Глава 52

Лютаев

Скажите Юле, чтобы сидела ровно и не рыпалась! - прохрипел Настасье, как только пулей скатился по лестнице со второго этажа.

Тёщенька даже не пыталась скрыть ухмылку, она будто и не заметила меня, раскладывая по тарелкам свою фирменную кашу с ягодами.

- А есть повод беспокоиться? - она чуть спустила с переносицы стильные очки в коричневой оправе и впервые за все это время позволила себе взгляд, похожий на луч сканера. Смотря о чем вы! - накинул пиджак, намереваясь выскочить из дома, но Настасья с такой яростью шмякнула чашкой кофе по столу, что пришлось развернуться и сесть за стол. Тёщу лучше не злить, если хочешь держать её в союзниках.

- Вот все документы, которые нужно было подписать, - Настасья толкнула по столу папку и только после устроилась в кресле прямо напротив меня. Вот только её взгляд мягче не становился. - Что это было? Не думай, что я из каменного века и не мониторю новости. Слежу... Весь город гудел о задержании помощника губернатора, мэра и всей честной компании кроме твоего отца. Что это за девушка, Никита?Это моя бывшая помощница, - сделал глоток кофе, совершенно не чувствуя вкуса. - Что,

тёщенька, мозг полоскать будете?

Да я думаю, что твоему мозгу и так в последнее время сильно досталось, поэтому не стану. Да и не похож ты на блядуна с плохим вкусом. Вот только не говори, что девицы с пирсингом во всех интимных местах привлекают таких, как ты, - вдруг Настасья смягчилась, подвинула корзинку с ещё тёплыми булочками. - Ешь, а то серый весь. Но проблема всё же есть... Пост Юля видела ещё вчера.

И как? Вселенское горе случилось? Мужики козлы, ублюдки и изменники? - посмеивался, хоть и прятал за этим нелепым смешком тревогу.

А что подумал бы я, окажись в такой ситуации?

Дал бы в морду этому ушлёпку, а потом прикопал бы у памятника Ленину, чтобы никто и никогда не нашёл. А вот потом бы разобрался, что и почему.

Так что глупо ожидать от Юли понимания, учитывая ее эмоциональность.- Никита, ты ещё плохо знаешь мою дочь. Если она любит, то до последнего! - Настасья поднялась и виновато опустила голову. - Я не стала говорить о том. что мой муж был причастен к смерти ваших с Игорем матерей. Прости, но я так решила!

И почему же?

Я уже ответила. Она любит до последней капли крови. И с отцом будет так же, несмотря на все, что он сделал. Любит! Моим словам она не поверит, но тебе я ничего запретить не могу. Расскажи сам, - Настасья смахнула слезу и вновь захлопотала на кухне. - Я приму любое решение. Если нужно уеду. Но подумай о Юле!Блядь... Да, сука, только о ней и думаю последние два месяца! Просыпаюсь и думаю-думаю!

Заноза гребаная... Она в мозгах поселилась и тюкает-тюкает! - И вот тут меня накрыло.. Вскочил, перевернув кресло, и заметался по комнате, ощущая, как тает кислород. Он буквально горел и меня палил злостью, яростью, тоской и желанием снова обнять мою девочку. Это невыносимо! Ты умираешь каждую минуту! Каждую гребаную секунду чувствуешь, что уже покойник! Но потом снова думаешь о ней, и снова в упряжку... Настасья не испугалась моей выходки, как стояла, делая крошечные глотки из чашки, так и осталась. Только улыбка какая-то странная появилась, будто она уже знает то, до чего я, идиот, не допёр!- Не скажу я Юльке... Это не её грех, а дети за родителей не должны отвечать, - подхватил подписанные документы и выбежал из дома, где совершенно не осталось воздуха. Часы ползли, словно беременные черепахи... Кружил вокруг стола, а после резко оборачивался и всаживал дротик в доску, где были прикреплены две бумажки. На одной написано «нет», на другой «да». И, чёрт побери, та что с «да» была испещрена дырками от дротиков! Я не старался, не подыгрывал, моё тело само подсовывало под нос готовое решение.- Никита Петрович! - в кабинет постучали, я обернулся, очевидно, слишком резко, что наш юрист, Денис Котов, подпрыгнул от неожиданности и спрятался за дверь. Проходи, Денис... Это я так, фортуну развлекаю. Ну что? Как дела? Ты всё сделал? Да, - парень вошёл и протянул мне папку с документами. - Здесь все оформлено и подписано. Учтена каждая доля, принадлежащая вашей супруге. Савин, конечно, сильно помог, когда отыскал оригинал завещания, - Денис устало опустился на диван и начал растирать виски. Досталось ему... Хорошо, что я сам по ушлёпкам не поехал, а то убил бы каждого! Начиная с Румянцева, заканчивая Конопко.

