Глава 10

Оля-ля… Кажется, кто-то был весьма недоволен тем, что не только он из нашего брака отправился прямиком в другие отношения. И что было позволено Юпитеру в лице Никиты – быку, то есть, мне, делать не разрешалось. Ну, это он так думал. Я же мыслила иначе.

А вообще откуда у Мечникова эта информация? Во-первых, ни за какой «замуж» я больше идти не планировала. Во-вторых, даже если бы это и произошло, всё случилось бы привычно-фиктивно. Однако, судя по реакции, Ник был уверен в том, что я действительно вот-вот обзаведусь новым супругом.

– Никогда не собиралась, – отрезала я. – Это вообще не твоё дело. Я уже подала на развод.

Приврала, конечно, но не слишком уж сильно. Необходимые действия уже были обсуждены с адвокатом, так что дело оставалось за малым.

– В каком смысле подала? – процедил Никита, и когда я попыталась отойти, чтобы отложить коробку на кровать, а после забрать всё же платья, схватил меня за плечи и сжал. – Ещё скажи, что только и мечтаешь от меня избавиться!

Он стоял рядом, такой родной и близкий, но бесконечно далёкий. И дело вовсе было не в сексе с Надин, заниматься которым он помчался тотчас, как эта барышня его поманила. Вернее, не только в постели с нею. Он любил её, обожал мечту о ней, и у меня не было силёнок, чтобы тягаться с образом священной Надежды.

– Никит, это уже не смешно, – фыркнула я, высвобождаясь. – Ты сам не так давно сообщил мне, что у вас с твоей любимой всё серьёзно.

Немного подумав, я сунула коробку в сумку от греха подальше. Потом взяла из шкафа пару платьев, достала туфли. Можно было забрать всю одежду в принципе, но я пока не понимала, что делать с квартирой. Возвращаться ли сюда из служебного жилья, или не стоит.

– Когда я говорил это, даже не подозревал, что вы с Драгунским сговорились о том, что скоро поженитесь! – возмутился Никита.

– Фил так сказал? – рассеянно откликнулась, вытаскивая из шкафа подходящие клатчи.

– Ах, он уже Фил!

Последнее замечание, в котором было столько обиды, как будто у Мечникова только что отобрали конфетку, заставило меня рассмеяться. Ник же рассердился окончательно.

– Он был Филом всегда, когда мы не в рабочих отношениях, – парировала я. – И если Драгунский сообщил тебе, что мы скоро поженимся, видимо, так оно и есть.

Я откровенно веселилась, когда говорила это Мечникову. И если бы не жуткая горечь, которая растекалась по душе, словно изнанка моей потребности получить хоть какие-то положительные эмоции от происходящего, то я бы даже испытала удовлетворение.

– Чёрт, Лиза! – вскричал он, когда я стала укладывать вещи в большую сумку. – Скажи мне, что вы это придумали просто чтобы мне отомстить!

Я приподняла брови, повернувшись к мужу.

– Ты считаешь, что нам с Филом могла прийти в голову такая дурацкая затея? И что, по-твоему, могло ей поспособствовать? Я ведь прекрасно знаю, что ко мне у тебя чувств нет. Почему ты вообще так раздухарился, узнав, что я выхожу за другого, по правде говоря, не пойму.

Застегнув «молнию», я осмотрелась, чтобы хоть на что-то отвлечься и не цепляться взглядом за фигуру мужа. Тот застыл посреди комнаты нерушимой скалой, и я чувствовала физически те волны негодования и растерянности, которые он источал каждой клеточкой своего тела.

– Ты очень неправа, когда говоришь, что у меня нет к тебе чувств, Лиза… – изрёк Никита.

А когда я направилась к выходу, перегородил мне путь. И снова я стояла в считанных сантиметрах от Мечникова, понимая, что между нами пропасть разверзлась ещё сильнее.

– Ты очень мне дорога… Я…

Он запнулся, но я его не торопила. Ник первый начал всё это – тот крах наших отношений, переступить через который было невозможно. Пусть он и говорит.

– Я не хочу, чтобы ты становилась женой Драгунского! – выпалил, наконец, Никита.

И прежде, чем я бы справедливо возмутилась, сказав, что он может свои нежелания засунуть поглубже, Мечников прибавил скороговоркой:

– Кажется, я сильно поторопился с тем, чтобы тебе всё рассказать… Точнее, мне вообще не нужно было спать с Надин. Я должен был сделать всё постепенно, чтобы понять то, к чему сейчас, кажется, начал приходить…

Я не перебивала и слушала. О чём конкретно говорил муж, мне оставалось лишь догадываться. Но, кажется, его перестала удовлетворять та эйфория, в которую он погрузился, когда встретил свою Надин. Быстро же это произошло. Хотя, меня это почему-то совсем не удивляло. Приносило ли мрачное удовлетворение? Нет. Всё уже было перечёркнуто так, что не исправишь. Но я слушала Ника… Наверное, потому, что это было своего рода лекарством для моего попранного самолюбия.

– Лиз… может, мы сможем всё исправить? – выдохнул Мечников, шагнув ко мне.

Я машинально выставила перед собой сумку, словно это был щит. Если сейчас соглашусь – буду полной дурой. Но почему же проклятое глупое сердце так рвётся к нему? К этому невыносимому мужчине, который сделал мне безумно больно?

– Что конкретно ты имеешь в виду? – спросила я голосом, который бы очень подошёл какой-нибудь Железной леди.

Даже мысленно себе поаплодировала за то, как удавалось держаться.

– Я… хочу, чтобы ты дала мне время… Прошу. Я разберусь в себе. Уже начал. А потом…

Он запнулся и опустил взгляд. Звучало это не очень-то убедительно. Я перевела это на человеческий язык так: пока я буду продолжать трахать свою Надин, а ты посиди смирно и даже не рыпайся в сторону других мужчин. А потом, когда до меня что-то дойдёт – а может, нет – я приму решение, а ты будешь с ним согласна.

Видимо, поняв, как прозвучали его слова, Никита подался ко мне ближе, но я помотала головой.

– Разбирайся в себе хоть до скончания времён, Мечников. Я в этом не участвую.

Пройдя мимо мужа, который на этот раз даже не пытался меня задержать, по-видимому, поняв, что это бесполезно, я покинула квартиру.

На душе было муторно. Лучше бы Никита вовсе исчез долой с моих глаз – ведь сейчас, как никогда до этого, я понимала всю мудрость старинной поговорки.