Глава 24

Стас Облокотившись о перила, смотрю, как Анька отрывается на танцполе. Шикарная, зараза. Радоваться и гордиться должен, что именно мне она досталась, но нет. Бешусь. Какого дьявола каждый мужик в этом клубе пускает на неё слюни?! Когда Денис, один из близких друзей, закинул бывшую жену на плечо и утащил из бара, я долго над ним потом прикалывался. Называл приятеля неандертальцем. Сейчас мне ни хрена не смешно. Хочу так же. Спуститься, закинуть эту блондинистую заразу в платье, созданном самим дьяволом, на плечо и вернуться домой. Анька в танце поднимает руки над головой. Чёртова светлая ткань скользит по стройным ножкам выше, а там… Да чтоб её! Нельзя было разрешать Аньке выходить из дома в этом платье! Я не сразу уловил подвох её наряда. Да, облегает так, что в венах кровь начинает бурлить, но при этом грудь из декольте не вываливается, его тупо нет – грудь и плечи скрыты от жадных взглядов. Длина юбки чуть короче, чем мне бы хотелось – так мы в клуб идём и, по сравнению с нарядами некоторых тусовщиц, у Ани очень даже приличной длины платье. Проблема в другом. Ни один балахон не способен спрятать чумовую фигуру Аньки. Да и, честно говоря, для чего? Приятно знать, что эта охрененная девочка с фигурой богини – твоя жена. Пусть и другие знают. Всё же я привык получать в жизни только самое лучшее. Мартынова точно относится к этой категории, не зря же мэровский сынок до сих пор бесится, что упустил Аньку. Поэтому я сразу и не придал значения платью, в котором она собралась идти в клуб. Но стоило этой заразе продефилировать мимо меня, красиво покачивая бёдрами и демонстрируя разрез на юбке, я возненавидел это платье! Захотелось разорвать его, а жену запереть дома. В спальне. Моей. Но нет. Тогда бы выглядело, будто я ревную, а это совсем не про меня. Там где ревность, там и чувства. Я же к подруге детства, кроме влечения, ничего не испытываю. В клуб приезжаем последними. Стоило зайти в ВИП-зону, как все взгляды устремились на Аньку: завистливые женские и голодные мужские. Последних не смущают ни я, обнимающий жену за талию, ни девки, сидящие рядом с ними. Нет. Всё-таки это платье по возвращении домой сожгу. Да и вообще надо весь её гардероб пересмотреть. Вон, многие джинсы и брюки любят носить, а этой постоянно надо платья и юбки на себя натягивать. И главное, все как на подбор узкие, чтобы очертания тонкого кружева можно было разглядеть. Зараза блондинистая! Делаю очередной глоток янтарной жидкости и пытаюсь придумать хотя бы одну причину, по которой продолжаю оставаться здесь, наверху, а не иду на танцпол, чтобы забрать жену и уехать с ней домой. – Жена у тебя, конечно, ещё та горячая штучка, – встаёт рядом со мной один из приятелей, – такую тра… Договорить не даю, с размаху наношу удар кулаком в челюсть. – Думай, что мелешь, – предупреждающе бросаю, прежде чем свалить. Сначала в ВИП-кабинку за Анькиной сумочкой, а потом и за самой женой. Хватаю заразу за руку и тащу к выходу, только та решила посопротивляться. – Стас! Мы же отдыхаем. Вырывает руку из захвата и по новой начинает вертеть шикарной жопой на радость окружающим мужикам. Вот же зараза! Не церемонясь, хватаю её, закидываю на плечо и уношу из клуба. С удовольствием сжимаю одну из ягодиц. Чтоб не упала. Ага. – Ты что творишь?! На нас люди смотрят! Снимают! Завтра будем во всех новостях. – Насрать. Водитель, заметив нас, шустро открывает заднюю дверь, заталкиваю Аньку на пассажирское сиденье и сам поспешно забираюсь к ней. – Стас, ты чего? – громко сглотнув, шепчет, отодвигается от меня к другой двери, пока не вжимается в самый угол. – Довертелась своей жопой, Мартынова, – нависаю над ней, дышу в самые губы, – два года, зараза такая, проверяла меня на прочность. Два года дразнила. Скольжу рукой по стройной ножке выше. Рычу, когда чувствую под пальцами резинку от чулок. С*ка… Можно окончательно попрощаться со здравым смыслом и выдержкой. – Два года на сухом пайке… Я даже подростком столько рукой не работал! Дыхание Аньки сбивается. Становится глубже. Сладкие губки приоткрывает. – Так тебе никто не запрещал шастать по бабам. – Не поверишь, не вставал. Только на одну реагирую, к которой даже прикоснуться не мог. Сдвигаю руку к внутренней стороне бедра, поднимаюсь ещё выше. Скольжу пальцем по кружеву белья. Намокшему, мать его! Тихий стон наслаждения вырывается из пухлых губ, Анька подаётся навстречу моим пальцам – и я окончательно срываюсь. Набрасываюсь с диким поцелуем на жену. Пожираю каждый её стон, каждый её вдох, пока машина не останавливается на парковке у дома. Поспешно покидаю салон сам и утягиваю Аню за собой. На руках несу в подъезд, к лифту и в квартиру. В спальню. Свою. Где ей самое место. Позволяю себе полсекунды полюбоваться видом распластанной жены на моей кровати – идеально. Хищно улыбнувшись, приближаюсь к ней, упираюсь одним коленом в кровать, подтягиваю Аню за щиколотки к себе. Снова скольжу по стройным ножкам выше. Дурея от неё. Пальцы замирают у самого края платья. Мну ткань. Отпускаю. Дальше очерчиваю изгибы Анькиной фигуры. Бёдра, талия, грудь. Охренительная. И моя. Срать на договор. На всё срать. Моя и точка! Недобрая усмешка вырывается из меня и, глядя прямо в светло-зелёные глаза, делаю то, о чём мечтал весь вечер: рву к чертям собачьим это проклятое светлое платье – смесь порока и невинности.