Глава 21

- Сука!

Стоило отпустить горло этой обезьяны, как пальцы сжались в кулак. Я даже не уловил момента первого удара. Вскипающий всё это время адреналин взорвался с такой силой, что пропали зрение, слух, ну и, конечно же, здравомыслие.

Сорвал маску, глядя на разъяренного быка, превосходящего меня по комплекции раза в полтора. Только вся его видимая сила - пустота накачанных мускулов.

Пока моя фамилия не разлетелась по профессиональным кругам, меня считали за щенка борзого. Отпускали шуточки, на ринг выходили королями, а уползали растерзанными слабаками. Вот и бугай дрыгался, пытался сбросить меня, но это было невозможно! Удар... Удар! Ещё удар!

И здоровенная детина запаниковала, потому что никак не могла предотвратить неизбежное.

Убью суку... Убью!

Эти слова превратились в одержимость. Забрало упало! В какой-то момент я стал ощущать удары, подёргивания, чувствовал случайные толчки.

А потом понял, что меня пытаются оторвать от этого ублюдка. Перед глазами замельтешили руки, голоса в гомон обернулись. И лишь внезапный тонкий голосок разорвал пелену ярости:- Никита!!!

Обернулся инстинктивно, на выдохе, на какой-то панике. И лишь когда увидел пытающуюся встать на ноги Юльку, выдохнул. Невесть откуда взявшийся дождь лил как из ведра. В тёмном небе вспыхивали редкие струи молний, подсвечивая истерику девчонки.

- Лютый, ты его убьёшь! - орал Савин, пока Князев оттаскивал хрипящего придурка. - Никита, очнись, блядь!

- Хватит! - Юля плакала, впивалась пальцами в черную грязь, пыталась встать, но каблуки проскальзывали, и она снова падала.

Кожа бледная, волосы хлестали по лицу мокрыми сосулями, Юля отбрасывала их, и в ярких лучах фар сверкал камень на обручальном кольце.

- Скоро будет полиция, Лютый, - Савин заламывал мне руку, удерживая на месте. - Никит, не наломай дров! Все позади... Всё позади!

- Разрулишь, Савва, - махнул рукой и вывернулся из его хватки. - Витязь, оставь парней, а сам за мной в клуб. Посмотрим, что там происходит...

Извилины скрежетали, действовал скорее на инстинктах. В последний раз потрепал бугая, макая его мордой в расплывающуюся грязную лужу. Рванул к Юльке, поднял её как пушинку и потащил к машине, пытаясь сорвать намокшую одежду.

Жива?

Что ты делаешь? - слабо пищала она, хватаясь, за мою шею.

Какого черта ты в грязи валяешься?

А что? Денег нет на химчистку? Да? Так ты скажи, мне муж отваливает каждое первое число одну и ту же сумму, - хрипела она и с каким-то пугающим усилием впивалась ногтями в кожу, словно злилась, а усмирить это чувство никак не могла. - Но думаю, я у него стою на автоплатеже. Как закидывают денежку на телефон. Ну? Дать денег?

Юля, блядь! Язык у тебя ещё острее, чем ногти! - зашипел, когда перед тем, как упасть в кресло, она полоснула по плечу, соскальзывая на щёку...

Юля вздрогнула, ошарашенно распахнула свои огромные голубые глаза, а потом сделала то, чего не ожидал даже я... Толкнулась и прижалась ко мне крепко-крепко, обвила шею руками, пальцы нежно прошлись по волосам, а ладонь прижалась к пекучей царапине.

- Где ты был? Где ты, Лютаев, был??? - Юля заорала во всю глотку. Ей это было нужно... Выплеснуть то, что беспокоило, вытолкнуть страх и убедиться, что теперь в безопасности. - Они говорили, что убьют меня. Из-за тебя! Где ты, мать твою, был?

- Стриптиз смотрел...

Мне пришлось оторвать её от себя. Вернул в кресло и закрыл дверь, быстро оббегая авто. Дождь поливал всё сильнее, с лица стекали багровые реки, кулаки горели, по ним тоже струилась чужая кровь. Нагнулся к луже и смыл эти следы, чтобы забыть, как страшный сон.

