Глава 52

Лера

– Ничего себе, какие люди, – слышу знакомый голос, едва вхожу в аудиторию.

– И тебе привет, Барский. Вижу, скучал по мне?

– Очень, но ты, говорят, замуж вышла?

– Вышла! – демонстрирую ему кольцо на безымянном пальце, борясь с желанием ткнуть средний.

Вообще, с Никитой мы неплохо общаемся, часто тусим вместе, если собираемся где-нибудь в клубе, так что это скорее в шутку, нежели всерьез.

– И на свадьбу даже не пригласила! – говорит с укором.

– А это чтобы ее муж не комплексовал, – звучит откуда-то слева.

Мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, кто это сказал. Конечно же, Акуленко. Кому, если не ему, вставлять свои ехидные шуточки?

– Ой, Леня, если бы ты присутствовал на моей свадьбе, то был бы единственным комплексующим человеком, – отвечаю ему, даже не обернувшись.

Откровенно говоря, я не хотела приходить в университет. Учеба здесь давно стала мне неинтересна. У нас практически нет никакой практики, только теория, которую я благодаря самообучению давно знаю. Все зачеты я сдаю на отлично, курсовые – тоже. Отец, конечно, приплачивал, не без этого. Учись хорошо – не учись, а денег все равно надо. Но перед поездкой, что запланирована, стоит походить в универ хотя бы для того, чтобы меня перевели на заочную форму обучения и не трогали лишний раз. Учиться, находясь на работе в итальянском доме моды, я, конечно, не смогу. Так что надеюсь на то, что все мне поставят автоматом.

От дальнейшей перепалки меня спасает преподаватель, что заявляется в аудиторию. Мы рассаживаемся на свои места. Я для вида открываю ноутбук, чтобы записывать, но по факту просто общаюсь в чате. Эту тему я тоже знаю, так что не вижу смысла слушать.

На перерыве встречаемся со всеми снова. Разговариваем. Оказывается, ребята скучали. Говорят, столько всего без меня произошло, а мне… безразлично. Я впервые ни по кому не соскучилась и ничего не хочу знать, но слушаю, конечно же, потому что им важно поделиться. Я даже нужные эмоции демонстрирую: то злюсь, то удивляюсь, то восхищаюсь, иначе разговор получится каким-то сухим и неловким.

– Как насчет сегодня потусить? – спрашивает Никита. – В клуб сходим, выпьем, обмоем твою свадьбу.

– Ты же умный парень, Барский, должен знать, чем занимаются замужние девочки.

– Фу-у-у-у, Гордеева, ты что, еще и даешь ему?

Сцепив зубы, стараюсь не слишком сильно реагировать, а так сильно хочется развернуться и врезать Акуленко. Просто до невозможности. Он же всегда лезет, когда его не просят, и появляется, когда не надо.

– А что, тебе завидно, что взрослым мужикам дают, а тебе – нет? – вступается за меня Никита.

Акуленко, когда кто-то встревает за меня, сразу сливается, потому что одно дело получить пощечину и совсем другое – кулаком в нос. Сливается парень.

– А если серьезно? – хмыкает Никита.

Мы стоим большой компанией. Обычно в таком составе мы собираемся в перерывах. И такой вопрос от Никиты, конечно, немного неприятен, хотя мы никогда и ничего друг от друга не скрывали.

– Что серьезно, Ник? Сплю ли я с мужем? Ты же шутишь?

– Я не об этом. Думал, это просто договорной брак, не?

– И почему вас это так сильно интересует? Не помню, чтобы мы обсуждали прежде чью-то личную жизнь.

– Так и не все тут выходили замуж за одного из главных прокуроров города, – встревает кто-то из девчонок.

– Кстати, а это ж его мать осудили за взятку в прошлом? Или нет? – хмыкает Николь и хмурится.

– За взятку? А разве после такого берут в прокуроры?

– Так брал же не он, – со знанием дела говорит Ник. – И что его мать? Посадили? Надолго?

– А ты не знаешь? – это уже Ева. – Она же порезала себе вены прямо в зале суда. А потом сделала то же самое в больнице. В итоге – смерть.

Когда Ярославу начинают сочувствовать и выражать мне слова поддержки, я лишь недоуменно хмурюсь. Это историю я не знала. Вообще ничего о его матери не слышала, решив, что она или давно умерла, или просто бросила его отца. Теперь же оказывается, что история совсем другая. Его мать действительно умерла. Совершила самоубийство. И об этом сейчас говорят мои друзья. В то время как я вообще понятия об этом не имею.