• Осталось подписать вам, - Денис вынул из портфеля последний документ и положил мне на стол. - Фирма вашего отца, вернее, уже ваша... Там тоже есть доля.

- Давай сюда, - рывком вырвал документы, поставил свой автограф и сунул в папку. - Ещё новости есть?

Есть, но необнадёживающие. У нас есть неделя, чтобы найти оригиналы документов. Именно в них указана исходная площадь земельного участка, позднее её подтерли, чтобы снизить стоимость выкупа. Исправленная версия есть, но нет первоначальной... Я изрыл все архивы! Все! Нашёл одну копию, но там, будто нарочно, пятно, - Денис переживал вполне натурально, и мне даже стало его немного жаль. Ладно, с перламутровыми пуговками, значит, с перламутровыми. Будем искать, - в последний раз посмотрел на огрызок листка с надписью «да», а после сгреб вещи, папку с документами и вышел из кабинета. Прыгнул в машину, а дальше уже дело техники.

Ни капли сомнения, ни порыва повернуть назад. И только хитрый финт со сменой машины, а дальше я просто наблюдал, как кортеж охраны во главе с моей тачкой, за рулем которой теперь сидел Савин, мчится в сторону центра города, путая мой след...

Не замечал лиц, почти не останавливался, просто прошёл в бизнес-зал аэропорта, и через сорок минут я уже сидел в самолёте.

Калининград меня встретил рыжим предзакатным солнцем. Натянув бейсболку поглубже на лоб, взял в аренду автомобиль на чужое имя и покатил по городу.

Двигался, как робот, отрубил мысли, чувства. Утренняя вспышка подействовала куда эффективнее, чем мордобой с Князевым. Вот же тёщенька мне досталась... Золото!

О Юльке я знал всё... Каждый её шаг, каждый вздох!

Каждый вечер получал подробнейший отчёт. Рассматривал фотографии, обеспокоенно подмечая бледность, усилившуюся худобу, потухший взгляд. Знал точный адрес квартиры, места работы, любимой кофейни, ресторанчика, где раз в неделю ужинает Юля. Каждый человек, с которым она заводит разговор, подвергается тщательной проверке!

Поэтому я совершенно точно знал, куда и для чего ехал...

Эта операция по спасению моей жены опустошила меня... Забрала весь покой! Припарковался в тени раскидистого дерева, вышел из машины и пошел по территории, украдкой заглядывая в окна. Юлька устроилась на первом этаже, что сильно упрощает наблюдение. Окна квартиры были тёмными, посмотрел на часы, осознав, что она уже должна быть дома.

Чёрт возьми, - прохрипел, вспомнив, что, выйдя из самолёта, так и не включил телефон. И стоило исправить упущение, как на меня обрушился шквал сообщений.

И от последнего меня пробрало до глубины души.

Моя Юлька! Моя жена сидела с каким-то рыжим ушлёпком за столиком на летней веранде ресторана. Улыбалась, поправляла свои платиновые волосы, выглядела какой-то счастливой. Но окончательно меня добила лапа этого смертника... Кадр запечатлел момент, когда он потянулся к её тонким пальчикам! Засранец... Грёбаный ты рыжий плотник! Да я на него даже не делал ставку, решив, что ему смелости не хватит подкатывать яйца! А он меня сделал... Сделал меня, Лютаева! Сердце остановилось, как старый ржавый запорожец... Оно просто заглохло! Кровь отлила от лица, я ощутил леденящий холод, ползущий по нервным окончаниям. Не двигались даже руки..

. Стоял как истукан, зажав в руке гребаный телефон и чувствовал, как гнётся металл его корпуса.

И вдруг так просто все оказалось... И правда попёрла аж из ушей, потому что обманывать сложно лишь одного человека - самого себя.

И приехал я для того, чтобы объяснить Юльке, что тот пост - заказной, и ничего в моем кабинете не было! И рассказать, как было важно не подвергать её опасности не потому, что она наследница, и за её спиной какие-то несметные богатства, а потому что я самому себе никогда не простил бы, случись с моей женой беда. И люблю я её..

Люблю так, что убить готов!

