Наталия Журавликова

Фиктивный отбор для лорда-чернокнижника

Аннотация:

Я сбежала от гнева отца, который собирался отдать меня замуж, и очутилась в странном и зловещем замке, связанная и с мешком на голове!

Теперь мне придется участвовать в фальшивом отборе, что проводится по приказу самого короля для нелюдимого лорда-чернокнижника.

Я должна провалиться и не дойти до финала. Да и сам “приз” совершенно не желает обзаводиться невестой. Наши интересы совпадают!

Но почему мне вдруг очень захотелось победить в этом фиктивном отборе?

Содержание:

Пролог

Глава 1. Филберт и его свобода

Глава 2. Амелия и ее печали

Глава 3. Проклятие и бегство

Глава 4. Фестонский замок

Глава 5. Филберт. Перед отбором

Глава 6. Амелия. Торжественная церемония

Глава 7. Первое испытание

Глава 8. Вечер в замке Фестон

Глава 9. Артефакт проверки родовой силы

Глава 10. Новая интрига

Глава 11. Филберт. Подстава на подставе

Глава 12. Амелия. Бал

Глава 13. Третье испытание

Глава 14. Вопиющее происшествие

Глава 15. Филберт. Вечер третьего дня отбора

Глава 16. Амелия. День отдыха

Глава 17. Четвертый тур отбора

Глава 18. Филберт. Интрига

Глава 19. Амелия. Вечер перед финалом

Глава 20. Пятое задание

Глава 21. Все проясняется

ФИНАЛ

Пролог

– Почему я должна сидеть с мешком на голове? Эй, есть тут кто-нибудь? - я старалась не выдать поглотившей меня паники.

– А кусаться опять не станешь? — глуховатый басок звучал плаксиво и как-то испуганно.

Ах, вот чья это была рука. Или нога, точно не помню, а на вкус не разберешь. От мысли, что я могла попробовать чью-то нижнюю конечность, стало дурно.

События последнего часа в моей памяти смешались в одну кучу. Драка в таверне, крики и беготня. Чьи-то огромные ручищи хватают сзади, я отбиваюсь, кусаюсь и царапаюсь, пока мне не накидывают на голову мешок… Кажется, раньше в нем хранили чеснок. От пыли глаза невозможно чесались, по щекам текли слезы.

В какую переделку я угодила? Стянутые за спиной руки болели, а интуиция подсказывала - это не самое худшее, что со мной может произойти.

Сквозь ткань был виден свет ламп, значит не пещера или еще какое совсем уж дикое место. Было страшно, но я не собиралась показывать похитителям свою слабость и умолять о пощаде.

– Что здесь творится? — прогремел новый голос. Мужской, глубокий баритон. В другое время я бы им заслушалась. — Кого это вы привели?

– Дык… Сказали брать. Для ровного счета не хватало.

Твердая рука стащила мешок и я увидела высокого, темноволосого мужчину в черной одежде.

Интерес на его привлекательном лице быстро сменился чуть ли не отвращением. Кажется, сейчас он наденет этот мешок мне обратно на голову, так я оскорбила его чувство прекрасного. Еще бы: волосы всклокочены, глаза слезятся, нос распух и хлюпает сам по себе. Красавица!

Я предостерегающе взвизгнула.

– Не советую кричать, — спокойно сказал мужчина, — вас услышим только мы с Ральфом.

И он кивнул в сторону своего подельника, нависшего надо мной бесформенной грудой живого веса.

– И что, берем? — заискивающе спросил здоровенный парнище. Как он с такими щеками в дверь проходит?

“Благодетель” окинул меня еще одним взглядом, задумчивым, оценивающим. А я в ответ рассматривала его, используя вновь обретенную возможность видеть. Не просто привлекательный, красивый. Волосы черные, как крыло ворона, прямые и блестящие, эффектным каскадом падают на плечи. Карие глаза с саркастичным прищуром обрамлены длинными ресницами.

Чувственный рот кривится в недоумении, как юная девица могла себя настолько запустить.

На широкие плечи накинут черный плащ, смотрится мрачновато, но стильно. Сильные пальцы поигрывают украшением в виде глаза. Амулет? Или может игрушка, чтобы нервы успокаивать. Весь его облик дышит мощью, энергией и ухоженностью. Этого мужчину легко представить верхом на таком же породистом, как и он скакуне, с элегантным хлыстом в руке. Или в лучшей ложе театра, где он наблюдает за игрой актеров.

Да такой будет хорош в любом приличном месте! Но почему-то сейчас находится не пойми где, в компании какого-то головореза с колобком вместо головы и разглядывает девицу, которую силой сюда притащили. Да еще и оценивает мою пригодность… к чему, интересно?

– В самый раз, — бросил он, отворачиваясь, — пусть Толле ее утверждает. Но если что, я ее тут не видел, ты знаешь, мне не положено.

– А руки мне развязать тоже не положено? - не вытерпела я. И чихнула.

Брюнет снова скривился. Надо же, нежный он какой.

– Ральф, освободи даму ,— распорядился он,— где ты ее вообще такую достал?

Щекастый великан виновато шмыгнул носом, освобождая мои запястья от веревок.

– В таверне, — признался он. — передохнуть зашел, а там - она, с посетителями общается, да так бойко! Одному пивной кружкой промеж глаз чуть не заехала. Так что я ее еще и спас.

– Вот спасибо, — прошипела я, разминая затекшие руки. На коже остались следы веревок, наверняка потом синяки еще вылезут.

– Отличная кандидатура! — вдруг расхохотался красавец. Смех у него тоже был приятный, пусть в данной ситуации и звучал оскорбительно. - Если остальные хоть немного похожи на эту, я выпишу вам с Толле премию.

– Еще увидимся! — красавец помахал мне рукой и подарил возможность лицезреть его спину. Полы плаща развевались, открывая стройные, мускулистые ноги в высоких сапогах из мягкой кожи дорогой выделки.

Это твой шанс, Мили! Дождавшись, когда брюнет выйдет и звук его шагов отдалится, я ухнула на пол. Пока Ральф не успел ничего понять, ткнулась лбом ему в колени, со всей силы. Наши два вопля слились в один. Мой боевой клич и его испуганный вой.

Похититель с грохотом рухнул на пол, а я опрометью кинулась к двери, не особенно думая, куда бежать дальше. Просто неслась по неожиданно длинному коридору, где, кажется, недавно натерли полы. По ним я и покатилась, как заправский конькобежец, вылетела на лестницу, где мне удалось на время затормозить, врезавшись в своего недавнего знакомого. От него еще и пахнет очень приятно!

Мы полетели вниз быстро и неудержимо. Я словно падала в бездну верхом на драконе, чьи черные крылья гордо раскинулись по сторонам… Увы, это всего лишь его плащ, который точно не удержит нас в воздухе.

К счастью, лестничный пролет был коротким, и падение закончилось быстро. Незнакомец успел сгруппироваться и стоял на четвереньках, упираясь ладонями в деревянный настил. Также натертый до блеска. А я висела на нем, крепко обхватив мускулистый торс.

– Господин Таммер? — услышали мы испуганный тенорок и одновременно задрали головы.

– Толле, ты как раз вовремя, — почти невозмутимо сказал мой… скакун, — мне понадобится твоя помощь, чтобы подняться. Кажется, я расшиб правое колено.

