Глава 42

Я думала обнаружить на флэшке какие-нибудь финансовые документы. Типа доказательства мошеннической сделки, крупной аферы на несколько миллиардов рублей. Даже уголовное дело, заведенное на Бельского, подозреваемого в убийстве. Ничего подобного внутри не оказалось. Напротив, найденные мной документы показались даже сперва какими-то несерьезными и недостаточными для того, чтобы громко их называть компроматом.

Собственно, бумага была всего одна: свидетельство о браке. Но когда я прочитала фамилии молодожёнов, ахнула: оказывается, господин Бельский женат?! Его супругу зовут Анна Потехина, она младше своего избранника на год. Но сразу же пришла и другая мысль: подумаешь, свидетельство! Если есть о браке, значит, где-то имеется о разводе. Не такой ведь глупец Артём Валентинович, чтобы забыть о существовании законной жены.

Я стала искать, кто такая эта Анна Ивановна Потехина, которая, между прочим, после сочетания браком стала Бельской. Оказалось, жива-здорова, проживает в Твери, работает в общеобразовательной школе учительницей начальных классов. Спасибо тем, кто придумал социальные сети! Потому что там я нашла не только Анну Ивановну, но и выяснила некоторые обстоятельства ее жизни: не замужем, детей нет. Видимо, это потому, что содержит ребенка-инвалида — свою двоюродную племянницу, у которой родители оказались лишены родительских прав.

Но эти детали я выяснила, когда под видом проверяющей из министерства образования позвонила в школу, где работает Анна, и попросила заместителя директора по начальной школе дать на девушку характеристику. Та сначала испугалась, решив, что Бельская чем-то провинилась, на нее поступила жалоба от родителей и тому подобное. Но я поспешила завуча успокоить. Сказала, что наоборот, — для Анны Ивановны готовится Благодарственное письмо в преддверии Дня учителя, «можете не волноваться». После этого завуч расцвела пышным цветом и рассказала о том, какая учительница Бельская прекрасный человек.

Заодно поведала историю, как Анна забрала к себе 14-летнюю двоюродную племянницу, родители которой довели ребенка до инвалидности — у той оказалась врожденная астма, но ей никто не занимался. Девочка едва не погибла, поскольку мамаша с папашей беспробудно пили. Бельская стала бить тревогу, а когда ее послали несколько раз, обратилась в органы опеки и попечительства. «О, да, хорошо с ними знакома», — подумала я в тот момент.

Анна оказалась человеком настойчивым. Добилась того, чтобы алкоголиков лишили родительских прав, и так девочка стала жить с Бельской. «Вы представляете, как им трудно? — спросила завуч страдальческим голосом. — Зарплата у педагогов маленькая, а тут еще девочка-подросток. Но Анна Ивановна не ропщет, она справляется, и мы, чем можем, ей помогаем. Она ведет дополнительные занятия, ну вы понимаете». Я поинтересовалась, замужем ли Анна Ивановна.

— Что вы! — рассмеялась завуч. — Нет, конечно. То есть была в 18 лет. Но они с мужем разошлись через полгода. Он уехал в Москву заниматься бизнесом, она отказалась. Так и расстались.

— И развелись? — задала я главный вопрос.

— Ну конечно! — ответила завуч.

Я поблагодарила ее за помощь, положила трубку. «Вот, значит, как, — стала рассуждать. — Вы, господин Бельский, получается, женаты. Что это значит? Что наш с вами мало того, что фиктивный брак является полностью незаконным. Это раз. Опеку над Машей я оформила неправильно, конечно. Но получается, что вы вообще никакого отношения к этому не можете иметь, пусть даже она и ваша племянница. Только степень родства предстоит вам еще доказать, и неизвестно, станете ли вы этим заниматься, а результаты экспертизы есть только у меня, равно как и генетический материал. И к Маше я никому близко не позволю приблизиться».

Но самое важное, что я поняла: поскольку Анна до сих пор законная жена Бельского, значит, она имеет права на половину всего ему принадлежащего имущества. То есть скромная учительница начальных классов с племянницей-инвалидом на руках даже не догадывается, что обладает миллиардами! Подумав так, я аж подпрыгнула от радости. Ну, держись, Бельский!

На следующее утро, ровно в девять, позвонила адвокату Зильбельборду и потребовала встречи с ним. Тот согласился увидеться в его офисе. Что ж, люди мы не гордые, и я поехала по указанному адресу. Юрист ожидал меня в своем роскошном, полном пафоса и самолюбования (на стене висел его портрет, изображающий Зильбельборда выступающим с трибуны Римского сената в эпоху империи) кабинете. Вальяжно показал рукой на стул напротив, даже не соизволив оторвать рыхлое тело от огромного кожаного кресла, в котором смотрелся карликом.

— Внимательнейшим образом слушаю вас, любезная Светлана, — сказал адвокат. — Надеюсь, вы прибыли с хорошими новостями?

— С превосходными! — ответила я с вызовом. — Только, боюсь, не для вас.

