Пролог 2

Месяц назад

Генерал Тидеус Ашер с надменным видом стоит у окна в своем кабинете. Руки сложены за спиной, плечи расправлены — вся поза излучает уверенность человека, который привык, что все вокруг подчиняются его воле, хотя генеральствует он всего лишь три года с лишним.

— Что вы от меня хотите, лорд Морлен? Чтобы я признался в том, чего не совершал? — Его голос звучит мягко, почти ласково, как у человека, который не сомневается в своей правоте.

Аллард стоит напротив, тяжело опершись на трость. Нога болит, спину тянет, но он и виду не подает.

— Я нашел на вас компромат, — произносит он, стараясь говорить сдержанно, чтобы не показывать, как раздражает этот напыщенный индюк. ― Поддельные документы с королевской подписью, которые вы подбросили моему отцу… его величество обо всем узнает, если вы не выполните одну мою просьбу.

Тидеус глумливо усмехается, топорща усы.

— И какие у вас доказательства? — Он разворачивается от окна и смотрит на Алларда сверху вниз, хотя сам ниже ростом. — Ваши слова против моих ― только и всего? Или вы сами составите поддельную бумагу, принесете ее королю со словами: «Смотрите, ваше величество, генерал Ашер — предатель»? Кто вам поверит? — Его голос к концу становится почти участливым.

― Мне ― нет, ― ровно говорит Аллард, сжимая в кармане магический артефакт в форме звезды из лазурита с примесью янтаря. ― Но есть свидетель, который даст показания…

― Ваш сумасшедший родственничек, что ли? ― перебивает его тот, вытирая влажные руки о сюртук. Аллард с трудом скрывает отвращение на лице. ― Вот насмешили, ну право же!

Аллард молчит ровно столько, чтобы пауза стала неловкой.

— Я нашел способ вернуть Дэвиану рассудок, ― произносит он и смотрит на реакцию.

Тидеус весь подбирается, задирает подбородок, но щеки у него дрожат, как и нижняя губа, словно он что-то собирается сказать, но то и дело одергивает себя.

― Этого не может быть! ― заявляет он.

Аллард медленно, почти небрежно достает из кармана сюртука тот самый артефакт в виде звезды. Он крепится на массивной серебряной цепочке, похожей на такую, которую обычно носят с карманными часами. Аллард держит его на раскрытой ладони, позволяя Тидеусу рассмотреть янтарные прожилки на голубом фоне.

— Артефакт возвращения истинного облика, — поясняет он. — В полнолуние его сила достигает пика. Достаточно направить камень на Дэвиана, и он придет в себя. И тогда, генерал, он расскажет все, как было. Ему поверят, ведь он ― единственный очевидец.

Тидеус смотрит на камень, потом на Алларда. В глазах его мелькает что-то странное. Недоверие? Страх? Но тут же его взгляд становится презрительно-равнодушным, а губы искривляются в усмешке.

— Чем докажете, что эта безделушка вообще работает?

Вместо ответа Аллард подходит к подоконнику, где стоит горшок с небольшим бледно-лиловым цветком — ничем не примечательным растением, которое стояло тут еще со времен генерала Морлена. Подавив привычную боль при воспоминании об отце, он наводит артефакт на цветок.

Несколько секунд ничего не происходит.

Тидеус саркастически хмыкает. И очень напрасно, ведь почти сразу лепестки начинают скручиваться, бледнеть, словно их опалило невидимым огнем. Стебель гнется, листья вянут на глазах. Цветок умирает, съеживаясь в сухой комочек.

А потом из этого комочка вырывается нечто живое — фигурка юной девушки размером с ладонь, с прозрачными стрекозиными крыльями и светящейся пыльцой на ладошках. Феечка моргает, оглядывается по сторонам, взмахивает крыльями — и вылетает в приоткрытое окно, исчезая в сером небе.

В кабинете повисает тишина.

— В обычные дни артефакт срабатывает только при воздействии на небольшое существо, — холодно нарушает тишину Аллард. — А в день затмения луны его силы хватит…  на кого-то покрупнее.

Он прячет звезду обратно в карман с лицом, не выражающим ничего, но внутри у него все рушится.

Этот артефакт не способен ни на что большее. Он умеет только превращать цветы в фей. Дэвиану он не поможет. Алларад уже проверял, когда случилось очередное лунное затмение.

Через два месяца ― еще одно затмение, двенадцатое после того, как брат перестал его узнавать. Двенадцать ― роковое число для таких, как он. Тот самый день, когда его сознание померкнет навсегда. Если за это время он не найдет действенный способ вернуть его, не вырвет у Тидеуса правду, не заставит его рассказать, с помощью чего тот превратил Дэвиана в безумное существо... то все кончено.

Эти мысли острыми иглами впиваются под ребра, но внешне Аллард спокоен, ничем не выдает себя.

― Так что скажете, генерал? ― почти небрежно произносит он. ― Ваша карьера трещит по швам. Теперь выслушаете мои условия?

Тидеус бледен. Он смотрит в одну точку и заметно нервничает, о чем говорят его подрагивающие пальцы.

Феечка из цветка его впечатлила.

— Сколько? — Его голос теряет медовую мягкость. — Сколько вы хотите за молчание?

Аллард едва заметно усмехается одними уголками губ.

«Золото, ― думает он. ― У меня его больше, чем у тебя, старый пес. Я мог бы купить твой дом, твою должность и твою совесть, если бы она у тебя была».

— Деньги меня не интересуют, — говорит он вслух.

Тидеус молчит, прищурившись, будто пытается угадать, что же ему нужно на самом деле.

— Тогда что? — цедит он.

Аллард делает шаг вперед. Трость глухо стучит по паркету. Он смотрит на Тидеуса в упор, изучая каждую ненавистную черту его лица.

― Ваша дочь, ― спокойно говорит он. ― Отдайте ее за меня замуж. Это единственное, что мне нужно.