Глава 17

Время, которое все больше отдаляло меня от Никиты и приближало к разводу, текло так быстро, словно каждая секунда мечтала лишь о том, что мы с Мечниковым, наконец, расстанемся по всем законам. Божьим и людским. С мужем мы побеседовали на тему продажи квартиры и даже очень быстро сошлись на том, что вполне можно выставлять её на продажу. Это приносило мне неприятные ощущения, но я предпочитала не рефлексировать. Наше жилье станет для меня своего рода триггером, если я изыщу способ оставить его себе, выкупив долю Ника. Так что мысленно распрощавшись с квартирой, я готовилась к жизни без мужа. Но при этом на предложение Фила соглашаться не торопилась. Возможно, совсем не понадобится вновь становиться фиктивной женой, чтобы Мечников от меня отстал раз и навсегда.

Я задумчиво перебирала бумажки, в которых ровным счётом ничего не видела, когда в дверь моего кабинета постучали. И не успела я сказать, что можно заходить, на пороге возник отец Драгунского собственной персоной.

Это был высокий, довольно сухощавый мужчина, на которого был удивительно похож Фил. Он сделал шаг в мою сторону, тяжело опираясь на трость. Точно! Филипп Валерьевич ведь говорил, что его папа болен.

Вскочив, я бросилась к нему, подхватила под руку и помогла добраться до кресла. И всё это в полном молчании, будто мы вот так каждый день встречались в моём кабинете.

Когда же он устроился удобнее и, прикрыв глаза, сделал глубокий вдох, я спросила:

– Может, воды?

Мы были знакомы давно и вскользь. Виделись в последний раз бог знает когда, и за время, прошедшее с последней встречи, Драгунский старший очень сдал.

– Нет, Елизавета, не нужно воды, – ответил он. – Присядь.

Немного посомневавшись, я всё же устроилась на своём месте. Посмотрела на Валерия Алексеевича вопросительно. А он, точно так же взирая на меня, вдруг спросил:

– Ну… рассказывай, как тебе всё же удалось завоевать сердце этого ледяного принца?

Определение, которое прозвучало из его уст, было настолько странным, что я не удержалась от нервного смешка. Драгунский сообщил отцу, что мы женимся? Но зачем? Ведь я не давала ни на что своего согласия. А учитывая, что Валерий Алексеевич считал, будто свадьба произойдёт из-за того, что между нами с Филом вспыхнули чувства, это вообще была та ещё подстава со стороны босса!

– Это вы его так называете? – приподняв бровь, уточнила я, решив немного потянуть время.

Он помотал головой и устало улыбнулся.

– Нет. Так делают женщины, которые бы дорого дали за то, чтобы называться женой моего сына. Но, увы и ах, – развёл он руками.

Я нахмурилась. Походило на скрытую рекламу, в которой Драгунский уж точно не нуждался.

– Я не собираюсь дорого давать за то, чтобы назваться женой вашего сына, – брякнула я, не подумав.

Лиза, Лиза, ты бы хоть прикинула в уме как это звучит!

– А я и не говорил про вашу свадьбу, – свёл брови на переносице Валерий Алексеевич. – Или он уже сделал тебе предложение?

О-ля-ля! Зачем же тогда Драгунский-старший здесь, если не для того, чтобы обсудить нашу женитьбу, даром что она фиктивная, о чём знать ему совершенно не обязательно?

– Эм… нет, – ответила, почти не приврав.

Вот если бы он спросил, сделал ли мне Филипп предложение понарошку – я бы ответила да. Но речь-то шла совсем не об этом, не так ли?

– Хорошо, – немного поразмыслив, ответил Валерий Алексеевич. – Мой сын сказал, что вы с Никитой расходитесь. Так что думаю, сразу после вашего развода он начнёт за тобой ухаживать.

Сделав очень глубокий вдох, я откинулась на спинку кресла и посмотрела на Драгунского-старшего пристальным взглядом. Никак не удавалось уловить, для чего же на самом деле он сюда приехал. Поговорить о том, что касалось только меня и Фила? Вряд ли… И что он там говорил про ледяного принца?

– Я никогда не видел Филиппа настолько влюблённым, Елизавета, – словно прочитав мысли, проговорил тихо Валерий Алексеевич. – Он и сам этого не замечает, но все наши разговоры, даже самые деловые, в итоге сводятся к тебе. Лиза это, Лиза то… – Драгунский улыбнулся. – Лиза бы поступила вот так…

– Я просто ценный сотрудник! – заявила в ответ, откинув скромность.

Слушать то, что говорил Валерий Алексеевич, было неуютно. Фил ведь собирался на мне жениться фиктивно, о чём прямо и сказал. Ни о каких чувствах речи не шло… Или я просто себя так успокаиваю, потому что сейчас последнее, в чём нуждалась – это любовь Драгунского?

– Это неоспоримо, да, – кивнул отец Филиппа. – Но я же знаю сына… Всё очень непросто, Лиза.

А вот с этим суждением я была полностью согласна. Всё было настолько непросто, что сейчас показалось, будто я как на иголках от того, что говорил Драгунский-старший.

Мы сидели молча, просто глядя друг на друга, и на лице Валерия Алексеевича, которое, казалось, носило лишь следы вселенской тяжести бытия, проступила улыбка. Которая исчезла в тот момент, когда в мой кабинет без стука влетел Филипп.

Таким босса я видела впервые. Его глаза лихорадочно горели, а сам он был похож на человека, который бежал на очень важный рейс, но опоздал.