– А кто эта девушка? — белобрысый молодой человек рассеянно хлопал ресничками.

– Последняя участница. Отцепитесь уже от меня, сделайте одолжение!

Я откатилась от брюнета. Толле помог встать вначале ему, а потом мне. К нам вперевалку подгребал оживший Ральф.

– Уведите ее, — сказал красавец, морщась от боли. Теперь по моей вине он будет прихрамывать.

– Куда? — не понял блондинчик.

– В крыло к остальным девушкам, естественно! — раздраженно ответил тот, кого назвали Таммером. — И проследи, чтобы не сбежала. Можешь запереть ее в комнате.

– Никуда я с вами не пойду! — завопила я и снова хотела сопротивляться, но Ральф грубо обхватил меня, лишив возможности шевельнуть хоть одной рукой.

– У вас есть выбор, — холодно сообщил Таммер, — делаете, что вам велят, или отправляетесь в окружную тюрьму за покушение на лорда. Факт похищения доказать не получится, у меня есть два свидетеля.

– И чего вы хотите? — спросила я, все еще трепыхаясь.

– Узнаете совсем скоро. Если Ральф оставит вас в живых. Вы очень его рассердили. Да и меня тоже.

Лорд усмехнулся, снова развернулся ко мне спиной, подчеркивая возникшее между нами отчуждение, и похромал прочь по лестнице.

Глава 1. Филберт и его свобода

Почему он сейчас должен бросить свои дела и ехать в столицу?

Небесные духи побери эти светские обычаи!

Филберт Таммер, лорд округа Фестон, в ведении которого находятся пять городов и дюжина деревенек разного калибра, нервно трясся в своей золоченой карете. Штука пафосная, кричащая и абсолютно неудобная. Высокому Филберту пришлось скрючиться и чуть ли не к подбородку прижать колени. В голове от скуки завелась череда бесконечных мыслей о прошлом и настоящем.

Обычно Таммер жил затворником в Фестонском замке, изредка устраивая приемы, чтобы оповестить общественность о том, что еще жив.

Если бы ему дали волю, Фил закрылся в самой высокой башне роскошного дворца и дни напролет совершенствовал свой уровень колдовства. Это куда интереснее, чем вести светские беседы и отбиваться от чрезмерно ретивых дам, которые считают, что им срочно надо породниться.

Еще бы - Таммеры были родственниками короля Рейна, правящего монарха. А непосредственно Фил - его названным сыном.

Есть в их государстве такой обычай, когда рождаются дети, помимо родных матери с отцом привлекать еще и названных. Случись что, наследник без покровительства не останется.

Когда отец попросил Рейна взять под крылышко новорожденного Филберта, будущий король был принцем, причем ненаследным. Перед ним имелись два претендента на трон, его старшие братья.

Первым сюрпризом стало отречение от престола главного наследника всего через полгода после коронации. Он женился на своей первой любви и сбежал с ней в какую-то глушь. Второй по очереди брат продержался дольше, почти два года. Но и его ждала роковая участь. На балу, созванном специально для претенденток на руку и сердце короля, монарх увлекся самой красивой из девушек. Но вот казус - таковой оказалась официантка.

Жениться на ней королю Бельвейта было не положено, поэтому он нахлобучил корону на голову Рейна и спешно отбыл с возлюбленной в ту же глушь, что и предшественник.

Филберт тогда был подростком и уже страстно поглощен чернокнижием. Глядя, как серьезные, взрослые люди бросают настоящие, важные вещи, чтобы вступить в брак, он дал себе зарок: никогда не жениться.

Поэтому разговор, который завел с ним Рейн, едва Филу исполнилось восемнадцать, неприятно его удивил.

– Увы, мальчик мой, Ромуальда, твоего дорогого папы давно нет с нами, — с грустью сказал король после именинной вечеринки, - но у тебя есть названый отец. И я обещал своему другу и кузену, что сделаю все для твоего счастья.

– Я счастлив, ваше величество, — честными глазами уставился на него Фил, прижимая к груди подаренный на день рождения старинный гримуар, колдовскую книгу, которой владели великие маги прошлого.

– Ромуальд превыше всего на свете ценил свою семью и успешный брак.

Фил сглотнул. Да, так ценил, что маму смог пережить всего на год, не вынес тоски по супруге, которой его лишил несчастный случай на охоте.

– И он хотел бы и для тебя такого счастья, — продолжал король.

Счастья? Филберт вздрогнул и сильнее обхватил книгу.

Чего для него хотел отец? Полной зависимости от другого человека? Так, чтобы не дышать без нее, не радоваться жизни? Отдать свою радость на чужое попечение и вручить сердце в чьи-то руки?

Не бывать такому!

– Выполняя его волю, я хочу сообщить тебе приятнейшую новость, сынок!

В седой бороде Рейна засияла теплая улыбка.

– Ты уже достиг возраста, когда начинает прибывать мужская сила. Я мог бы провести для тебя обычный бал невест, но твой отец настаивал на отборе. Именно так он и встретил свою суженую.

– Отбор? — Фил запаниковал.

– Да. Ромуальд оставил документ, где подробно прописал, как должен пройти отбор. И ты обязан ему следовать.

Король протянул названному сыну свиток.

Филберт внимательно изучил длинный документ. Уж что-то, а с информацией он работать умел.

– Согласно воле твоего отца, — продолжал Рейн, — созывается отбор с участием двенадцати претенденток. Нам повезло, что Ромуальд такой основательный человек, он подробнейшим образом прописал каждое из пяти испытаний для девушек.

– Здесь сказано, что после каждого отсеиваются негодные кандидатки, — прочел Фил.

– Совершенно верно, — согласился названный батюшка.

– И что по окончании испытаний я должен буду жениться на той, что пройдет их достойно и оставит далеко позади своих соперниц.

– Правильно, — улыбнулся король, все еще не чувствуя подвох, — иначе лишишься своих земель и титула. Ведь все это нужно, чтобы передавать наследникам.

– Стало быть, не будет достойной - некого и в невесты брать, — засмеялся Филберт.

– Я тебя уверяю, — отмахнулся Рейн беззаботно, — она обязательно найдется.

Карета остановилась, воспоминания рассеялись, и Филберт выбрался наружу, вдохнул полной грудью свежий воздух, а затем направился во дворец.

Рейн нервно ходил перед троном вперед-назад. Увидев названного сына, обрушился на него с упреками.

– Почему я должен чувствовать себя виноватым перед Ромуальдом?

– Даже и не знаю, что сказать, — пожал плечами Филберт. Он уже был далеко не мальчишкой и родителей своих помнил не то чтобы слишком хорошо.

– Мне много лет, ты знаешь, — лицо Рейна стало печальным, — с тех пор, как тебе исполнилось восемнадцать, мы провели уже четыре отбора. Четыре! И все они закончились полным провалом. Ни одна участница не дошла до финала испытаний. В этот раз будет так же?

– В этот раз? — удивился Фил. — Мы договорились проводить их раз в пять лет. И сейчас прошло гораздо меньше времени, король.

– И у меня, знаешь ли, его остается все меньше, сынок! — Рейн рубанул рукой воздух. – Я сам два раза за это время успел жениться. У меня родилось четверо детей. А ты все еще одинок и не познал радостей семейной жизни. Я ужасный друг и отвратительный названный отец.

