Глава 9

Виктор

Проснулся как обычно в шесть утра, не изменяя своей привычке, спустился в подвал дома, там у меня обустроен спортивный зал с бассейном. В спортзале провел больше часа, затем поднялся в свою комнату, принял душ, одел домашние спортивные штаны и футболку, так как до выезда из дома целый час, и ходит в костюме не хотелось, спустился вниз, зашёл на кухню.

— Доброе утро Римма Ивановна, — весело поздоровался с домработницей.

— Доброе утро мой мальчик, — как всегда с улыбкой ответила женщина.

Рима Ивановна знает меня младенческого возраста, эта женщина пришла работать прислугой в наш дом восемнадцать лет назад. Отец тогда был в подавленном состоянии после смерти жены. Мама умерла при родах, врачи не смогли спасти ни мать, ни сестрёнку. Вот тогда, на помощь мужчине с десятилетним сыном на руках, пришла мамина подруга, Рима Ивановна. В то время женщина ушла от мужа и осталась на улице, идти ей было не куда, отец без разговоров принял Риму Ивановну, выделил ей комнату, женщина, можно сказать, взвалила на свои хрупкие плечи заботу обо мне и полностью работу по дому. Между ней и отцом никогда не было близости или флирта, он считал её сестрой, я в какой-то степени матерью, после его смерти она не ушла, осталась со мной, чему я был очень рад.

— Витя, — вырвала из воспоминаний, — скажи мне, я что-то пропустила очень важное в твоей жизни? — сжимая кухонное полотенце в руках, спросила женщина.

— Да вроде нет, — застыл с поднесённой к губам кружкой кофе.

— А та девушка, чьи вещи я вчера раскладывала в гардероб, кто она? — ох, а сколько интереса и надежды в глазах.

— Девушку зовут Алиса, она проживёт здесь всего три месяца, у нас с ней скоро свадьба, брак будет только на бумажке, — сделал глоток и чуть не поперхнулся напитком, когда взгляд женщины почернел.

— Что значит «на бумажке, и всего три месяца?» — очень, очень спокойно задала вопрос, а это говорит об одном, сейчас меня могут отхлестать тем самым полотенцем, что находится у неё в руках.

— Рима Ивановна, это значит, что у нас фиктивный брак, ты же прекрасно знаешь, просто так к Шмелю не подобраться, — у меня никогда не было секретов от этой женщины, она прекрасно знает, в каком мире она живёт, и кто был мой отец и кто есть я.

— И ты решил…

Договорить женщина не успела, так как по дому разнёсся странный звук, словно, кто-то очень быстро бегает по дому. Переглянулся с домработницей, встал из-за стола, вышел в гостиную, и как оказалось вовремя. В меня с бешеной скоростью врезалась невестушка, хорошо, что моя быстрая реакция сработала на ура, не только поймал девушку, но и устоял на ногах.

— Невестушка, ты решила сбежать от своего суженного с утра пораньше? — елейным голосом спросил беглянку.

В ответ ни слова, только машет рукой куда-то мне за спину, и у неё бешеная отдышка, словно заядлого курильщика заставили бежать несколько кругов вокруг футбольного поля.

— Алис? Что случилось? Ты чего такая бледная? — приподнял её лицо, в глазах страх.

— Илья, — пискнула не своим голосом.

— Что Илья? Алиса не молчи, — пришлось повысить голос, и слегка встряхнуть её.

— Звонил доктор, сказал операция через два часа, он разрешил мне увидеть Илью, понимаешь, я должна успеть с ним увидится, я должна сказать, что он мне дорог, что всё обязательно, всё обязательно будет хорошо. Я должна его успокоить, уговорить его не боятся, он ещё маленький, он совсем маленький и один, — схватила меня своими кулачками за футболку на груди, слова посыпались, как пули из пулемёта.

— Поехали, — вывел её из дома.

