Глава 21

– Девушка, освободите помещение! – гремит над ухом. Оборачиваюсь и натыкаюсь на здоровяка. Точнее на двух. Второй чуть поодаль стоит. Хм. Интересно, а мордовороты всегда по парам ходят? Боятся в одиночку не справиться с хрупкой девушкой? – Ребята, свободны, – останавливает их Краснов, смотрит на секретаршу: – Татьяна, вы что тут устроили? – Выполняла должностные инструкции, – робко отвечает. – Вы же сами сказали, что вас ни для кого нет. У Краснова сейчас очень красноречивое лицо. Видно, как он из последних сил сдерживается, чтобы не заорать: «Идиотка!». – Татьяна, вы бы для начала узнали, кто пришёл, зачем. Потом у меня уточнили, прежде чем выгонять гостя под ручки. А если бы это был важный партнёр? – Но в вашем графике на сегодня нет встреч. – Уволена. Девушка стоит, растерянно ресничками хлопает, рот то открывает, то закрывает. – Почему? – Звонки надо на руководителя переводить, – не удерживаюсь от комментария, если бы она мне дала поговорить с Глебом Игоревичем, я бы сохранила пару сотен нервных клеток. – Особенно когда жена звонит! – Но я не знала, – переводит глаза, полные слёз, с Краснова на меня и обратно. – Я думала, кто-то пошутить решил. Вы же сами попросили… Девушка ещё что-то мямлит, но мужчина непреклонен в своём решении, взмахом руки указывает на выход. Мне её становится жалко, но я тут же вспоминаю, как ехала и тряслась от страха, что с Никитой могло что-то случиться. И всё сострадание к секретарю Краснова испаряется по щелчку пальцев. – Ну и ладно! – хлюпает носом и сбегает из кабинета. – Теперь разберёмся с тобой, Алиса, – звучит грозно, но я лишь вздёргиваю нос кверху. Интересно, что собирается мне сказать Краснов. – Почему Ника после школы не встретила? Где была? – Если бы Никита предупредил, что уйдёт с уроков пораньше, то я бы обязательно его встретила. Кстати, Ник, как мама? Не знаю, правильно или нет – сдавать парня отцу, но умалчивать о всех его проказах не собираюсь. По Нику явно ремень плачет, вот пусть Глеб Игоревич и займётся этим вопросом. – Ты опять? – голос Краснова звучит устало. – Зато она прошла проверку, – счастливо замечает мелкий паршивец, – Может, она не такая уж и плохая. – Поезжайте домой, потом поговорим. Мне ещё нового секретаря искать. Опять. У них, видимо, это семейная черта: не сходиться характерами с персоналом. Им бы курсы пройти: «Как общаться с людьми». – Извиниться не хочешь? – спрашиваю в машине. По глазам парня понимаю: не хочет. Он не видит ничего плохого в своём поступке. Устало откидываюсь на спинку кресла, прикрыв глаза. За что мне только такое наказание попалось? – Я волновалась, Ник. Нельзя просто так взять и уехать. – Почему? Распахиваю глаза, натыкаюсь на любопытный взгляд мальчика. – Почему ты волновалась? – тут же добавляет: – Я же сказал, что уехал с мамой. Закусываю губу, подбирая слова. – Но живёшь ты с папой, а он не предупреждал. Мы снова какое-то время едем молча, пока Ник тихо не произносит: – Она бы не пришла. Даже когда я жил с ней, мама забывала забирать меня. Мне становится больно за Ника. Я хоть и потеряла рано родителей, но знала, что такое материнская любовь. У Ника же что есть мама, что её нет. Ещё и отец, вечно пропадающий на работе. Если бывшую жену Краснова я не могу заставить полюбить собственного ребёнка, то с Глебом Игоревичем поговорить получиться. Я сильно волнуюсь перед разговором. Всё-таки кто я такая, чтобы лезть в чужую семью? Но, с другой стороны, ребёнку нужен отец. Потому что всеми своими выходками он явно пытается привлечь его внимание к себе. К Краснову в кабинет я иду поздно вечером, когда Ник спит. Не хочу, чтобы он подслушал нас. Шла в кабинет мужа, ужасно волнуясь. Совсем не понимала, с чего начать. Кто я такая, чтобы вмешиваться в чужие отношения? Да и просто не представляю, как начать такой деликатный разговор. Но Глеб Игоревич первый поднимает эту тему: – Прости за сегодняшнее. Краснов умеет извиняться?! Серьёзно? Только ради этого стоило потерпеть сегодняшний день. – Я поговорю с Ником. – Лучше проведите с ним время. Он ведь просто пытается привлечь ваше внимание к себе. Фух. Сказала! И небо не рухнуло, и земля подо мной не треснула. – Почему бы вам для разнообразия не вернуться как-нибудь пораньше домой и не поиграть с сыном в футбол? Глеб Игоревич смотрит на меня, прищурившись. Отвечать не спешит. И чем дольше тянется молчаливая пауза, тем сильнее я начинаю нервничать. Неужели перешла доступную грань?