– Вы прекрасный отец, и названный и неназванный, — поспешил его успокоить Филберт.

– Рад, что ты так считаешь. Тогда ты поймешь, почему через две недели в Фестонском замке пройдет внеплановый отбор невест. Я стар и боюсь не дождаться конца очередной пятилетки. И попробуй только на этот раз упустить свою истинную любовь!

– А если не найдется достойной меня девушки? — насторожился Фил.

– Что ж, — вздохнул король, — видно, действительно не судьба. Считай, что этот отбор будет последним. Но я лично удостоверюсь в том, что ты не придираешься к благородным красавицам и они сами проваливают испытания.

Фил влетел в замок с ретивостью, совсем ему не свойственной. Лорд чернокнижник обладал определенной статью и двигался как благородная особа. Которая уж точно не будет открывать с ноги кованную дверь и вопить:

– Ральф! Тащи сюда Толле! У нас отбор!

Пухлощекий громила растерянно притопал, судя по всему, из кухни, где любезничал с поварихой Барбарой.

– Что, уже пять лет прошло? — спросил он, округляя глаза. — Как же быстро летит время, будь оно неладно.

– Это внеплановый отбор, — мрачно бросил Фил, понимая, что не стоит пускаться в объяснения по поводу календаря.

– Ух, — вздохнул облегченно помощник, — а то я уж подумал, что пропустил рождение племянника. Сестрица на сносях, и если прошло столько лет, ребеночек вылез бы уже давно. Вот бы получил я от мамаши на орехи. Точно, сейчас тот же день, что и с утра?

– Точно, — Филберт начал раздражаться. Иногда Ральф казался совсем уж тупым. Но при этом он добродушный и преданный ему, как собака. Такое редко в наши дни встретишь, да еще за столь скромное вознаграждение.

Их дерзкая компашка - Толле, Ральф и Филберт, вместе провернула уже четыре предыдущих подставных отбора.

Кто бы мог поверить, что верзила и блондин - кровные братья? Правда, только лишь по отцу. Садовник Таммеров, Крипп, любил хорошеньких женщин. Впрочем, некрасивых в его картине мира не существовало вовсе. Дамы считались прекрасными по умолчанию, уже просто по признаку пола. Поэтому Филберт совсем не удивился бы, узнай он, что Ральф - вылитая мамочка.

Через полчаса троица встретилась в кабинете Фила. Точнее, в одном из кабинетов. Их у Таммера было полдюжины, для разных задач. И его укромная, заповедная башня в число этих кабинетов не входила.

В помещении, где собрались заговорщики, лорд-чернокнижник обычно читал свежую прессу. Так что это больше даже читальная, заваленная газетами. Они были повсюду - на столе, под столом, на стульях, под стульями, вместо стульев…

– Толле, в нашем Фестоне еще остались дурнушки? — спросил Филберт. — Требования те же - ни одна не должна дойти до последнего испытания.

– Это несложно, — обрадовался Толле, — все равно мало кто из благородных отцов согласится отправить на отбор своих дочерей. Лишь самые упертые, которые думают, что уж их-то девочка точно полюбится мрачному лорду.

– Боюсь, ты недооцениваешь сложность на этот раз, мой друг, — вздохнул Фил, — видишь ли, мой названный батюшка решил оставить наконец мое счастье на усмотрение бога судьбы. Этот отбор будет последним. И если он закончится, как остальные, от меня наконец отвяжутся. И даже мои владения не заберут, что приятно. Я здесь за эти годы устроил идеальный корпус чернокнижника.

– Так чего вы боитесь, лорд? — осторожно поинтересовался Толле. От брата он отличался умом и проницательностью.

– Король Рейн лично приедет удостовериться, что нет никакого подвоха и невесты вылетают одна за одной по причине их полной несостоятельности. Так что ты должен особенно постараться. Вы с Ральфом можете объехать все деревеньки Фестона, если надо - и к соседям загляните. Отыщите мне дур первостатейных, но убедительных. Чтобы в каждой была какая-то изюминка и хотя бы легкий налет аристократичности. Глаза красивые или пальчики тонкие. Иначе батюшка поймет, как мы тут кандидаток набираем.

– Конечно, лорд, мы придумаем каждой правдоподобную легенду и поработаем над образом, - кивнул Толле. Он всегда все схватывал на лету.

У них было всего-то десять дней, чтобы найти и доставить в замок кандидаток, способных достойно провалить отбор. Затем отводилось три дня на подготовку и подгонку нарядов. За это время тем, что совсем не умели держаться в приличном обществе, с помощью магии и убеждения успевали придать видимость лоска.

Участницы должны быть молодыми, отличаться каким-то талантом или хотя бы его проблесками, чтобы король поверил, что они в принципе могли пробиться на отбор. К счастью, совсем уж высокого происхождения не требовалось. Не простолюдинка - и ладно. Правда, в прошлый раз Ральф набирал желающих стать женой лорда и среди дочерей зажиточных крестьян. Толле справил им липовые грамоты о “чистоте крови”, которые не могли помочь им пройти испытание, где эта самая “чистота” выявлялась магическим образом. Так отсеялись сразу несколько “лишних”.

Коварно? Может быть. Зато все получили утешительные призы. Хотя периодически лорд Таммер слышал жалобы, будто отсеянные невесты мыкаются потом в поисках женихов. Вроде как что-то в них не то оказалось, раз не справились с простыми заданиями.

Насчет простых Фил поспорил бы. Его папа обладал недурной фантазией и кандидаткам действительно приходилось попотеть.

Брррр… потные красавицы - звучит очень непривлекательно.

Нет, лорд Таммер, конечно же, затворник и чернокнижник, но во всем остальном - совершенно нормальный, здоровый молодой мужчина. Которому время от времени требуется женское внимание. Но получать он его предпочитал вдали от Фестона, чтобы не провоцировать выматывающих скандалов с вызовами на дуэль. Пусть даже у его потенциальных противников и не было ни одного шанса на победу.

Увы, в этот раз Толле и Ральф столкнулись с гораздо большими проблемами, чем обычно, набирая желающих участвовать в отборе.

Собственно, желающих было всего трое, две - дочки местных баронетов и одна - из соседней провинции. Девушки с определенным общественным статусом, и подходящие случаю недостатки Толле смог найти лишь у двоих. Третья была практически идеальна и для провального отбора не годилась. Такая могла и до конца его пройти.

Поэтому всеми правдами и неправдами пришлось отсеивать леди совершенство еще на стадии согласования кандидатур.

Остальных пришлось отыскивать, уговаривать и даже запугивать.

– Сегодня последний день, когда мы должны укомплектовать всю группу наших участниц! — Толле нервно дергал себя за волосы. — Ралфик, обязательно приведи нам кого-нибудь.

– Дык, - великан почесал в затылке, - не хотят они за лорда бороться. Говорят - знаем мы отборы ваши, разочарование одно, хоть и призы хорошие.

– Родненький, ну придумай что-нибудь! – Толле жалобно смотрел на брата. — В крайнем случае, можешь даже похитить. Как-нибудь уж объяснимся потом, денег посулим, если надо. Но лучше запугай. Когда им страшно, они скованные и легче проваливают испытания.

