Глава 29

Вино по итогу мы все-таки выпили на троих. Как бы я ни отнекивалась, а полбокала в меня буквально влили. Когда Марк пытается налить следующий, я отказываюсь уже решительней, потому что и тех нескольких глотков с головой хватило, чтобы чувствовать теперь вину. Я думала, что у меня выйдет застать Кирилла хотя бы с чем-то, а теперь у меня и в мыслях нет говорить про перегар, потому что сама приду с таким. Когда парни начинают активно обсуждать сюжет и подкалывать друг друга, я почему-то думаю, что будет продолжение банкета. Убеждаюсь, когда Кир спрашивает: – У тебя вино еще есть? – Где-то было. Поищи в холодильнике. Я от предвкушения ерзаю на диване, из-за чего оказываюсь придавленной к Марку сильнее, но Кир возвращается к нам без вина. – Не нашел? – Нашел, но вспомнил, что у меня завтра операция. Больше нельзя. Я вижу настороженный взгляд Марка, направленный на брата. Я же смотрю на Кирилла так, словно впервые вижу, хотя это уже как-то и не новость. Саенко не приходит пьяным на работу, и это все же не вяжется. Или он пьет раз в год, что тоже странно, или… я даже не могу предположить, что может быть еще, но время работы с Кириллом убедило меня лишь в одном – он действительно хороший специалист. И хоть я прекрасно знаю, что любой хороший спец превращается в бездейственную груду мышц, когда дело доходит до алкоголя и похмелья, я все равно не понимаю… – Уже поздно, ты в курсе? – смотрит на экран телефона Марк, а затем переводит взгляд на брата. – Рано вставать вам. Может, потом как-нибудь досмотрим кино? – Понял, – Кир ухмыляется и встает с дивана. – Пока, Вась, увидимся завтра на операции. – Вы вместе оперируете? – Ага… Марк ничего не отвечает, но настойчиво тащит Кирилла в коридор и идет вместе с ним. Я не иду, остаюсь, чтобы убрать со стола и загрузить грязные тарелки в посудомоечную машину. – Если хочешь, можем досмотреть, – предложение вернувшегося Марка звучит неожиданно. – Ты говорил, что пора спать, раз завтра на операцию. – Десять вечера. Еще час можем. Завтра я тебя сам отвезу, не придется ждать такси, выедем пораньше. Я соглашаюсь, потому что все предыдущее время Марк настоятельно меня игнорировал, делая вид, что меня не существует, а тут предлагает провести вечер вместе. Злость, обуревающая меня в начале вечера, давно улетучилась, так что я соглашаюсь на фильм. Сажусь, правда, уже не так близко к Марку. Чуть в стороне, чтобы не смущать его. Сидеть в обнимку уже неактуально, хотя стоит заметить, что именно так мне нравилось больше всего. Или же это просто неудобный диван, на который ни опереться нормально не получается, ни устроиться так, чтобы отдохнуть после смены. Несмотря на то, что фильм ни разу не мелодрама я, как и подобает истинной женщине, болею за образовавшуюся в сюжете пару. Уже вижу, как мужчина защищает свое, как пытается подставить крепкое плечо в нужный момент и не допустить трагедии с любимой женщиной. Мои нервы накалены до предела, кровь леденеет в жилах, когда понимаю, что не уберег, и женщина все же оказалась в лапах маньяка. Я даже лицо прикрываю и глаза закрываю от страха. – Чувства все разрушили, – комментирует Марк происходящее. – Почему ты так решил?! – спрашиваю возмущенно. – Потому что если бы не чувства, он бы просто поднял этот дом на воздух, а так половина ребят из его команды сляжет в этом чертовом доме, чтобы спасти ее. – То есть ты хочешь сказать, что, если бы не чувства, все было бы по-другому, и Брайан не пытался бы спасти Джесс? – Именно. Он бы беспокоился о том, как ему устранить маньяка, а для этого все средства хороши. Не согласна? – Его долг спасти ее. – Долг, – кивает Марк. – Но без чувства он бы не подставил столько ребят. – Откуда ты… Я замолкаю, глядя на экран, где происходит настоящий хаос. Перестрелка, крики, ругань, приказы. Я едва понимаю, что происходит, но когда понимаю, то осознаю, что Марк прав. Его ребята, с которыми он пошел на задание, слегли в перестрелке с безумным маньяком, у которого оказались еще и подельники. – Ожидаемо… Я мириться с его разочарованием не могу, сажусь ровнее, слежу за происходящим на экране и искренне переживаю за героев, но в конце они не остаются вместе, потому что он чувствует вину за то, что подвел парней. – Так работает мужская дружба? – спрашиваю глухо, глядя на субтитры. – Чувство вины. У них не было ни единого шанса. Я сглатываю, чувствуя, как к горлу подкатывает ком. – Расстроилась? – спрашивает Марк. – Скорее, разочаровалась. – Триллер, а не мелодрама. Конец для этого жанра вполне логичный. – Они были такими счастливыми, – возражаю. – Режиссер мог бы пойти по другому пути. – Мог, но не пошел. Что за улыбка? – спрашивает Марк, замечая, как я мечтательно улыбаюсь. – Вспоминаю, как он ее щекотал, а она заливисто смеялась. – Боишься щекотки? – спрашивает Марк тоном, от которого у меня от корней волос до кончиков пальцев прокатывается озноб. Я даже ответить не успеваю, как Марк приближается, закидывает мои ноги себе за спину и слишком быстро добирается до моих ребер, аккуратно надавливая, вызывая смех и непонятные содрогания. Я бьюсь в его руках, требую прекратить, хохочу, как ненормальная, пока все не меняется. Пока щекотка не становится поглаживанием, а мой смех – непроизвольным шумным выдохом. Марк нависает сверху, не колеблясь, приближается, целует в губы, сразу глубоко просовывая язык в мой рот. Я отвечаю по инерции. Забываю, что нам вроде как не для кого играть, а значит, это уже не игра?