И вдруг со стороны дороги послышался шорох колёс, мне не осталось ничего другого, кроме как нырнуть в небольшой подъезд. Деревянные ступени предательски скрипели, выдавая возраст старого немецкого дома, я вжался в укромный тёмный угол под лестницей и застыл, обратившись в слух. Автомобиль свернул на парковку, хлопнула сначала одна дверь, потом вторая, а следом послышался легкий смех, которого я не слышал почти два месяца.- Лёнь, спасибо тебе огромное за вечер. Фильм был так себе, зато твои хот-доги - бомба! -Юлька зацокала каблуками по асфальту, и звук всё приближался, становился четче, громче, сливался с биением моего сердца.

- Олька, я надеюсь, что это наша не последняя встреча...

Олька! Это чужое имя, чужой город, чужой мужик...

Всё вызывало отторжение и раздражение! Я было дёрнулся, чтобы оставить его рожу на стене этого дома! Но притормозил самого себя, потому что это самый короткий путь, чтобы разозлить жену. А мне ещё за Ульку объясняться...

- Лёнь, не стоит! - Послышался шорох..Такой нехороший. Я уже представил, как этот засранец потянул свои лапища к моей жене!

Не выдержал и выглянул навстречу своему инфаркту... Юля, и правда, выставила руку вперёд, делая шаг назад, при этом на лице была дружелюбная улыбка. Черт, бедолага ты, рыжий... Когда тебя вот так мило отшивают, это бесит ещё сильнее, чем если бы просто послали.

Рыжий дерзить не стал, покорно опустил голову, с достоинством приняв отказ. Оль, ты мне очень симпатична. Если тебе нужно время, я готов ждать. Лёнь, мне было очень приятно с тобой пообщаться, но большего мне не нужно. Ни сейчас, ни потом, - Юлька прижала к груди букет цветов, и я ощутил себя полным идиотом. - До понедельника. Спасибо за вечер...

- Пока, Оль, - голос рыжего потух, а через мгновение хлопнула дверь, взревел двигатель и зашуршали колеса.

Ну, точно, придурок, даже даму до двери не проводил. А Юлька будто нарочно ждала, когда он отъедет. И только когда стоп-сигналы скрылись в темноте, она изящно развернулась на каблучках и, уткнувшись лицом в букет цветов, двинула к дому.

Мой выход...

Этот шаг был непростым, и вдруг сердце взорвалось каким-то нелепым предвкушением. Медлил, пытаясь погасить огонь ярость от увиденного... Но как бы я ни старался, Юлька вздрогнула, заметив ползущую тень.- Никита? - собственное имя из её уст показалось таким пугающе мягким, нежным. - Ты как меня

нашёл?

- Ну, привет, жена...

В моём голосе не оказалось силы... Он прозвучал как громкий шепот. Грудной, полный отложенной угрозы шепот.

- Ты жена моя, Юля... И с кем это ты по ресторанам ходишь? - с нескрываемой яростью процедил и двинулся на нее. Ладони зудели, а кровь вдруг вскипела, ударяя в изнывающий пах. Я не мог насмотреться... Тонкая, красивая, моя... Глаза огромные, полные скрытой злости. Юлька стиснула челюсть и процедила:

Это просто друг! Никита, отпусти меня... Наш брак был фиктивным! Срок вышел, а ты можешь быть свободен, - она попыталась обойти меня, но я вовремя выставил руку. Она кусала губу, не смотрела в глаза, дрожала, пытаясь усмирить радость встречи. Сука... Мстит за то фото! Злится, хоть и понимает, что это ложь! Ещё эти гребаные цветы. А я... Придурок конченый. Разве так к женам с извинениями приходят? Срок выйдет, когда я скажу! Ты моя! Друг, говоришь? Только помни, что любой коснувшийся тебя труп. Ты знаешь, разговор у меня короткий... Ты - моя! - последняя фраза прозвучала как приговор, и Юля испуганно вскинула голову.

Её взгляд проскользнул по моему лицу... Заметила и свежие швы, и ссадину, оставленную Князевым, недовольно сморщила нос и продолжила рассматривать, словно видела впервые. Шея, грудь, правая рука, прижатая ладонью к стене.

И вдруг... Она увидела то, что стало для меня чем-то простым, привычным. Юлька заметила кольцо... То самое кольцо, что болталось на её тонком пальчике! Оно было надето поверх моего обручального, потому что убрать его не смог.

Пришлось отправить Кристину к ювелиру, чтобы раскатал обод. Оно стало моим амулетом, охранным крестом, молитвой любимой женщины.

Рванул вперед, сгребая её в объятия, прижал к стене, наваливаясь всем телом, чтобы ощутить eë! Я не могу без тебя, Юлька. Не могу...

Любишь? - Юлькин голос задрожал хрупким хрусталём, столько боли и тоски в нём было... Столько надежды!

Чёрт... Цветы были бы кстати.