Раздевайся, Юля, - прыгнул за руль и развернулся, ловко лавируя между тачками своих парней. Лютаев, ты в себе?

Я сказал, раздевайся! - удерживая руль одной рукой, я врубил печку, подогрев сиденья, а после силой вытряхнул её из кожаной куртки.

Кусок ткани за куском отбрасывал их на заднее сиденье, практически не отвлекаясь от дороги. И когда рука скользнула по мокрой коже, когда подушечки проскользили по пупыркам мурашек, дернулся.. Юля сидела, в ужасе наблюдая за моей истерикой. Она была почти голая! Я так увлёкся, что не заметил. как сорвал и футболку и порвал тонкий кружевной лиф, что теперь болтался куском ненужной тряпки. Юля затряслась, стыдливо подняла руки, закрывая упругую грудь с нежно-розовыми сосочками.- Брюки сними, - потянулся было к ремню её джинсов, но она рыкнула и сама начала возиться с металлической пряжкой.

Пыталась отвернуться, не светить голыми титечками, оттого торопилась. Но этого было достаточно... Следил за покачивающейся плотью, отмечал, как стремительно каменеют соски, как кожа румянится под потоками горячего воздуха печки.

Её зубы стучали от холода, пальцы не слушались, путались в петлях. И когда я протянул руку, Юля уже не сопротивлялась. Снова накрыла грудь и приподняла задницу, позволяя помочь. Упругие бедра, обтянутые белоснежным тонким кружевом, взметнулись вверх, открывая крошечную россыпь татуировок в форме бабочек.

Не пялься, Лютаев. Как кот кастрированный смотришь. Хочется, а низзззяяя... Имею право, жена как-никак, - усмехнулся и потянулся назад, чтобы вытащить свою спортивную сумку. Но на самом деле мне нужна была пауза.

Уже второй раз эта девчонка ставит меня в эмоциональный ступор. Мозг отключается, и ты

мыслишь только инстинктами. А именно они сейчас вопили - ВОЗЬМИ!- Держи, - вытянул футболку и бросил Юльке, а пока она отвлеклась, поправил свой выпирающий каменный стояк.

Кто это был? Никита, ты их знаешь?

Нет. Ты же всё слышала. Кто-то заказал, контакт держал по телефону, имени не знает. Поэтому мне нужна помощь, - обернулся и перехватил её руку, то ли чтобы ощутить тепло, то ли чтобы задержать и не дать спрятать аппетитную грудь.

Что ты опять задумал?

Мы сейчас едем в клуб. Скажи, что тебе нужно, Уля привезет вещи ещё до того, как мы приедем. Перед тем. как тебя увезти, был звонок?

- Я не слышала, но бугай сам сказал, что мой муж мчится меня спасать, - прохрипела Юля и выдернула руку, когда поняла, к чему приклеен мой взгляд. - Ты на дорогу смотри. Лютаев. Дорога скучная.... А вот грудь у тебя зачётная.

А ты правильно сказал, Лютев, - Юлька вдруг нагнулась, её лицо замерло всего в сантиметре от моего. Она облизала сухие губы, ткнулась носом, выталкивая струю горячего воздуха с ароматом земляники. - Это моя гоудь! И смотреть на неё нельзя.

А трогать? Смотреть не буду, честное слово.

Что я творю???

Но об этом я подумать решил позже. Рука взмыла, опустилась на холодную плоть и сомкнулись. Юлька ахнула и закатила глаза, инстинктивно прижимаясь губами... Она просто упала на меня. Не волновали ни скорость, на которой мы летели по пустынной просёлочной дороге, ни абсурдность ситуации. Это был адреналин, справиться с которым мы были не в состоянии.

Мечтай, Лютаев. Это мои титьки, и трогать их будет тот, кого выберу я! Тогда выбери меня, жена... Потому что я жуть как не люблю конкурентов…