Глава 16 · Алекс

Я ворвался в холл пансионата и сразу услышал голоса наверху. Гордей и Вадим рассредоточились, проверяя первый этаж. Я же, не раздумывая, бросился к лестнице. Я взлетел на второй этаж и увидел его. Эдуарда Берга. Он стоял в дверях какой-то комнаты, и в его руке был пульт. А за его спиной, я увидел её. Ульяну. Бледную, но решительную. Она прижимала к себе Сеню и Ассоль.

— Берг! — рявкнул я, делая шаг к нему. — Отойди от них!

— Стоять, Сарматов! — он поднял руку с пультом. — Ещё шаг, и мы все умрём. Здание заминировано.

Я замер. Чёрт. Этого я и боялся. Сумасшедший старик решил устроить всем последний спектакль.

— Чего ты хочешь, Эдуард? — спросил я, стараясь говорить спокойно. — Зачем тебе всё это? Ты умираешь. У тебя рак. Зачем тебе эти смерти?

— Я хочу справедливости! — прохрипел он. — Ты отнял у меня дочь! Ты погубил мой род! Я не позволю, чтобы мой внук вырос с твоей фамилией!

— Твоя дочь жива, — сказал я. — Она стоит за твоей спиной. Посмотри на неё. Ты держал её в страхе семь лет. Ты заставил её прятаться, как крысу. Ты лишил её счастья. А теперь ты хочешь лишить жизни её сына? Твоего внука? Ты не заслуживаешь ни справедливости, ни прощения. Ты заслуживаешь только презрения.

Берг вздрогнул, как от удара. Он обернулся и посмотрел на Ассоль. Его дочь смотрела на него с ненавистью и болью.

— Папа, — тихо сказала она. — Остановись. Пожалуйста. Хватит. Отпусти нас. Дай нам жить. Я устала бояться. Я устала ненавидеть. Я просто хочу быть счастливой. С Сеней. С Гордеем. Дай мне этот шанс. Умоляю тебя.

В комнате повисла звенящая тишина. Берг смотрел на дочь, и я видел, как в его глазах борются разные чувства. Гнев, боль, отчаяние и… любовь. Да, он любил её. По-своему, извращённо, но любил.

— Ассоль… — прохрипел он. — Прости меня.

И в этот момент Ульяна сделала шаг вперёд. Она отпустила Сеню и Ассоль и подошла к Бергу.

— Эдуард, — сказала она мягко. — Послушайте. Я знаю, что вы устали. Я знаю, что вам больно. Но убивать себя и других — это не выход. Вы хотите оставить после себя след? Так оставьте добрый след. Отпустите их. Позвольте им быть счастливыми. И тогда, может быть, когда-нибудь, Сеня будет вспоминать вас не как монстра, а как дедушку, который в последний момент сделал правильный выбор. И я обещаю вам, что мой ребёнок, — она положила руку на живот, — будет знать о вас. Я расскажу ему, что вы были сложным, больным, но в конце концов смогли победить своих демонов. Я не дам вашей памяти умереть. Обещаю.

Берг смотрел на неё, и его рука с пультом дрожала. Я видел, как по его щеке скатилась слеза. Он перевёл взгляд на меня, потом на Ассоль, потом на Сеню. Мальчик смотрел на него огромными, испуганными глазами.

— Дедушка, — вдруг тихо сказал Сеня. — Не надо. Пожалуйста. Я боюсь.

И это стало последней каплей. Берг опустил руку. Пульт выпал из его ослабевших пальцев и покатился по полу. Он пошатнулся и прислонился к косяку.

— Забирайте их, — прошептал он. — Уходите. Быстро. Пока я не передумал.

Гордей, появившийся в коридоре, тут же подскочил к Ассоль и Сене и повёл их к лестнице. Я схватил Ульяну за руку и потянул за собой. Уже на лестнице я обернулся. Берг стоял в дверях комнаты и смотрел нам вслед. Одинокий, сломленный старик.

— Прощайте, Эдуард, — сказал я.

— Прощай, Алекс, — ответил он. — Береги их.

Мы выбежали из здания. Вадим уже ждал нас в машине. Мы запрыгнули в джип и рванули прочь от этого проклятого места. Я прижимал к себе Ульяну и чувствовал, как её трясёт.

— Всё хорошо, — шептал я ей в волосы. — Всё позади. Ты справилась. Ты снова нас спасла.

— Я знаю, — всхлипнула она. — Я чертовски крутая. Но больше я так не хочу. Никаких больше приключений. Только ты, я, Сеня, наш малыш и хомячок. И огурцы. Много огурцов.

— И огурцы, — улыбнулся я, чувствуя, как с души падает огромный камень. — Всё, что захочешь, родная. Всё, что захочешь.

Мы ехали домой. В нашу новую, долгую и, я надеюсь, счастливую жизнь. Жизнь, в которой больше не будет места старым обидам и безумным старикам. Только любовь, семья и много-много смеха.

Часть 3. Свадьба, пелёнки и война за имя