привлекательные губы, растянутые в улыбке, цепкий взгляд. Сейчас передо мной не незнакомый мужчина, который в порыве бреда предложил мне выйти за него замуж и спас от тюрьмы. Сейчас здесь тот самый лучший адвокат столицы, который встал на защиту Саенко. И судя по тому, что его братец до сих пор работает, только уже в столице, а не в нашем маленьком городишке, продолжает защищать его снова. Я бы поверила в то, что Кирилл исправился, но прямо передо мной стоит радующийся жизни и ни о чем не жалеющий Саенко. И он снова пьяный. Не в стельку, но он ведь только пришел на нашу свадьбу. – Ты опоздал, – обращается к брату Марк. – Был на работе? – Где же еще, – хмыкает. – Там сегодня наливали. У меня перед глазами заплаканное лицо матери, отец, с трудом сдерживающий слезы, родственники, приехавшие на похороны. То время было самым трудным для нашей семьи. Через несколько месяцев папу увезли в реанимацию с инсультом, и все словно повторилось. Столкнувшись лицом к лицу с тем, кто виновен во всем случившемся, и видя, что он не только не раскаивается, но и продолжает халатно относиться к своим обязанностям, я чувствую глубокую ярость. А следом – стыд признаться родителям, кем является мой муж. И пусть они никогда не узнают, кто его брат, об этом знаю я. – И где же вы работаете, что там наливают? – не удержавшись от вопроса, буравлю брата Марка взглядом. – В больнице. У нас дружный коллектив, иногда собираемся вместе. – А как же… пациенты? Вдруг кто-то не получит помощи, потому что врачи позволили себе лишнего? Или жизни других людей вас мало интересуют, и вы не настроены спасать пациентов? – Во время попоек Кира ни один пациент не пострадал, – говорит Марк, и они вместе с братом смеются. “Ни одни не пострадал”, “Ни один пациент не пострадал”, – прокручиваю эти слова в голове раз за разом. Сразу после них я сбежала. Сказала, что мне нужно отлучиться, и вот уже минут десять сижу в туалетной кабинке и давлю в себе слезы. Им смешно, они веселятся, а у меня в момент, когда я увидела Кирилла, жизнь закончилась. Моя сестренка мертва, а он жив и не наказан. Радуется жизни и продолжает пить на рабочем месте. А его брат? Что в этот момент делает его брат? Смеется! Не считает пострадавших от рук Саенко людьми. Я не хочу возвращаться в зал. Не хочу смотреть в лицо Билецкому, видеть его не желаю, но вместе с тем понимаю, что это неизбежно. Какой бы скандал я сейчас ни закатила, хуже в итоге будет мне. Если Билецкие – те, кто без труда покрывают причастного к смерти другого человека, что им стоит расквитаться со мной? Задавив в себе порывы решить все здесь и сейчас, выхожу из кабинки. Снова охлаждаю ладони и прикладываю их к щекам. В зал я выхожу с высоко поднятой головой, решив, что истерика делу не поможет. Зато может помочь Марк. Если он сможет устроить меня на работу в больницу, где работает его брат, я смогу накопать на Саенко компромат. Тогда и лес рубить, не боясь щепок, будет не страшно. – И где мой брат откопал такое сокровище? – слышу тот же противный мне голос сбоку. Повернувшись, улыбаюсь Кириллу, внутренне мечтая заехать ему по морде еще раз. – Ты так и не извинилась за пощечину. Щека, между прочим, до сих пор болит. – Вы застали меня врасплох, Кирилл, но извиняться не буду – заслужили. Стараюсь не вкладывать тонны яда в слова, но вместе с тем сильно сомневаюсь, что Саенко, который держит в руках стакан с чем-то определенно алкогольным, способен считывать чьи-то эмоции. – Понимаю, почему брат тебя выбрал, – хмыкает. – Я бы тоже от такой, как ты, не отказался. – Перебьешься, – появляется за моей спиной Марк. Обнимает меня за талию, притягивает к себе. – Кем работает твой брат? – спрашиваю у Марка с улыбкой. – К чему такой интерес к его персоне? – хмыкает адвокат, сощурившись с подозрением. – Я учусь на хирурга, ты забыл? Вдруг он мой коллега? – Так и есть! – радостно сообщает Кирилл. – Я хирург, представляешь? Лучший в этом городе! – Кирюх, – пытается затормозить его Марк, но Саенко несет дальше. – А что? Хочешь сказать, нет? Ко мне запись на несколько месяцев вперед. Папка с рекламой постарался. Я улыбаюсь, с силой сжав челюсти. – Если вы лучший хирург, может быть, возьмете меня на стажировку? – стараюсь изобразить восторженную дурочку. – Кирилл не стажирует, – чеканит за брата Марк. Не позволяет младшему и слова вставить, давит на корню, возможно, появившееся желание согласиться. – Жаль… очень жаль, – хмыкаю. Разговор об устройстве на работу придется перенести, чтобы не вызвать подозрений. Когда Саенко салютует мне бокалом, я впервые с момента, как его увидела, искренне улыбаюсь, представляя, как совсем скоро отправлю его за решетку, предоставив неопровержимые доказательства его вины в суде.