Глава 46. Выбор мадам Гиргайл

Усыновить мальчика? Неужели речь идет об Алфи? Во время прошлого визита она так присматривалась к нему…

Чувствую, как внутри появляется волнение, смешанное с протестом, но стараюсь не выдать своих чувств. Алфи… Этот маленький очаровашка, сумевший растопить сердца всех, кто приходил в школу, обязательно должен обрести семью. Но почему именно мадам Гиргайл?

Да, я уверена, что речь идет о нем, но молчу, давая мадам Гиргайл возможность все рассказать самой.

— Алфи, — произносит она, подтверждая мои догадки. — Я знаю, что это звучит странно, но я… я чувствую к нему что-то особенное. Я вижу в нем отражение… потерянного мной.

Ее слова заставляют меня задуматься. Неужели за маской надменности и холода скрывается израненная душа? Может быть, именно Алфи сможет подарить ей тепло и надежду?

Вздохнув, отвечаю, тщательно подбирая слова:

— Это серьезное решение, мадам Гиргайл. Усыновление — огромная ответственность. Вы уверены, что готовы к этому? И… простите за прямоту… но зная ваш характер, я бы хотела спросить: мэтр Гиргайл в курсе вашего решения?

— О, да, мы с ним все вчера обсудили, — мадам Гиргайл не может сдержать смущенный смешок. — Да, я могла бы и сама по себе прийти, но сперва поговорила с мужем. Он удивлен, но не против. И я уверена, что смогу дать Алфи любовь, заботу и будущее, которого он заслуживает. И знаю, что он сможет сделать счастливой и меня.

В ее взгляде столько решимости, что я невольно начинаю испытывать уважение.

— Вы знаете правила моей школы. Я должна спросить самого Алфи, от его желания зависит все остальное, — твердо отвечаю я и звоню в колокольчик, чтобы позвать помощника. — Если он захочет, чтобы вы его усыновили — я не стану препятствовать.

— Только можно я сама спрошу его? — взволнованно говорит мадам Гиргайл. — Потом, конечно, можно переспросить, согласен ли, но я хочу, чтобы он услышал это от меня первой.

— Хорошо, — киваю ей, и мы обе выжидающе смотрим друг на друга.

Удивительно, как все поменялось за год без малого: теперь я не робкая юная горничная в доме мадам Гиргайл, которую вся прислуга зовет за глаза мегерой. Мы говорим на равных, и от моего окончательного решения зависит столько всего!

В голове мелькают воспоминания: дрожащие от волнения руки, неловкие поклоны, опасения сказать лишнее слово. Тогда мадам Гиргайл казалась неприступной скалой, а я — песчинкой, обреченной вечно кружиться у ее подножия. А теперь… теперь в ее глазах плещется такое искреннее волнение, такая надежда, что сердце невольно сжимается от сочувствия.

— Леди Вилард? — помощник на пороге вопросительно смотрит на нас, с первой секунды ощутив повисшее в воздухе напряжение.

— Алфи сейчас свободен? Мадам хотела бы с ним поговорить

— У него как раз закончился урок, сейчас приведу.

И мы снова остаемся наедине с тревогой и ожиданием.

Время тянется, что-то Алфи задерживается.

Мадам Гиргайл нервно сжимает сумочку, глядя в сторону двери. В ее глазах читалось такое сильное волнение, что я невольно улыбаюсь. Кажется, все действительно идет к лучшему.

Вспоминаю все минувшие события, и в голове понемногу складывается общая картина. Нервные срывы мадам, ее злость на молодых горничных, загадочное лечение, для которого пришлось оборудовать комнату в особняке… А еще эти недавние слова об отражении потерянного…

И тут меня осеняет. Кажется, все беды имеют один корень — мадам Гиргайл так и не смогла родить наследника мэтру Гиргайлу, остановившись на дочерях. Но это настолько личная тема, что я и мысли не допускаю расспросить ее. Пусть остается в секрете. Для меня гораздо важнее, чем закончится сегодняшняя встреча.

Наконец, дверь отворяется, и в комнату входит Алфи. Он одет в свой лучший костюмчик и причесан, помощник постарался быстро навести лоск. Широко улыбнувшись, Алфи вежливо здоровается и останавливается в ожидании распоряжений.

— Алфи, хочешь быть моим сыном? — чуть дрогнувшим голосом спрашивает мадам Гиргайл.

Алфи моргает, словно его окатили ледяной водой. Улыбка медленно сползает с его лица, сменяясь растерянным выражением. Он смотрит на мадам Гиргайл, пытаясь понять, не шутит ли она. Но в ее глазах — только искренняя надежда и какая-то болезненная уязвимость.

Мадам Гиргайл вцепляется в свою сумочку с такой силой, словно это ее единственное спасение. Ее пальцы кажутся такими хрупкими и дрожащими…

— Тебе не нужно ничего говорить прямо сейчас, Алфи, — мягко произносит она. — Просто подумай об этом. Подумай о том, чего бы тебе хотелось.

И повисает пауза, наполненная звенящей тишиной.