Глава 28

- Тут-тук, - стукнул в дверь палаты, толкнул створку, первым делом протиснув букет цветов, и замер... Чего ждал? А, собственно, чего ждал, то и получил.

- Пётр? - удивленно воскликнула тёщенька, и послышался какой-то суетливый шорох. - Ты меня балуешь своими визитами...

Но когда я сделал шаг, являя свою явно самодовольную морду, с лица Настасьи спали и радость, и улыбка, и румянец куда-то подевался пугающе быстро.

- Матушка, доброе утро! - раскинул руки и двинулся на неё, сгребая в душные объятия, чтобы уловить бешеный пульс.

Она не просто дрожала, она тряслась, как савраска.

- Что же вы молчите? Не рады видеть единственного зятя? - отошел, вручил букет и чуть наклонился, впиваясь взглядом. - А я так спешил, цветочки вон выбирал. Мне отчего-то была важна её реакция. Ловил малейшее изменение, считывал мимику, отсчитывал пульс и наблюдал за сумасшедшим бегом пульсирующей на виске венки.- Никита, просто я не ожидала тебя увидеть. А Юля уже ушла, - Настасья прижала букет цветов и, быстро сообразив, чем я тут занимаюсь, зарылась лицом в бутоны. А я знаю. Наблюдал, чтобы поговорить без свидетелей, - стянул куртку, бросил на кресло и направился к небольшому закутку кухни. - А хорошо у вас тут. Уютно... Автономное существование, да? Не надоело? Немного утомляет, - тёща не пыталась отыгрывать спектакль, поэтому присела за стол. Тогда почему не переедете? Давайте я помогу, матушка? Перед визитом к вам я забежал к вашему лечащему врачу, и он очень обеспокоен фактом вашего отказа покидать клинику. Вы в стойкой ремиссии, слава Богу! - выглянул и даже перекрестился, чтобы она не подумала, что я ёрничаю. - Он боится, что здесь уже психологические проблемы. Не хотите возвращаться в свою квартиру. можете переехать к нам. Уверен, мешать друг другу мы не будем. А если будет неуютно, я непременно решу этот вопрос.

Никита, что происходит? - голос её изменился. Настасья откашлялась, проваливаясь в шепот. - С чего этот допрос?

- Матушка, а давайте вы ответите на мои вопросы? А потом я отвечу на ваши. Итак... Вы знали, что ваш покойный супруг не был банкротом? - поставил на стол чашку ромашкового чая, придвинул к рукам Настасьи, а сам сделал глоток кофе и тут же сморщился...

Кислый, терпкий, горький, всё, как любит мой отец.

Знала.

Знаете, Настасья, если бы перед визитом я не забежал к врачу, я бы подумал, что вся эта болезнь - ширма и спектакль длиной в два года, - рука машинально потянулась к сигаретам, достал, но прикуривать не стал, просто зажал по привычке между пальцев. - Зачем все это?

Настасья опустила голову, разрывая зрительный контакт, и снова затряслась, роняя слезы прямо в чашку.

- Настасья, у меня нет задачи отчитать вас, застыдить и помпезно вывести на чистую воду. У меня задача разобраться в том, что происходит. Юля ничего не знает, пока. И в ваших интересах рассказать все честно и открыто. Успокойтесь, пожалуйста, ваша дочь не простит мне, если я доведу её мать до истерики. Выдохните... Мой отец тоже ничего не узнает до тех пор, пока я не приму решение... Нагнулся, сжал её руку, чуть потряс, заставляя поднять голову. Просто расскажите, быть может, вам станет легче жить? Вы выйдете на улицу, вернетесь к жизни... И отпустите дочь, потому что пока она сидит возле вас, как ручная собачка. Настасья, я, конечно, никуда не тороплюсь, но всё же устал от монолога.

Она вдруг встала, обняла себя руками, словно ей стало невыносимо холодно. Крутанулась на пятках и подошла к окну, явно готовясь к откровенному разговору. Ты меня презираешь?

Воспользуюсь Конституцией РФ, чтобы не свидетельствовать против себя. Переходите к делу, моя оценка вам не нужна.