– Что ты здесь делаешь, папа? – процедил он, переводя растерянный взгляд с меня на отца и обратно.

Я понимала, что прибытие Драгунского-старшего, вероятнее всего, произошло без участия его сына. И теперь получила этому подтверждение.

– Я приехал поговорить с Елизаветой, – просто ответил Валерий Алексеевич, пожав плечами. – Или это воспрещено?

– Зачем? – потребовал ответа Фил. – Что он тебе сказал? – этот вопрос босс обратил уже ко мне.

Я на мгновение подвисла. Озвучить то, с чем приехал ко мне отец Фила, означало затеять разговор на троих. Беседу, в которой я стану чувствовать себя некомфортно.

– Валерий Алексеевич просто заехал поболтать со мной о всякой ерунде, – ответила я.

– Лиза… – начал Филипп, но Драгунский-старший его оборвал.

– Да, мы действительно просто болтали.

Он неловко поднялся и направился к выходу. Когда проходил мимо сына, приостановился и, посмотрев на него пристально, сказал:

– Провожать не нужно. Удаляюсь, чтобы вам не мешать.

Фил останавливать его не стал. Валерий Алексеевич вышел, оставляя нас наедине. И в этот самый момент меня и накрыло пониманием, что всё зашло уже очень далеко. Пока я разбиралась с мужем и не без доли облегчения осознавала, что наша совместная жизнь с Мечниковым закончилась и впереди меня ждёт существование без каких-либо отношений, Драгунский не смог скрыть того, что всё же рассматривал меня в качестве своей супруги. Вот только исходя из сегодняшнего общения с его отцом я не сделала выводов, что Валерий Алексеевич настаивает на свадьбе сына с кем бы то ни было, чтобы отдать ему свой бизнес. Драгунский-старший вообще не произвёл на меня впечатления человека, который станет доводить сына, заставляя того обзавестись семьёй.

– Так о чём же вы на самом деле говорили? – едва слышно спросил Филипп, стоя посреди моего кабинета застывшей статуей.

И я решила не скрывать главного. Нельзя делать вид, будто ничего не произошло, когда визит Драгунского касался меня напрямую.

– Твой папа пришёл поинтересоваться, как мне удалось пробудить в тебе чувства, – проговорила я, стараясь произносить слова как можно спокойнее. – Он уверен в том, что ты в меня влюблён.

Ответ последовал незамедлительно. И он порядком сбил меня с толку.

– Он был совершенно прав, Лиза, – кивнул Филипп и поспешно добавил: – Но это ни к чему тебя не обязывает.

Слышать это было так неожиданно, что я даже ненадолго забыла как дышать. Только этого мне и не хватало! Беременная, без пяти минут в разводе, да ещё и со влюблённым в меня начальником. И как нам, скажите на милость, теперь общаться?

– То есть, твоё фиктивное предложение – это… неправда? – спросила я, глядя на Фила.

– Почему неправда? – пожал он плечами. – Я от него не отказываюсь…

– Ну уж нет!

Я даже вскочила на ноги от возмущения. Он что, действительно думал, что после услышанного я хоть на мгновение допущу мысль о вероятной свадьбе с Драгунском, пусть и ненастоящей? Точнее, ненастоящей она была на словах Филиппа, а на деле же к руке прилагалось самое реальное сердце.

– Ну уж нет, – повторила спокойнее, когда босс вскинул бровь. – Никаких предложений…

Немного пораздумав, я добавила:

– Признаюсь честно, я на какое-то время даже допустила идею выйти за тебя замуж, но сейчас понимаю, что это совершенно неправильно.

Драгунский хотел что-то сказать. На его лице было написаны разочарование и то, что можно именовать словом «боль». Но я вскинула руку и попросила:

– Давай просто закончим этот разговор, Фил… И поставим в вопросе нашей женитьбы – хоть фиктивной, хоть нет – большую и жирную точку. Иначе всё обязательно дойдёт до того, что мы не сможем даже работать друг с другом.

Филипп смотрел на меня таким взглядом, что мне даже в голову пришла дурацкая мысль – а что было бы, если бы в прошлом не было этого идиотского договора между мною и Никитой? Кто знает, может тогда Драгунский ухаживал бы за мной и добился бы моего расположения… Но смысла рассуждать сейчас об этом, даже про себя, я не видела никакого.

– Потерять настолько ценного сотрудника я не могу, – криво усмехнулся Филипп. – И, как уже сказал, то, что отец сдал меня с потрохами, ни к чему тебя не обязывает, Лиза. Даже напротив, теперь я буду вести себя ещё более осмотрительно, чтобы ты не решила, будто я пытаюсь тебя к чему-либо склонить.

Я покачала головой и ответила:

– Не решу. Ну разве что можешь склонить меня к совместному обеду. Как раз нужно обсудить мои последние переговоры с поставщиками.

Я намеренно переключала внимание Драгунского на то, что к личному не имело никакого отношения. И когда он ухватился за возможность закончить эту беседу, которая напрягала и меня, и его, я выдохнула с облегчением.

– Тогда считай, что мне удалось склонить тебя к походу в кафе, – взглянув на часы, сказал Филипп. – Сейчас заскочу к себе в кабинет и пойдём.

Он вышел, а я, оставшись наедине с собой, сделала несколько размеренных глубоких вдохов. Да уж… и почему всё настолько сложно и запутано в этом мире?