Легко сказать: “придумай”, когда у тебя в голове будто шестеренки не смазанные ворочаются. Метод как в первых двух отборах: “Красавица, а вы бы не хотели замуж за нашего лорда сходить”, уже не действовал. А выдумку проявлять Ральф не умел.

Несколько часов слонялся он по улицам, даже не замечая, как отцы и матери семейств утаскивают домой дочерей при его появлении.

Он устал и проголодался, когда взгляд его по счастью остановился на приветливой вывеске таверны.

Глава 2. Амелия и ее печали

– Этот мазок смотрится слишком неряшливо, моя прекрасная мизи. Будто вы искали, как вытереть кисточку и кроме холста ничего не нашлось.

Дилмор, мой преподаватель живописи, скорбно поджал и без того тоненькие губы. Он бился со мной уже полгода, а я все никак не научилась создавать шедевры, достойные его ученицы.

– Разве это пес? Это взбесившаяся щетка для мытья пола! — поток его критики не ослабевал.

Я думала только о том, как бы сбежать от зануды и почитать книжку. Это развлечение как раз по мне. Больше я люблю разве что прогулки верхом на своем Лавви, чистокровном скакуне, с родословной не менее древней, чем моя. А может он по части благородства и моего папеньку превзойдет.

От этой мысли я прыснула в кулак, чем повергла Дилмора в ужас.

– Вы очень несерьезно подходите к рисованию, — расстроился он окончательно.

От лавины его скорби меня спасла Митти, наша служанка. Ну, это я сначала думала, что спасла.

По крайней мере, она сунула свой шустрый нос в дверь “артистической” и сообщила, что меня ждут маменька и папенька, и оба в крайнем нетерпении.

Мне сразу стало интересно, чего им там не терпится. Может, задумали новое кругосветное путешествие? Было бы неплохо. Из последнего я привезла потрясающей красоты коралловое ожерелье.

Но все оказалось куда как хуже. Родители позвали меня в уютную чайную, где я и сама любила прятаться от занятий.

– Мили! — папа просиял и от радости чуть не пролил чай, который как раз собирался испробовать.

– У нас с батюшкой великолепные новости для тебя, дорогая, — сказала мама.

Они сидели за круглым столиком, друг напротив друга, а между ними стояли тарелочки с печеньем и коржиками. Семейная идиллия!

– Мне очень хочется их услышать, — потупив глаза, как подобает воспитанной дочери, я присела на третий стул.

Однако, новости оказались совершенно не теми, на которые я рассчитывала.

– Амелия, — торжественно начал отец, — тебе уже исполнилось восемнадцать…

– Год назад, — уточнила я, — вы наконец решились отдать меня на обучение за пределами нашего округа?

– Нет, что ты! — мама замахала руками. — Твое домашнее образование куда как успешнее! Сколько ты усвоила на индивидуальных занятиях, не дадут и пять курсов самой престижной академии магии округа. Тем более что большая часть ее преподавателей ездит к нам шесть раз в неделю делиться с тобой знаниями.

Да уж, мой обычный день расписан не то чтобы по часам. По минутам. И живопись самое простое, пожалуй.

– Тогда чем вы хотите меня порадовать?

– Мили, — продолжил папа, — мы знаем, о чем мечтает каждая девочка в твоем возрате. О красивом, щедром и благородном женихе.

– Да? — искренне удивилась я. — Меня бы больше порадовала новая лошадка в мою личную конюшню. Недавно я видела у нашего заводчика совершенно потрясающий экземпляр.

– Покажешь потом, когда мы будем подсказывать жениху насчет свадебного подарка, — хихикнула мама.

– Вы уже все решили? — я переводила ошарашенный взгляд с одного родителя на другого.

– Нет, конечно же, — успокоил папа, — окончательное решение примешь ты сама. Выберешь одного из тех достойнейших четырех кандидатов, которых мы пригласили в наше поместье. И это не обсуждается.

– Четверо женихов? — меня разобрала оторопь. — Это что же, вы устраиваете отбор?

– Можно и так сказать, — радостно подпрыгнула на своем стуле мама, — а я все не могла вспомнить подходящее слово. Я тебе даже завидую, дорогая! Получить в твоем возрасте возможность выбирать из лучших!

– Но-но! — в голосе папы послышался металл, мама, кажется, поняла, что сказала лишнего и поспешила исправить ситуацию.

– Я совершенно счастлива в браке, — но у нашей девочки может быть еще лучше. Кажется, опять что-то не то сказала…

– Словом, завтра у тебя великий день, — спас положение папа, но я понимала, что маму еще ждет серьезный разбор полетов, — торжественный прием в нашем доме.

– Завтра? — растерялась я. — Да как же это? А подготовка? А платье? А порыдать над моей несчастной девичьей судьбой?

– Все уже готово, — папа поставил чашку на стол, — ты постоянно занята уроками и не заметила, что мы подготовили бальный зал. И новый наряд тебе тоже пошили.

– Без меня? — ужаснулась я. — А кто же его примерял?

– У Августины есть все твои мерки, — вмешалась мама, — она уже создала великолепное платье, тебе осталось только примерить, что получилось. Густа еще успеет внести исправления до завтра. И после встречи с портнихой посмотришь на портреты женихов. Рыдать о своей судьбе тебе точно потом не захочется!

Мама мечтательно вздохнула, затем спохватилась и посмотрела на папу, вид которого не предвещал ничего хорошего.

Отбор? Я была вне себя от негодования.

Да, наше семейство настолько благородное, что женихи начали выстраиваться в очередь еще когда по королевству прокатилось известие о моем рождении. Нет, конечно не сами женихи выстраивались, а их родители. И даже парочка семей, где ребенка еще не было, но супруги были уверены, что еще годик-полтора, и у них обязательно появится сын и наследник.

Мой отец - герцог Альфед Ронн, владелец шикарного поместья, в составе которого три деревни и столько же полей и лесов. А также губернатор всего округа, пусть он и находится далеко от столицы.

Пока его не злишь, производит впечатление человека почти покладистого. Но в губернаторах с мягким характером долго не усидишь, так что Альфед Ронн на самом деле жесткий управленец, который просто не воспринимает, когда ему перечат. Не сомневаюсь, что идея выдать меня замуж принадлежит ему.

Породниться с нашей семьей считается огромной честью, потому что род папы уходит корнями в глубокую магическую древность и все его предки - чародеи с уникальными способностями.

Мама, Медея Флемм-Ронн, по этой части ничуть ему не уступает, так как происходит из семейства высших фей и по желанию может материализовать у себя крылья.

У меня тоже есть некоторые способности к магии, но я больше пошла в папу. Заклинания, работа с артефактами, никаких прозрачных крылышек. Если я и фея - то водяная. Именно этой стихии принадлежит мой дар. Да и не надо крыльев. Скакать на коне мне нравится куда больше.

Что ж, посмотрю, что там за красавцев мне приготовили, вдруг да приглянется кто?

– Это платье или торт из ткани? — уточнила я на всякий случай

– Ой, мизи Амелия, — добродушно рассмеялась наша семейная портниха Августина, — это ты в этом наряде как торт, согласно моей задумке. Лакомый кусочек, который достанется только самому смелому.

– Перспективка так себе, — скривилась я.