— Разве? Ну-ка, поведайте мне, будьте столь любезны, — с нахальной улыбочкой сказал собеседник.

— А вот, посмотрите сами, — я достала из сумочки светокопию документа и протянула адвокату. Тот внимательно изучил его и небрежно подвинул обратно.

— Подделка.

— Не подделка, а светокопия. Оригинал в надежном месте, и поверьте, там документ самый настоящий. С печатями, подписями, на защищенной от подделок бумаге Гознака, — сказала я.

— И что? — равнодушно хмыкнул Зильбельборд. — Неужели вы думаете, что это ерундой сможете повлиять на Артёма Валентиновича? Если так, то вы чрезвычайно наивны, мне вас жаль. Да ему расторгнуть этот неудачный брак, каким-то чудом заключенный много лет назад, что муху прогнать. С его-то финансовыми возможностями! Да можете считать, что этого брака уже не существует. Зря вы пришли. Лучше примите предложение моего клиента…

— Нет, господин Зильбельборд. Это вы наивный. Я уже сообщила Анне Ивановне, что их брак с миллиардером Бельским по-прежнему имеет законную силу. И она, следовательно, имеет право на половину совместно нажитого имущества.

— Да какого еще совместно нажитого, о чем вы, любезная? — усмехнулся адвокат. — Они не виделись много лет, насколько я знаю. Все эти годы я был рядом и не припомню, чтобы Анна Ивановна участвовала в создании бизнес-империи моего клиента! Значит, никаких прав она иметь априори не может!

— А знаете, я спорить с этим не стану, — ответила я. — Увидимся в суде, на бракоразводном процессе. И нет, не нашем с Бельским. С его законной женой — Анной!

Я встала, развернулась, но тут послышалось:

— Постойте, пожалуйста. Вернитесь. Нужно договорить.

Сев обратно на стул, я обратилась в слух.

— Хорошо, хорошо. Это досадная оплошность. Господин Бельский, очевидно, позабыл об этом браке, когда уехал из Твери. Что вы хотите?

— А вот, я приготовила список, — и протянула адвокату распечатку.

— Пункт 1. Аннулировать фиктивный брак со Светланой Межерицкой. Пункт 2. Отказаться от претензий на опеку над Марией Кропоткиной. Пункт 3. Разблокировать банковскую карту, выданную в качестве оплаты услуг, оказанных во время командировки в Швейцарию на международный экономический форум. 4. Оказать Анне Ивановне Бельской единовременную материальную помощь в размере десяти миллионов евро, — прочитал Зильбельборд. — Что ж, хорошо. Я передам эти просьбы…

— Это не просьбы, а требования, — поправила я.

— Хорошо, пусть так. Передам господину Бельскому, ответ вы получите, полагаю, в ближайшие день-два.

На том я с адвокатом и рассталась, после чего прыгнула в машину и помчалась в Тверь. Мне срочно надо было увидеться с Анной и всё ей рассказать. Я ведь блефовала, когда говорила юристу, что она в курсе и собирается подать на него в суд. Теперь следовало поторопиться, чтобы люди Бельского не добрались до нее первой. Преимущество во времени у меня было: сначала Зильбельборду предстоит всё обсудить со своим клиентом, выработать тактику, а затем уже они отправят кого-нибудь к Анне. Я не сомневалась в том, что ее могут просто подкупить, всучив какие-нибудь жалкие крохи в обмен на отказ от претензий.

До Твери, благо ехать оказалось всего чуть больше 182 километров, я добралась за три часа. Нашла школу, в которой работает Анна Бельская, позвонила завучу и попросила меня встретить, поскольку на входе скучающий охранник сделать это отказался. Та спустилась через минуту, нарочито радостная при виде «большого начальства» и хотела было отвести в кабинет директора. Но я сказала, что нахожусь тут инкогнито, не хочу потому создавать шумихи. «Мне бы побеседовать с Анной Ивановной, задать ей несколько уточняющих вопросов. Не волнуйтесь, ваша школа у нас на хорошем счету, можете не беспокоиться, никакого компромата я не ищу», — сказала завучу.

Та, может, и не слишком поверила, но провела в класс. Там я и увидела ее — в отличие от меня, вполне законную жену Бельского. Кстати, в том, что он действительно не аннулирован и действует, я все-таки убедилась: через одну знакомую получила информацию из базы данных службы ЗАГС. Там подтвердили, мол, брак действует. Развода не было.

Анна Ивановна оказалась примерно 160 сантиметров росточка, худенькая, с большими добрыми голубыми глазами, длинными русыми волосами, заплетенными в роскошную косу, которая тянулась у нее почти до поясницы. Одета в простенький костюмчик. Увидев завуча, разулыбалась ей вполне искренне и поздоровалась. Сначала с ней, потом со мной. Та поспешила меня представить как «человека из министерства образования». Улыбка сразу покинула лицо Анны Ивановны.

— Ну, не буду вам мешать, — сказала завуч и покинула кабинет.

Мы, две жены Бельского, остались тет-а-тет.