– А откуда ты знаешь? – Никита спрашивает у Евы.

– Мой отец был на заседании свидетелем. Он работал на том же заводе, что и мать Ярослава. Он говорит, она не виновата, и ее подставили специально. Подкупили, мол, и судью, и прокурора. Всех, чтобы подозрение не пало на владельцев завода, – охотно поясняет Ева.

– Почему нам это рассказываешь ты, а не его законная жена? – хмыкает Никита и поворачивается ко мне.

От необходимости отвечать меня отвлекает телефонный звонок. На экране имя Ярослава, поэтому я слегка отхожу в сторону и жму “ответить”. Ничего особенного, Яр спрашивает, когда я освобождаюсь, и говорит, что заедет за мной, но я свечусь от счастья, когда отключаю звонок. Когда возвращаюсь, тема разговора уже другая. Все планируют поход в клуб, от которого я, конечно же, отказываюсь.

Первый день в университете выдается не то чтобы сложным, скорее раздражающим. Я вдруг отчетливо понимаю, что не соскучилась совсем. Ни по аудиториям, ни по скамейкам, от которых потом болит задница, ни по преподавателям и уж тем более не по однокурсникам. Акуленко так вообще жутко раздражает. И я совершенно не понимаю, почему сейчас так реагирую. Раньше его подъебы воспринимались как комментарии умственно отсталого и недалекого.

Ровно в три я выхожу из университета и вижу рядом с воротами припаркованный автомобиль Ярослава с тонированными стеклами. Быстро распрощавшись с друзьями, бегу к нему. Знаю, что все смотрят, и у меня дух захватывает, когда дверь пассажирского сиденья открывается, и Яр выходит на улицу, чтобы меня встретить. Я-то думала, что просто заберусь в салон, но нет.

Муж встречает меня, распахивает объятия, когда я подхожу ближе. Не знаю, зачем это делает. Возможно, тоже играет на публику, понимая, что какая-никакая репутация важна и мне тоже. Я тут же втискиваюсь в эти объятия, жмусь к Яру в ответ, чувствую, как он сжимает мою талию. Я знаю, что там, позади, толпа удивленных лиц. Многие, конечно, знают, что я вышла замуж, но есть и те, до кого эта информация еще не дошла, а если и дошла, то Ярослава мало кто знает и видел. Теперь вот – у них есть возможность оценить его воочию.

– Там уже пускают на тебя слюни? – спрашиваю с хриплым смешком, оставляя влажный поцелуй на его шее.

Ярослав смеется, целует мой висок, а потом, видимо, поднимает голову и смотрит в толпу.

– Что там?

– Никогда не думал, что увижу такое количество восторженных малолеток.

Несмотря на расслабленный тон Ярослава, его слова меня задевают. Я прекрасно знаю о нашей разнице в возрасте. О ней невозможно забыть, но Яр ведь на самом деле так думает, считает и меня, и моих подруг малолетками, хорошо хоть не детьми.

– И что тебя удивляет? – хмыкаю.

– Скажи им, что для них есть толпа ровесников. Оставьте мужчин постарше одиноким женщинам за тридцать.

– Например, Инге?

Знаю, что зря. Тут же прикусываю язык, но слова уже сказаны. Вылетели, не успела я и подумать.

– Не будем об этом. Но что-то вроде того.

– И куда мы поедем? – спрашиваю уже в машине.

– В ресторан. Пообедаем, если ты не против.

– Я только за.

Не удержавшись, все же спрашиваю:

– Тебя так сильно парит возраст?

– Не понял?

– Ты часто намекаешь, что слишком взрослый, старше и так далее. Тебя это напрягает? Быть рядом со мной и…

– Если ты про заниженную самооценку, то нет, – с улыбкой говорит Ярослав. – Но я считаю, что разница больше пяти лет – не очень хорошо, а больше десяти – критично.

– А наша с тобой тогда как?

– Катастрофа, Лера, – с улыбкой говорит Ярослав. – Иногда я жалею, что отобрал право быть первым у кого-то, кого ты однажды полюбишь. Стоит просить прощения, но я не стану, потому что это было охуенно.

Вести такие разговоры при водителе – странно, но и я, и Ярослав уже привыкли. Поначалу я смущалась, пыталась говорить, оставшись наедине. Но со временем поняла: если Яр настроен на разговор, нужно использовать это время, потому что через полчаса все может кардинально измениться.