– Да только папеньку своего ты не переспоришь, — вздохнула Августина, — он у тебя несовременных взглядов.

– Точно, — я продолжала гипнотизировать отраженное в зеркале нежно-лимонное воздушное нечто, украшенное взбитыми сливками кружев и моей головой.

Хотя нет, моя голова его как раз не очень украшала, поскольку была лохматая и злая.

– Можешь вылезать из тор… то есть платья, — разрешила портниха, — мне тут все уже понятно, завтра будешь красавица. В паре мест ушить осталось.

Наряд был красивый. Но не в моем стиле. Я рискую запутаться завтра в этом ворохе нижних юбок и юбочек. Их было так много, что на верхнюю часть ткани почти не осталось, видимо. Плечи очень уж открытые, хоть на них и кружевная накидка предполагается.

Поблагодарив Августину, я отправилась смиряться с незбежным, то есть рассматривать портреты и карточки с характеристиками женихов.

Мама утащила меня в библиотеку, и глаза ее сияли нетерпением, словно она себе сумочку выбирала, а не мужа для дочки.

– Вот это - Вольфганг Метте, сын графа Метте. Из семьи драконов. Ох, как они мне раньше нравились. Но не будем об этом.

Выдающейся особенностью Вольфганга Метте была нижняя челюсть. Затмить ее могли разве что чрезмерно развитые надбровные дуги. Абсолютно черные глаза посажены так глубоко, что их и заметить можно не сразу.

– Он и в человеческом облике - вылитый дракон, — поразилась я.

– Ага, хорош, правда? — захлопала в ладоши мама. — Смотри, тут написано, что он увлекается фехтованием, плаванием и умеет играть на скрипке. Какая прелесть!

– На скрипке? Однако! Наверное, он без труда придерживает инструмент челюстью, ему и руки для этого не нужны.

– Что, не нравится? — огорчилась мама. — Смотри, какой дальше красавец. Потомственный маркиз Делефель, эльф, наследник даже нескольких титулов!

Она протянула мне изображение эфемерного юноши с огромными лучистыми глазами.

– Мам, муж в семье не должен быть красивее жены, — запротестовала я.

– Тогда бери Метте и не капризничай, — резонно предложила мама.

– Я подумаю. Давай остальных посмотрим.

– Огни Кумер, — прочитала родительница, — владелец небольшого поместья на Севере Бельвейта, наследник древней магии ирлингов.

– Ирлингов? Он что, с крылышками? — испугалась я. — Это ж перья по всему дому.

– Это от неправильного питания только бывает, — не согласилась мама, — уверена, у него сбалансированный рацион. Тут написано, Огни приветствует соблюдение режима, четкий график дня и мечтает вместе с будущей женой проводить вечера за чтением вслух поучительной литературы.

– Азбуки что ли? — насторожилась я. — Мам, он зануда! Я таких за половину улицы чую. Показывай последнего.

– Ой, а это большая честь, — кажется, она слегка испугалась. Или не слегка. — Сдается мне, доченька, всю эту суету с четырьмя женихами наш папа придумал ради этого красавца.

Мама протянула жесткую карточку с портретом. С него на меня требовательно смотрел немолодой мужчина черными с бородой и усами, чуть подернутыми серебром.

– Это Людвиг, — сказала она, и слегка покраснела, — Хеммель. Темный маг, высокопоставленный вельможа при дворе короля Рейна. Хорош, даже столько лет спустя.

– Ты с ним была знакома в молодости?

– Я и сейчас не старуха! — обиделась мама.

– Ну, в той другой молодости, до замужества, — попыталась исправить я ошибку.

– Да, мы вместе заканчивали академию магии Бельвейта. Он очень интересный, только его магия… ну она очень темная. Совсем. И характер жесткий.

– Даже по сравнению с папиным? — не поверила я.

– О чем ты, деточка! — засмеялась мама. — Людвиг совершенно не воспринимает чужого мнения. Но оно у него всегда самое верное, так что соглашаться с ним не только безопасно, но и благоразумно.

Все понятно. Родители видят меня женой этого властного старика. А остальных женихов за компанию позвали. Папа будет подталкивать меня к “верному” выбору.

– Я бы хотела выспаться перед завтрашним важным событием, — мне надо было хорошенько обдумать, что делать дальше.

– Но ведь только шесть вечера! — удивилась мама.

– Вот и замечательно! — чрезмерно бодро ответила я. — Значит, очень хорошо высплюсь.

Я закрылась в своей комнате и села на кровать, держась за голову. Сказать, что ни один из предлагаемых кандидатов мне не понравился - мало. Все они показались очень неприятными, особенно тот самый Хеммель, которого в итоге меня вынудят выбрать.

Сказаться больной?

Запереться и никого не пускать? Всё это не подходит.

Заявить, что мне не по вкусу не один из женихов? Я слишком хорошо знала своего отца. На такой случай у него было универсальное решение: не можешь выбрать сама, я тебе помогу. И передаст меня в жесткие руки Хеммеля.

Наверняка, на это он и рассчитывал.

Почему знатный вельможа согласился принять участие в борьбе за мою руку? Тут тоже все просто. У нас запрещены браки по принуждению среди лиц высшего сословия. Поэтому распространены балы невест и женихов, а для тех кто рангом посолиднее - целые отборы. Но если девушка никак не может определиться, с кем же ей остаться, отец решает за нее.

Что ж, если я не могу отказаться от жениха, сделаю так, чтобы он отказался от меня.

Как симпатичная, молодая наследница богатой губернаторской семьи, дочка герцога с безупречным воспитанием…ладно, образованием, может стать резко непривлекательной для охотников за приличными невестами?

Ответ прост - с помощью магии!

Превратить себя в дурнушку на сутки?

Может не сработать. Даже если обожаемый матушкой Хеммель отвернет от меня свой породистый нос, тот же дракон Метте или небогатый, но благородный любитель режима дня Огни с удовольствием подберут отвергнутую барышню. А папа из вредности меня кому-то из них сдаст.

Я задумчиво перелистывала страницы колдовской книги, в поисках решения своей довольно щекотливой задачки.

Как оттолкнуть от себя всех сразу? Какую придумать ложь, чтобы убедить их в своей непригодности к роли супруги?

Ложь… а что если зайти с другого конца? Помнится, папа всегда считал, что неприкрытая правда сгубила больше судеб, чем грамотно доработанная реальность.

Время было глубоко за полночь, когда мне пришла в голову эта восхитительная мысль. Не уверена, правда, что здравая. Но обдумывать я ее долго не стала, а кинулась воплощать, используя свое собственное, не книжное, волшебство.

Водному магу ничего не стоит выполнить ряд интересных и зрелищных фокусов: запустить фонтаном воду из озера, а потом заставить эту переливающуюся самоцветами в солнечных лучах струю вращаться вокруг себя, как обруч. Я даже шарфик себе могу из воды сделать! И она будет держать форму, при этом постоянно двигаясь.

Но это все так, баловство. Главное же мое мастерство скрыто от посторонних глаз. Я умею договариваться с этой чудесной прозрачной субстанцией. Правда, когда она в жидком виде. С кубиками льда в беседу вступить не получится. Но заговорить стакан компота запросто смогу. Или ведро. Да что там, хоть бочку.

