Глава 10

Ответное сообщение от Фила прилетает мгновенно, словно он сидел с телефоном в руках и ждал. «Не могу поверить, что ты ответила! Ты просто даже не представляешь, как я рад. Весь день думал о тебе и о том, как умудрился потерять такую девушку…», — светится на дисплее. Смотрю на эти буквы и чувствую какое-то темное удовлетворение. Я полностью отдаю себе отчет в каждом своем действии. Я не питаю к Филиппу ни капли прежних чувств. Он умер для меня еще три года назад. Сейчас Горчаков — лишь слепой инструмент, пешка в войне против Артура. Способ доказать себе, что я тоже имею право на ту свободу, которой Татищев пользуется без зазрения совести. Филипп — классический нарцисс, у которого сейчас не все гладко. Уставший от бытовых неурядиц и от упреков Аделины, он ищет подпитку для своего уязвленного эго. А я для него — идеальный трофей: недосягаемая женщина из высшего общества, которая когда-то заглядывала ему в рот. Я затеяла эту игру с одной-единственной целью — сделать больно своему неверному мужу. И веду ее с хладнокровием опытного гроссмейстера. Флиртовать в открытую не хочу. Это выглядело бы слишком подозрительно. Стараюсь выглядеть отстраненной. Переписку не прекращаю, но выдерживаю между ответами долгие паузы. Заставляю нервничать и ежеминутно проверять телефон. Играю словами, все глубже затягивая его в сети. Использую двусмысленные фразы и прозрачные намеки. Не поощряю,но и не даю далеко отойти от гаджета. Как могу, мучаю его. В итоге добиваюсь чего хотела. Бывший с ностальгией начинает вспоминать наш неудавшийся студенческий роман. «Сейчас смотрел старые фотографии... Ну, те, когда мы встречались… Каким же идиотом я тогда был! Как? Как умудрился все разрушить?» «Прошлое не вернуть, Филипп, — отстраненно отвечаю я, — Мы были слишком молоды и не ценили того, что имеем. Зато теперь жизнь научила нас отделять зерна от плевел». Холодная вежливость подливает масла в огонь его азарта. Он всерьез думает, что у него есть шанс. Пишет о том, как скучает по моему голосу, как жалеет, что не сумел разглядеть во мне ту самую, единственную… А к вечеру субботы начинает напрямую просить о встрече: «А может как-нибудь поужинаем вместе? Только ты и я. В каком-нибудь тихом месте, где нас никто не знает? Я просто хочу побыть рядом и объясниться без лишних глаз». Оставляю его предложение висеть без ответа. Пусть помучается. Лишь в воскресенье днем сухо печатаю: «Даже не знаю. У меня очень плотный график. Но я обещаю подумать». Отправляю сообщение и с удовлетворением откладываю телефон. Почва для мести подготовлена. В воскресенье вечером возвращается Артур. Слышу, как щелкает замок в прихожей, и выхожу встречать. Муж выглядит бодро. От него пахнет дорогим парфюмом и прохладой улицы. Выглядит немного усталым,но при этом довольным. Как человек, который отлично провел время. Конечно, он же две ночи провел со своей любимой Илоной. — Привет, Наташ, — Артур обнимает меня и оставляет на коже губ короткий, теплый поцелуй. Затем улыбается и достает из внутреннего кармана обязательную бархатную коробочку: — Это тебе. Наткнулся в Кельне на интересную ювелирную лавку, и решил порадовать свою королеву. Он открывает шкатулку. На черном бархате, переливаясь в свете люстры, лежит роскошное колье из белого золота, усыпанное крупными бриллиантами. Оно сверкает, как солнце и стоит, наверное целое состояние. Смотрю на эту роскошь, а горло перетягивает словно удавкой. Еще один прекрасный экземпляр в коллекцию его измен. Компенсация за очередную срочную командировку. — Спасибо, Артур, — натягиваю на лицо самую благодарную улыбку, на которую способна, — Оно невероятное. Ты, как всегда, щедр. — Мое главное сокровище заслуживает самого лучшего, — довольно улыбается Татищев. Смотрю на него, а внутри закипает ядовитая обида. Называет меня