Никита, а вы понимаете, что это мужской мир? Как бы женщины ни пытались, они всегда на ступень ниже, не потому что глупее, а потому что просто другого пола. То, что прощается мужчине, никогда не простится женщине. Андрей никогда не подпускал меня к своим делам. Это было ТАБУ! Я не знала, чем он занимается, не понимала объема денег, проблем, обязательств. Мы с Юлей были его тылом. Надежным, тихим и покорным. И как ты считаешь, я имела право бросить свою дочь на амбразуру этого безумного мира? - Настасья вдруг резко обернулась, буквально сдирая с себя теплый свитер. Лицо красное, теперь ей было душно, по шее прокатилась капля пота. Смотря что считать безумным миром?

Мы не успели отгоревать по мужу, как повалили эти стервятники! Они приходили с бумагами, требовали подписать какие-то документы, вели себя так, будто это не деньги моего мужа были в их управлении, а наоборот! Это была психологическая атака! Все счета, на которые Андрей перечислял нам с Юлей деньги, были пустыми, а кроме них я ничего не знала, сейф пуст, исчезли драгоценности, не было ни единой зацепки, чтобы просто понять, с чем придётся столкнуться! - Настасья закрыла лицо руками и стянула с головы платок, открывая отросшую короткую стрижку. - Я пыталась поговорить с его друзьями, в надежде получить помощь! Но они молчали... Ясен пень, молчали... Начни они говорить, пришлось бы им признаваться, что Малинин являлся совладельцем чуть ли ни всего бизнеса в городе. Там десять процентов, там пять, там половинка... А бизнес-сообщество очень дружное. Уверен, они собрались и выработали единственно верную стратегию - просто молчать. Вот он - пробел изоляции семьи, который не учел продуманный Малинин. Он сам дал в руки своим некогда друзьям инструмент, чтобы обобрать их как липку.

- Я сама позвонила Пете. Твой отец часто бывал у нас дома, ещё до рождения Юльки. Он был единственным, кто нас не бросил! Всё, что я умела - оплачивать коммуналку. Какие счета? Какие офшоры? Заявить Юлю как наследницу? Чтобы и её настигла судьба её отца? - отчаявшаяся женщина рванула вперед, схватила меня за руку и затрясла ею. - Он не сам умер! В машине были перерезаны тормозные шланги, вот только в официальной экспертизе об этом не было ни слова! Я должна была спасти дочь любой ценой! Любой! А как? Она прищурилась, поджала губы, впервые сверкнув твердостью во взгляде.- Спрятать под громкой фамилией, - дернул плечом и тихо рассмеялся. - Гениально. Снимаю шляпу..

Что же, приходилось признать, что в рамках той действительности эта женщина сделала просто гениальный выбор. Чтобы спрятать нечто ценное и важное - поставь это на видное место. И этим местом оказался, очевидно, я...

Презираешь... - утвердительно произнесла она. - А мне все равно, Никита. Я знала, что Юля договорилась с тобой на три года. При первом знакомстве я поняла, что ты - человек слова. Обещал вывести её за границу через три года? Значит, так оно и будет. И тогда бы я отдала все счета, открытые на её имя. А бизнес в городе? - я усмехнулся, потому что уже знал ответ на этот вопрос. А мне все равно, что будет с этим бизнесом. Пусть все заберут! Удивляешься, что я не выхожу из больницы? А чтобы не обольщаться, чтобы не радоваться и не привыкать к свободе, потому что как только моя дочь уедет, меня они в живых не оставят... Да, я давила на Юлю, да, я мечтала о том, чтобы между вами появились настоящие чувства, чтобы подержать на руках внука, вдохнуть сладкий аромат детской кожи... Но я давно перестала жить мечтами, как не стало моего мужа, так и запретила себе это делать. Ты считаешь, что Юля сидит возле меня? Возможно... Но я имею право на три года жизни со своей дочерью. А дальше пусть хоть все сгорит... В палате воцарилась тишина. Тяжелая, густая, трескучая. Её даже нарушать не хотелось. Не хотелось кричать, критиковать... Эта женщина сделала все, чтобы защитить своего ребенка.- Настасья, я могу рассчитывать на помощь? - поднялся, забрал куртку и было двинулся к двери, когда она все же

обернулась. - Об этом разговоре не стоит знать моему отцу. Хорошо? И ещё, собирайтесь, завтра мы с Юлей

приедем и решим, где вы будете жить... Не нужно больше прятаться в этой клетке. Я всё решу…