Всю ночь я провела за чародейством. Ни одна емкость с водой и прочей жидкостью не осталась без моего внимания. Нас ожидает удивительный бал, где все будут говорить друг другу одну лишь правду! И посмотрим, к чему это приведет.

Уже под утро я улеглась спать, довольная собой и уверенная, что нашла шикарный выход из затруднительной ситуации.

– Мизи, — кажется, уже через несколько минут меня разбудил голос служанки, — время близко к полудню, а вы еще из кровати не вылезали. Вот-вот к нам начнут прибывать важные господа, которых дома видно обедом не кормят, вот они и являются раньше времени.

Я села в кровати, соображая, какой сегодня день.

– Что-то вы помятая такая, радость моя! — продолжала горничная, женщина средних лет, чуть постарше моей мамы. — Сами из кровати выбраться в состоянии, или мне еще и за ноги вас вытаскивать? Современные девицы считают доблестью, когда им доводится палец о палец ударить.

– Я вообще-то много работаю, Митти, — оборонялась я, еще толком не проснувшись.

– Работаете? Эта вот мазня, которой матушка ваша увешивает стену своего кабинета, по-вашему, работа? Раньше благородных мизи хоть вышивать учили. В случае чего, мужу носки потом заштопать можно. А сейчас?

– Митти! Что на тебя нашло? — я наконец сообразила, что обычно тихая и скромная служанка как-то слишком разошлась.

– Что, правда глаза колет? — с вызовом спросила. — Сами-то пигалица еще малолетняя, а ко мне со снисхождением вечно каким-то!

Правда глаза колет… Правда!

– Митти, пила ли ты что-нибудь с утра? — выпалила я, холодея от своей догадки.

– Совсем я что ли, по-вашему, непутящая? Чтобы с утра заливать как портовый грузчик? Скажите еще, в кабак бегала.

– Нет, не в кабак, — я соскочила с кровати, — чай, морс, воду?

– Ишь, заботливая какая, чай я пила, да, — служанка смягчилась, — извините, лишнего я на вас что-то завелась, сама не пойму, что нашло такого, мизи. Не серчайте. Но картины ваши все же отвратные.

Значит, действует моя водица! Легкомысленно порадовалась и побежала готовиться дальше, тем более меня уже пришли наряжать. Августина всегда отличалась правдивым и крутым нравом, так что особой разницы в ее поведении я не заметила, поэтому вскоре даже забыла о своем ночном колдовстве. Тем более, что и сама не особенно верила, что оно не выветрится хотя бы до обеда. Не такой я еще сильный и опытный маг. Повеселилась и будет.

Наш бальный зал сиял сегодня особенным великолепием. Тысячи свечей заполняли ровным светом огромное пространство, и сумрак, который уже начал сгущаться за высоким панорамным окном, казался чуть ли не ночной тьмой. Столики были расставлены у стен, освобождая место для танцев и разговоров. Музыканты выводили что-то прекрасное, расположившись на невысоком подиуме напротив окна.

Я вошла последней, как и положено украшению праздника. И с порога меня огорошили фразой:

– Ох, хороша девчоночка! Чисто пирожное, хоть сразу десертную ложку доставай!

Повертев головой, я увидела говорящего. Крылатый-пернатый зануда Огни! Какая ему сдоба, он же за режим и диету!

– Да твой черпак о такую погнется! Не твоего полета лебедушка!

Да это же…Вольфганг Метте, драконий графинчик. Стоит, сжимает бокал в своих словно вырубленных из куска дерева пальцах, смотрит на меня, отвесив свою гранитную челюсть.

– Сегодня все какие-то странные, — сзади подошел папа, промакивая лоб белоснежным платком, — нервничают от значимости события, вероятно, несут не пойми что.

А заварушка только начиналась.

– Может, вы еще и битву на своих ложках устроите? — подал голос третий соперник, капризного вида маркиз Делефель. Его острые уши нацелились в потолок, кончики побледнели, должно быть от гнева.

– Угораздило же попасть в такое плебейское место! Сальные шуточки, потные подмышки! Фу! Даже большое приданое и дополнительный вес в обществе не окупит сегодняшних мучений. Да и невеста не в моем вкусе. Терпеть не могу желтый.

Я беспомощно озиралась. В зале были, конечно же не только мои потенциальные женихи. Друзья семейства, родня, просто любители вечеринок… и все сейчас с интересом следили за многообещающей словесной дуэлью, отвешивая не менее колкие замечания.

А где же главный претендент на мою руку без сердца? Уж не с ним ли воркует у дальнего столика моя матушка?

Глава 3. Проклятие и бегство

– Позор на мою седую голову, — пробормотал отец, ошарашенно глядя на чуть ли не флиртующую парочку.

Широким шагом он преодолел добрую половину зала за несколько секунд. Я семенила следом, стараясь не отставать. Мы даже успели услышать кусочек беседы. Людвиг Хеммель и моя мама попивали какой-то изысканный напиток. Их руки лежали на столе, и пусть до соприкосновения пальцев было еще приличное расстояние, на словах эта пара не была столь же скромной.

– Приезжая сюда, я надеялся, что твоя дочь хотя бы наполовину так же хороша, как ты в юности, Медея… и настолько же горяча!

Мама смущенно захихикала:

– Ах, Людвиг, какие же мы глупые с тобой были! Но моя жизнь сложилась все же неплохо, надо признать.

Тут она заметила нас с папой.

– А вот и моя девочка! Так хочется, чтобы она обрела свое женское счастье рядом с подходящим мужчиной.

Хеммель с интересом окинул меня взглядом, отпил из бокала и выдал:

– Что ж, это не просто возможность подобраться ближе к тебе, Медея, но и сам по себе неплохой вариант.

– Да что здесь происходит, гракханы возьми вас за ногу! — папа вышел из себя и говорил так громко, что к столику начали подтягиваться зрители. — Ваши высказывания о моей семье непозволительны, лорд Хеммель! Я требую покинуть мой дом!

– Жаль, — искренне огорчился Людвиг, — дочка у вас и правда прелестная. Как и жена. Вы счастливчик.

Желваки на папиных скулах заходили так, будто сейчас отлетят от лица и заживут собственной жизнью.

Я думала, он бросится на Хеммеля с кулаками, и уже прикидывала, как его остановить, но тут папа пристально посмотрел на бокал в руке лорда.

А потом на меня. Ничего не сказав, подошел к столу ближе и взял графин, из которого наливались напитки, поднес к носу, затем погладил круглый бок сосуда, задержав ладонь и прикрыв глаза.

И закричал на весь зал:

– Амелия!

– Я здесь, отец, — мне стало понятно, что впереди буря. Но я и не подозревала, насколько мощная.

– С вашего позволения, я вас оставлю, - обратился папа ко всем присутствующим сразу.

Схватив меня за руку, потащил вон из зала, рывком открыл дверь в свой кабинет. Когда мы закрылись, наконец, дал себе волю.

– Амелия! — его лицо приобрело багровый оттенок, глаза полыхали настоящим огнем. — О чем ты думала, когда навела чары на все напитки в доме?

– О том, как славно, когда все честны друг с другом, — попыталась я как-то сгладить обстановку.

– На мое счастье, я не пил ничего домашнего сегодня, — отец заходил по кабинету, — только воду, которую для меня доставили из минерального источника.