сокровищем, но постоянно выбирает свою Илону… И даже не это самое обидное. Обидно то, что он постоянно врет. За ужином царит атмосфера привычного уюта. Кажется, что все прекрасно в нашей образцовой семье. На столе потрескивают ароматические свечи, в бокалах плещется рубиновое вино. Артур режет запеченную утку, рассказывает мне про Кельн и выглядит счастливым. А вот мне кусок в горло не лезет. Я просто больше так не могу. Меня сейчас разорвет от переполняющей душу ревности. Набравшись смелости, ровным голосом задаю давно интересующий меня вопрос: — Скажи, Артур... За эти три года нашего брака… ты хотя бы раз воспользовался своим правом на свободные отношения? Слова зависают в воздухе, запуская в комнату электрические разряды. Сижу, напряженная, как пружина, ожидая, что он наконец-то скажет правду. Или хоть как-то выдаст себя. Неосторожным словом, жестом, смятением во взгляде... Но, Артур реагирует абсолютно спокойно. Он поднимает на меня свои темно-серые глаза и смотрит абсолютно открыто. — Нет, Наташа, — многозначительно произносит он, — С того самого дня, как ты стала моей женой, у меня не было других женщин. Замираю, ощущая, как сердце пропускает удар. — Я мог воспользоваться своим правом, но… — продолжает он своим гипнотическим голосом, — Не хотел. И за три года нашего брака не появилось ни малейшего желания. Ищу в глубине его глаз хоть какие-то признаки лжи и не нахожу… Потрясающая выдержка. Да и этому незаурядному актерскому таланту можно только поаплодировать. Потому что я точно знаю, что это не так. Илона есть. И она все время стоит между нами. Ей можно то, что нельзя мне — любить моего фиктивного мужа. Зачем он врет? Зачем поет сладкие песни про верность, если сам постоянно мне изменяет? Неужели считает меня настолько слепой и глупой? Татищев чуть прищуривается, внимательно изучая мое напряженное лицо. В голосе проступают подозрительные нотки: — А почему ты, вдруг, решила спросить об этом? Надеваю маску праздного безразличия и выдаю самую ядовитую улыбку, на которую способна: — Не волнуйся, Артур, не потому, что я в тебя влюбилась. Просто мне стало интересно... А что если я захочу воспользоваться своим правом на свободные отношения и заведу связь на стороне? Как ты к этому отнесешься? Внимательно изучаю его лицо и понимаю, что моего железного мужа начинает корежить. Ненадолго, всего на долю секунды, но дипломатическая выдержка все-таки дает сбой. Челюсти сжимаются, глаза мечут молнии, пальцы сильнее, чем надо сжимают вилку. Но продолжается это считанные мгновения. Дипломат Татищев очень быстро берет себя в руки. Артур медленно делает глоток вина, аккуратно промокает губы салфеткой и с абсолютно непроницаемым лицом произносит: — Это твое право, Наташа. Договор есть договор. Если считаешь, что тебе это нужно — пожалуйста. Я не собираюсь тебе мешать. Его слова действуют на меня как пощечина. Ему все равно. Я для него не жена, которую нормальный человек просто обязан ревновать. Артур спокойно отпускает меня в чужие объятия, потому что не чувствует ко мне ничего. И сам отдает свою нежность другой женщине… Моя последняя надежда рассыпается в мелкую пыль. Я не нужна своему мужу и нужна никогда не буду… — Спасибо за откровенность, Артур, — тихо произношу, поднимаясь из-за стола, — Пойду лягу пораньше. Сегодня был тяжелый день. Татищев спокойно кивает, провожая меня взглядом. Поднявшись в спальню, ничком бросаюсь на кровать. Делаю несколько глубоких вдохов, чтобы унять дрожь внутри. Что ж, Артур, я честно пыталась. Но, если моя преданность тебе не нужна… Тянусь за телефоном. Пальцы больше не дрожат. Внутри только звонкая пустота и огромнейшее разочарование. Открываю диалог с Филом и решительно набираю сообщение. «Знаешь, наверное я согласна на ужин. Завтра в девять вечера. Выбери хороший ресторан».