Владимир с Борисом в это время находились вблизи автомобиля, увидев нас в домашней одежде, да ещё быстро идущих к машине, оба нахмурились.

— Володь давай быстро в больницу, — открывая заднюю дверь машины, усадил Алису в салон.

Водитель только кивнул головой, шустро занял своё место, завёл двигатель.

— Что происходит? — обратился ко мне безопасник.

— У мелкого операция через два часа, — кивнул на пассажирскую дверь спереди, безопасник сразу открыл её, мы одновременно уселись в машину.

Алиса сидела словно оловянный солдатик, смотрела в лобовое стекло, и практически не моргала. Я занял место рядом с ней, сам не понял, как приобнял её за плечи, но руку не убрал.

— Борис, приставь слежку к Меркушову, это гадёныш пасть открыл, да, и Следопыту скажи, чтобы о каждом шаге докладывал, — стал давать распоряжения.

Мы уже проехали половина пути, Алиса так и сидела, смотря в одну точку, её оболочка находилась здесь, в салоне автомобиля, только вот мысленно она, скорее всего уже была с братом. Оставшую часть пути провели в молчании, несколько раз ловил тревожный взгляд Владимира на Алису через зеркало заднего вида. К больнице Владимир подвёз нас прямо к входу, девушка продолжала сидеть не подвижно, она даже не заметила, что мы уже на месте.

— Алис, мы приехали, — сообщил девушке.

Она медленно повернула голову в мою сторону, её взгляд устремился в боковое стекло, кивнула головой. Я выбрался из машины, помог ей, невестушка можно сказать рванула в помещение, я следовал за ней, поднялись на лифте, повернули в отделение кардиохирургии. Алиса прибавила шаг, подошла к палате номер семь, остановилась, и замерла.

— Успокойся, — чуть с нажимом произнёс слова, положил руки ей на плечи.

Сделала глубокий вдох и выдох, протянула руку к дверной ручке, опустила её вниз, толкнула дверь в палату, шагнула через порог, зашёл за ней следом.

— Али! — звонко разнёсся голос мальчугана по всей палате.

Невестушка рванула к брату, подхватила его на руки, прижала к себе, в какой-то момент мне показалось, что она переливает ему рёбра, хватка была сильной.

— Привет мой родной, я так по тебе соскучилась, — говорила тихо, и одновременно целовала пацана.

— Я тозе кучал, ты забелёшь меня домой, ачу очень, — услышал жалобный голос мальчика, внутри неприятно заныло.

Бедное дитё, изолирован от общения с единственным родным человеком, он ещё маленький, чтобы оставаться одному. Я стоял позади Алисы и наблюдал за братом и сестрой, они были совершенно разные. Невестушка темноволосая, кареглазая, её брат полная противоположность, белобрысый с голубыми глазами, я бы не за что не поверил в их родство, не зная правды.

— Малыш, — всхлипнула Алиса.

Так! А вот это надо прекращать, не хрен пацану слёзы показывать и волновать его, знаю, ей сейчас тяжело и она на грани, но мелкий тоже стал расстраиваться, губы уже дрожат, ещё чуть и заревёт.

— Нет, так дело не пойдёт, — влез в их беседу, — парень, только не говори мне, что ты собрался плакать, ты же мужчина, а мужчины не плачут, — встал ближе, сложил руки на груди, и нахмурил брови.

Мелкий замер, его глазки устремились на меня, с интересом рассматривал, не знакомого человека, то есть меня.

— Ти кто? — не отводя пристального взгляда, спросил малец.

— Я? — как бы уточняя, и указал на себя пальцем — Виктор, жених твоей сестрёнки и бедующий её муж, — протянул свою руку для рукопожатия.

— Илья, — тут же ответил брат невестушки, и протянул мне свою ручонку.

— Рад с тобой познакомится Илья, — аккуратно сжал его ладошку в своей.

— Я тозе, — кивнул головой, — у Лены тозе есть зиних, тойко он мне не нлавится, а ты нлавишся, — с детской искренностью ответил Илья.

