Глава 35

Анька сбежала. Точнее, ей помогли. Тот, от кого я совершенно не ждал такого предательства. В тот же день, когда охрана мне доложила, что Аня не вышла из здания бизнес-центра, мне хотелось рвануть обратно в город, найти, привезти и запереть. Но грёбаные дела не отпускали. Зато сейчас ничто не мешает мне рвануть из аэропорта сразу к приятелю. Узнать, какого хрена он полез в чужую семью. Пусть занимается своей женой и детьми, их у него много, времени свободного не должно оставаться на то, чтобы лезть куда не следует. – Где Аня? Друг тянет губы в излюбленной глумливой усмешке. – И тебе привет. – Дёма, не разыгрывай цирк. Не то настроение, чтобы шутки шутить. Где Аня?! Её мать волнуется, девочка беременная свалила из дома и больше не вернулась. – Печаль-беда, – качает головой, – интересно, с чего бы это девочке из дома, где хорошо, сваливать? Поджимаю губы. Он же несерьёзно?! Не думает же, что я буду перед ним оправдываться. Дёма лезет в ящик своего стола, достаёт оттуда папку и кидает мне. – Держи, это тебе привет от Ани. Открываю папку и смотрю на документы. Чувствую, как губы расплываются в оскале. – Дём, не лезь, – в голосе звучит явное предупреждение. – Я не дам развода. Друг откидывается в кресле, его показушная расслабленность выводит меня из себя ещё сильнее. – Скажи-ка, Королёв, для чего она тебе? – Она моя жена. – Найди любую другую, – Демьян опять тянет губы в усмешке, чем неимоверно бесит, – разве мало на этом голубом шаре красивых девочек с шикарными ножками? А Аньку оставь в покое. – Мне не нужна другая, – теряю терпение и не пытаюсь это скрыть. Дёма становится серьёзным. Складывает руки на столе в замок, подаётся вперёд, навстречу ко мне. – Тогда ответь, для чего она тебе? Хотя бы самому себе честно ответь на этот вопрос. Сейчас она просто девочка для битья. – Это не так! – А как? По её словам, именно так и получается. Запускаю руку в волосы, ерошу их. У нас с Аней, конечно, всё через одно место пошло в последнее время, но не настолько же хреново! И тут же вспоминаю лицо Ани около дома губернатора, искажённое гримасой страха. Меня тогда разрывало от желания подойти, обнять, успокоить. Пообещать, что всё будет хорошо. Но с каждым моим шагом, сокращая расстояние между нами, я видел, как растёт паника в её глазах. Я боялся притронуться к Ане. Боялся сделать ещё хуже. Ломало от желания прикоснуться к ней, но не решался. Сжимал руки в кулаки, сдерживая себя из последних сил. А потом была больница. И я, как верный пёс, дежурил каждую ночь у неё под дверью. Ещё и командировка так не вовремя. Думал пригласить Аню на ужин, предложить ей начать всё сначала. Не успел. Аня упорхнула от меня. – Мне нужно с ней увидеться, – снова нервно провожу по волосам, – я даже согласен, если ты будешь на встрече. – Нет. Готов кинуться на друга. Никогда не был драчуном, но Анька дурно на меня влияет. – Остынь, – Дёма поднимает руки вверх, – она не хочет тебя видеть, но ты можешь ей написать. Для начала. – Написать. Для начала, – как попугай повторяю последние слова друга, обдумывая их. Что за школьные игры? Какое на хрен написать? – Тебе надо с ней как-то налаживать контакт, а иначе вот, – стучит пальцем по документам на развод. – Я тебя понял. Встаю из-за его стола, хочу уйти, но друг останавливает. Напоминает про чёртовы бумаги на развод. Стиснув зубы, забираю документы. Взгляд снова останавливается на визитке адвоката, прикреплённой к документам – хорош, зараза. И как только Дёме удалось его уговорить взяться за дело? Мне отказал из-за высокой загруженности. Домой возвращаюсь в дурном настроении. С единственным желанием: нажраться. – Стасик, ужинать будешь? – встречает тёща. – Не голоден. – Ты нашёл Аню? Что за блажь ей в голову ударила? – осуждающе качает головой, – так стыдно за неё. Ты для неё всё делаешь, а она не совсем не ценит. Смотрю на тётю Валю – знаю её всю свою жизнь, но такое ощущение, что вижу впервые. Словно раньше видел её через тёмные очки. Не замечал, как она относится к дочери. – Вы совсем не любите свою дочь? – спрашиваю вполне серьёзно. Тётя Валя растерянно хлопает глазами. – В смысле? – В прямом. Я только сейчас понял, что ни разу не слышал от вас доброго слова в сторону дочери, зато упрёки всегда звучат. Вот я и интересуюсь, вы совсем не любите свою дочь? Лицо женщины покрывается красными пятнами. Она открывает и закрывает рот, но слов для ответа не находит. – Мой водитель вас завтра проводит до вокзала, – предупреждаю, прежде чем оставить её одну. Заглядываю на кухню, чтобы прихватить бутылку огненной воды, и сваливаю к себе. В комнате почти сразу натыкаюсь на собственное отражение в зеркале. Убогое зрелище. Становится тошно от самого себя. Не выдерживаю и разбиваю к чертям зеркало. Только облегчения это совсем не приносит. Кручу в руке телефон. Хочу написать Ане, но я совсем не знаю, с чего начать. Когда я последний раз кому-то сообщения строчил? Да и что я напишу? “Привет, как дела?” или “Возвращайся” Бред. Раз сто открываю и закрываю мессенджер. Начинаю печатать и всё не то. Удаляю. Чувствую себя пацаном малолетним. Хотя нет, даже пацаном я и то увереннее был. Сбегаю в ванную. В надежде, что холодный душ приведёт меня в чувства. Но ни хрена, легче не становится. Продолжаю в голове крутить разговор с Дёмой. Вспоминаю наше общение с Аней. И меня начинает разрывать на куски. Кажется, я всё безвозвратно просрал. «Прости», – пишу лишь одно слово и отправляю Ане.