Глава 21 · Ульяна (Роды в стиле Сарматовых)

— Только не в лимузине! — орала я, пока Алекс и Гордей тащили меня к машине. — Я не хочу, чтобы мой ребёнок родился в лимузине! Это вульгарно!

— Ульяна, заткнись и дыши! — рычал Алекс, укладывая меня на заднее сиденье. — Вспоминай, чему вас учили на курсах для беременных! Дыши!

— Я дышу! — орала я в ответ, сжимая его руку так, что у него побелели костяшки. — А ты веди машину! Быстрее!

За руль сел Гордей, потому что Алекс был в невменяемом состоянии. Ассоль осталась с гостями и Сеней, пообещав приехать в роддом позже. Мы неслись по ночному городу, нарушая все мыслимые и немыслимые правила. Я лежала на заднем сиденье, дышала, как паровоз, и проклинала тот день, когда согласилась на секс без презерватива.

— Схватки! — завопила я. — Опять схватки! Алекс, сделай что-нибудь!

— Что я могу сделать⁈ — он был в панике. — Хочешь, я тебе анекдот расскажу?

— Какой, к чёрту, анекдот⁈ — взвыла я. — Мне больно!

— Гордей, жми на газ! — рявкнул Алекс. — Она сейчас родит прямо здесь!

— Я и так жму! — огрызнулся Гордей. — Пробки! Кто же знал, что в субботу вечером все решат поехать именно по этой дороге!

Я застонала и закрыла глаза. Боль была адская. Мне казалось, что мой живот сейчас лопнет, как переспелый арбуз. Я слышала, как ругаются братья, как гудит мотор, как сигналят другие машины. И посреди всего этого хаоса я вдруг почувствовала странное спокойствие. Я посмотрела на Алекса. Он был бледный, взлохмаченный, с безумными глазами. Но он был рядом. Он держал меня за руку. И я знала, что всё будет хорошо.

— Алекс, — прошептала я. — Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю, родная, — он поцеловал мою мокрую от пота ладонь. — Потерпи немного. Мы уже почти приехали.

Мы влетели на парковку роддома через пятнадцать минут. Гордей выскочил из машины и побежал за врачами. Алекс помог мне выбраться из лимузина. Я еле стояла на ногах. Меня трясло. Но я была счастлива. Потому что скоро, совсем скоро, я увижу нашего малыша.

Дальше всё было как в тумане. Приёмный покой, каталка, белые стены коридоров, люди в зелёных халатах. Алекс был со мной до последнего. Он держал меня за руку в родильной палате, вытирал пот с моего лба и говорил, что я самая сильная и красивая женщина на свете. Я орала на него, обзывала его козлом и виновником всех моих страданий. Он кивал и соглашался.

А потом… Потом раздался крик. Громкий, требовательный, самый прекрасный звук на свете. Крик моего ребёнка.

— Поздравляю, — улыбнулась акушерка. — У вас мальчик. Богатырь. Четыре килограмма семьсот граммов.

Мне положили на грудь маленький, тёплый, орущий комочек. Я посмотрела на него и заплакала. Это был он. Наш сын. У него были тёмные волосики, сморщенное личико и крепко сжатые кулачки. Он был самым красивым малышом на свете.

— Привет, сынок, — прошептала я, целуя его в макушку. — Мы тебя так ждали.

Алекс стоял рядом и смотрел на нас. По его щекам текли слёзы. Он протянул руку и осторожно погладил малыша по голове.

— Спасибо, Уля, — прохрипел он. — Спасибо тебе за сына. Я самый счастливый человек на земле.

— Я знаю, — улыбнулась я сквозь слёзы. — И я тебя прощаю. За всё. Даже за то, что ты хотел назвать его Геннадием.

— Может, передумаешь? — с надеждой спросил он.

— Нет, — отрезала я, прижимая сына к себе. — Мы назовём его Платоном. Как и договаривались. А второе имя будет — Гордей. В честь твоего сумасшедшего брата.

— Платон Гордей Сарматов, — медленно произнёс Алекс, и на его лице расплылась счастливая улыбка. — Звучит. Звучит как имя будущего президента.

— Или рок-звезды, — добавила я. — С нашей-то семейкой.

И мы засмеялись. Прямо там, в родильной палате, в окружении врачей и нашего орущего сокровища. Мы смеялись и плакали, и были абсолютно, бесконечно счастливы.