Хоть Илья и не выговаривал всех букв, я его прекрасно понимал.

— У какой Лены? — спросил невестушку.

— Елена Витальевна, воспитательница в детском саду, но все дети называют её Леной, — ответила на вопрос.

Открылась дверь, в палату зашли две медсестры с каталкой. Взгляд Алисы стал стеклянный, она прижала к себе брата, словно в защитном жесте, отступила на шаг назад.

— Здравствуйте Алиса, — обратилась одна из медсестёр к девушке.

Невестушка не сказала ни слова, только кивнула головой в знак приветствия. Я заметил за ней этот жест, она кивает головой, когда ей страшно, или же когда сильно волнуется, а сейчас она испытывает и то, и другое.

— Через двадцать минут мы заберём Илюшу, — сказала всё та же женщина.

Медсёстры оставили каталку, и вышли из палаты. Алиса стала часто дышать, зажмурила глаза.

— Илья, — позвал мальчика.

Он видимо почувствовал состояние сестры, крепко обхватил её за шею и весь сжался.

— А почему тебе не нравится жених Лены? — решил продолжить разговор и отвлечь брата и сестру.

Малец среагировал на мой вопрос, расцепил ручонки, повернулся ко мне.

— Он с лохматый болодой и лызый, — серьёзно ответил малой.

Алиса прыснула со смеха, я сдержал этот порыв, чувствую, если я рассмеюсь от слов малого, он на меня обидится.

— Значит, тебе не нравятся дяди с рыжей бородой? — постарался спросить, как можно серьёзней.

Выходило плохо, так как невестушка уже зажимала рот рукой, приглушая смех.

— Да, — ответил мелкий, в добавок кивнул головой, видимо у сестры научился этому жесту.

— Илья, а можно узнать, почему тебе не нравятся рыжие и бородатые? — снова задал вопрос, невестушка спустила брата с рук на кровать, стала утирать слёзы вызванные смехом.

— У нас во дволе блодит лызый и лохматый кот, я хотел его погладить, а Али казала, што у нево блохи, а Ленин зиних тозе лызий и лохматый болодой, — демонстрируя руками размер той бороды, пояснил малец.

Невестушка уже в открытую хохотала на всю палату, моя выдержка лопнула, как мыльный пузырь, уже и я смеялся над сравнением мелкого. Пацан понял, что наш смех вызвал его рассказ, нахмурил бровки, неумело сложил ручки на груди, обиженно смотрел то на меня, то на сестру. Постепенно наш смех стих, мы попросили прощение у Ильи, он нас сразу простил. Девушка снова взяла брата на руки, присела с ним на кровать и, что-то тихо нашёптывала ему на ухо. Я сидел на стуле около окна, в слова не вслушивался. Вскоре в палату пришла целая делегация из пяти человек, медсестра сделала мальчику успокоительный укол, доктор снял с Ильи какой-то аппарат, он был прикреплён к груди мальца. После чего Илью положили на каталку, и вывезли из палаты. Алиса становилась с каждой секундой всё бледнее и бледнее, её заметно потряхивало, глаза наполнились слезами, стали чёрными. Мы проводили мальчика до лифта, дальше нам запретили идти. Доктор посоветовал ехать нам домой, так как операция продлится не менее шести часов, но Алиса наотрез отказалась покидать стены больницы. Бросить её тут одну тоже не смог, пришлось позвонить Шмелю и сообщить, что не смогу сегодня с ним встретится. Король отреагировал бурно в хорошем смысле слова, но и зазубрена была.

— Виктор, если что-то понадобится, сразу звони, молодец, что позвонил, не вздумай оставлять девушку одну, ей сейчас нужна поддержка близкого ей человека, — последние слова Шмеля меня насторожили, он выделил их, словно говоря «ТЫ ЖЕ ЕЙ НИКТО, ТАК ФИКЦИЯ».