Точно, у папы несколько дней наблюдались небольшие проблемы со здоровьем и он действительно пил лишь свою целебную водичку.

– Ты хоть понимаешь, что натворила? — перестав бегать, он посмотрел мне в глаза так, что стало жутко.

– Отец, скоро волшебство выветрится, и они почти все забудут. По крайней мере, должны.

– Зато я буду это помнить, — буркнул папа, — почему ты такая упрямая? Сегодня наступил предел моему терпению! Использовать свой дар, чтобы отца своего позорить?

– Я не хотела…

– Не хотела? — он распалялся все больше, казалось, сейчас ударит. — Ты стала причиной этой унизительной сцены между твоей матерью и Хеммелем! Я не смогу с ним после этого породниться! Что, довольна?

На самом деле, меня это устраивало. А вот отца окончательно привело в бешенство.

– Амелия Вирджиния Ронн! Проклинаю тебя своим отцовским словом! - прорычал он. — Ты лишишься своей магии до последней капли… И вернешь ее только когда сама искренне захочешь выйти замуж!

Между нами появилась небольшая ярко-желтая молния. Сверкнув, она рассыпалась мелкими точками, распылившись по комнате.

– Да будет так! — торжественно закончил отец.

– Ты… ты проклял меня? — я не могла поверить в случившееся. Над головой моей заполошенно носилась мелкая лимонного цвета птичка, голося, как будто и ее тоже прокляли. Откуда она взялась?

– И это еще великодушно по отношению к тебе!

– Великодушно? Теперь у меня никогда, никогда не будет магии! — по моим щекам катились слезы. — Я никогда не пожелаю выйти ни за кого из этих твоих напыщенных маркизов и глуповатых графских сынков!

– Тогда - наслаждайся жизнью обычного человека, — отец пожал плечами, — вечер ты все равно испортила, так что можешь идти в свою комнату. Тебе есть, о чем подумать.

О, да! Пищи для размышлений было предостаточно. Но сейчас мне совсем не хотелось делать выводы. Возможно, зря. Я вылетела из кабинета, машинально отметив, что странная птаха сделала то же самое. Куда она дальше подастся? Впрочем, неважно.

Действительно, мое поведение по меркам общества совершенно возмутительно. Я ведь и сама не верила, что магия окажется настолько действенной и ощущала вину и стыд за все произошедшее. Но… как еще мне себя защитить, отстоять право вступать или не вступать в брак? Ведь я человек! Разумное создание с собственной волей. Разве можно со мной так было поступать?

Ворвавшись к себе, я принялась собирать вещи.

Ноги моей тут больше не будет. Лучше столкнуться с трудностями самостоятельной жизни, чем подчиняться отцовским требованиям.

Сейчас, пока отец улаживает неловкость с гостями или, возможно, расколдовывает их, самое время бежать. Даже можно через окно не вылезать.

Побросав все, что мне казалось самым необходимым, в небольшой чемодан, я переоделась в удобное дорожное платье и практичную обувь и покинула родительский дом через черный вход для прислуги.

Сначала я собиралась сбежать на Лавви, моем коне. Но поразмыслив, поняла, что так меня быстро заметят. Мизи Амелия Ронн на своем скакуне - один из символов нашей округи. Пока я доеду хоть куда-нибудь, со мной успеет поздороваться половина местного населения, справиться о здоровье папеньки и маменьки, попросить кланяться губернатору и прочее-прочее. А Лавви объестся яблок и морковки, которыми его будут угощать щедрые граждане. Мне кажется, они на улицу не выходят, не захватив лакомство на случай встречи со мной.

Я не оговорилась - именно со мной, не с Лавви. Несколько раз, когда я прогуливалась на своих двоих, а не верхом, мне и то нет-нет да и совали в карманы кто яблочко, кто подсушенный хлебушек.

Так что прости, милый конек, в этот путь я отправлюсь без тебя. На мне была накидка с капюшоном, прикрывавшим лицо. На улице совсем стемнело и редкие прохожие от меня шарахались. Очень зловеще я выглядела, особенно под рассеянными лучами подслеповатых фонарей.

Один раз правда, ко мне пытался подкатить подвыпивший любитель ночных приставаний, но он еле держался на ногах.

– Юная прекрасная мизи, — начал он заплетающимся языком, вглядываясь под капюшон, — в такое позднее время опасно гулять одной. Давайте я вас провожу. Чемодан помогу понесть.

– Понесть? — переспросила я, — очень щедрое предложение, но я тороплюсь.

— К-куда? — заинтересовался он и икнул.

– На вокзал, на свой рейс опаздываю, — сказала я первое, что пришло в голову, — сейчас мои братья должны подойти, если они меня не найдут, устроят переполох.

Оттолкнув своего кавалера так, что он чуть не упал, я с решительным видом пошла со своим чемоданом дальше, действительно беря курс на вокзал.

– А, так вы в Фестон! — почему-то счастливо закричал пьянчужка позади меня.

– Почему в Фестон? — я притормозила и обернулась к нему.

– Да я же сам с вокзала иду… ик… Там дирижабль в Фестон отправляется с минуты на минуту, так что поспешайте.

– Спасибо, — сказала я, воодушевленная новой идеей. И бегом понеслась к вокзалу.

Дирижабль! На этом величавом воздушном судне я еще не путешествовала. Фестон находится очень далеко от нас и довольно близко к столице Бельвейта. Деньги на билет у меня с собой были, я все-таки девушка из зажиточной семьи. Отец лишил меня магии, а не карманных финансов.

Огромного летающего кита я увидела издали. Какое же завораживающее зрелище! Безумно захотелось залезть в длинную корзину, пока еще чуть приподнятую над землей. Как это символично! Обрести свободу от диктатора-отца и взмыть в небо птицей.

Мои мечты прервались криком:

– Эй, мы сейчас взлетаем! Проверьте, все пассажиры на борту?

Служащие уже начинали отвязывать веревки, удерживающие корзину с людьми на земле!

Я бросилась к высокому лысоватому мужчине в синей униформе.

– Уважаемый, где тут касса… билеты… Фестон… — выдохнула я, запыхавшись от быстрого бега.

– Билеты продаются на фестонский дирижабль, что отбывает через три дня, — степенно ответил служащий, подкрутив длинный ус песочного цвета, — а на этот вот все билеты проданы. Да и касса закрыта.

Кивнув мужчине, я побежала дальше, не в силах расстаться со своими надеждами. Ждать три дня я не могла.

– Луира! Луира Клемен! Срочно пройдите на борт дирижабля! — зычный голос почти меня оглушил.

Кричал толстяк в такой же синей униформе, как и усач, но в шапке с кокардой. Он стоял вплотную к покорителю небес, и я почти до него добежала. Стояла, глупо пялилась и трясла чемоданом.

– Луира? — строго обратился ко мне крикун.

Я машинально тряхнула головой, чтобы поправить совсем закрывший глаза капюшон.

– Что же вы так опаздываете, дорогая? — кондуктор или кто он там, покачал головой с осуждением. — Мы должны уже быть в воздухе, ждем только вас. Поднимайтесь скорее на борт.

Не чуя ног, я взлетела чуть ли не выше корпуса воздушного корабля. Луира, должно быть, передумала отправляться в Фестон, иначе уже была бы здесь.

Ее место я нашла без труда - оно единственное было свободно. Широкая, длинная корзина дирижабля была оборудована мягкими сиденьями с подлокотниками и ремнями безопасности.

Бухнувшись на свое, я пристегнулась, а наше судно уже поднималось в небеса.

Какой восторг! Это было страшно и прекрасно одновременно. Небо становилось все ближе к нам, хоть его и закрывал огромный продолговатый корпус дирижабля. Домики становились меньше и меньше, облака проплывали мимо. Испуганные птички проносились стаями, заглядывая к нам с некоторым возмущением.

А одна повела себя как-то странно, откололась от стаи, или вообще одна прилетела, независимая, как я. Лимонные перышки, озорные глазки. Малышка чирикала, облетая вокруг меня, словно что-то хотела сказать.

– Мизи, угомоните вашу птичку, ее сейчас сдует, корабль скорость набирает, — укоризненно прокричал мужчина по соседству.

Голос повышать ему приходилось, потому что корзина была открытая, по ней гулял ветер и вообще очень шумный выдался полет.

– Какой невоспитанный питомец, — вторила другая соседка.

Птичка выдохлась и отстала.

Через несколько часов, когда у меня окончательно замёрзли уши и нос, служащий прокричал:

— Снимаемся! Снижаемся! Впереди Фестон.

Мой побег удался!

Выбравшись из корзины дирижабля, я поняла, что не очень уверенно держусь на ногах. И также неуверенно себя чувствую в целом.

Решение сбежать от дома подальше было спонтанным, но выполнить задуманно мне удалось очень уж успешно. Теперь если и передумаю - так сразу в семейное гнездо вернуться не удастся.

Где я буду жить?

Молоденькой девушке без покровительства родителей или мужа трудно обустроиться на новом месте.

Так что я со своими заплетающимися ногами, чемоданом и отсутствием всяческого плана оказалась одна в чужом округе под утро.

Свежесть и прохлада меня не радовали, еще и роса обильно выпала, что очень хорошо чувствалось при спуске корабля на землю.

У меня было мокрое платье, сырой плащ, зуб на зуб не попадал, да и настроение не боевое. Я даже немного пожалела, что так опрометчиво улетела на чужбину.

Так я и шла, продрогшая, не понимая, куда податься, ведь все еще спали, лавки и гостиницы были закрыты, до начала рабочего дня еще долго.

И тут я услышала громкую бодрую музыку. Прямо передо мной оказалась таверна с подсвеченной вывеской. Оттуда доносились залихватские звуки: пение, крики, звон тарелок и бокалов.

Наверняка, там можно заказать горячего супа и чай. И за возможность завернуться в сухое одеяло я сейчас многое отдала бы.

Зайдя внутрь развеселого заведения, я вовремя успела увернуться от летевшей в дверь кружки. Ударившись о притолоку, она разлетелась керамическим салютом.

– Милая мизи, как вас папенька отпустил гулять одну с чемоданом? — усатый мужчина с блестящими глазами плотоядно смотрел на меня и чуть ли не облизывался.

– Такая миленькая куколка, так и хочется с ней поиграть, — противно осклабился второй посетитель.

Они отлипли от стойки с напитками и начали меня окружать. Раньше я бы разобралась с их приставаниями за считанные минуты. Устроила бы потоп, например. Все бутылки и бочки в заведении могли бы вскрыться и разлиться пенной волной или выпасть в осадок.

Сейчас же я только могла беспомощно оглядываться, отступая к двери.

– Не так быстро, красавица, — сзади уже подобрался здоровенный тип, пропахший потом. По виду - дровосек. Он перекрыл мне выход.

– Останься с нами, угостись вкуснейшим элем, — увещевал первый “встречающий”, оглаживая усы.

– Ты эвон как продрогла, да и плащик вымок. Дождик на улице?

Ко мне потянулись похожие на бревна ручищи дровосека, я не успела увернуться, как он уже схватил край моего плаща, пытаясь его стянуть.

– Открой личико, мизи, — уговаривал он меня при этом.

– Да и фигурка должно быть очень аппетитная.

У меня оставалось лишь одно оружие - мой чемодан!

Я подняла его так высоко, как могла, и опустила на пальцы нахала, которые уже почти стянули мой плащ.

– Да чего ты творишь, сумасшедшая? — взвыл парнище.

– Кто следующий? - бешено вращала и чемоданом, и глазами, для устрашения.

– Зачем так-то, мы просто поговорить! — заныл усатый.

– Вас вон сколько! — рявкнула я. Страх сделал меня отважной. – сели и разговаривайте, раз так хочется!

Пьянчуги явно размышляли, что со мной дальше делать, но в нашей милой перепалке появился новый участник.

– Стоит вас на пять минут оставить, как уже драка! — симпатичный седовласый мужчина выкатил из подсобки бочку.

– Милая, вы не заблудились? — участливо спросил он, заметив меня.

– Я только прибыла в Фестон, — скромно потупила я глаза, — и пока не знаю, где могу остановиться хотя бы на время. Мои родственники задерживаются и мне придется коротать время одной.

– Бедная девочка, — пожалел меня хозяин таверны, — такая юная и беззащитная!

Дровосек, который уже снова сидел возле барной стойки, при этих слова издал сдавленный писк. А нечего руки ко мне тянуть.

– У меня есть свободная комната при таверне, — продолжал этот добрый человек, — и я бы мог ее вам предоставить на время.

– Я могу заплатить! — горячо откликнулась я.

– Не нужно, мизи, — ласково сказал хозяин, — как вижу, вы легко заводите общение с людьми и очень бойкая. Если вы согласитесь эти несколько дней помочь мне по хозяйству, пока не вернутся мои жена и две дочки, я буду премного вам благодарен. А то нам приходится справляться вдвоем с кухаркой.

— Хорошо, господин…

– Субер, — представился он, — Матиас Субер. А кто вы, дитя?

– Луира Шелдон, — брякнула я. Имя я вновь решила одолжить у девушки, которая передумала лететь в дирижабле, а фамилию придумала на месте.

– Добро пожаловать в Фестон, Луира, — улыбнулся Матиас, — сейчас вам более всего нужно обсохнуть и позавтракать, я провожу вас в комнату. Можете переодеться в домашние вещи одной из моих дочерей.

Кажется, мне повезло. Получила покровительство, временное жилье и работу. Ближайшие пару часов я провела в раю, с горячей наваристой солянкой, теплой ванной и чистой постелью. Маттиас позволил мне проспать до обеда. Дольше уже мне самой показалось валяться неуместным. Я поднялась, привела себя в порядок и предложила добросердечному хозяину свою помощь.

– Правда, умею я не то чтобы много, — покаялась на всякий случай, чтобы он не ожидал трудовых подвигов.

– Ничего страшного. Моя младшенькая иногда стоит за прилавком. Можешь занять пока ее место. Надо будет наливать посетителям напитки, а иногда носить тарелки с едой на столы. Почему иногда? Эти беспутные шалопаи редко тратятся на еду. И да, не стесняйся их. Они понимают только грубое обращение.

– А приставать больше не будут?

– Бедная деточка, — Матиас вводил меня в курс дела, протирая полотенцем посуду. И после моего вопроса кажется прослезился, поскольку промокнул тем же полотенцем глаза.

– Они теперь знают, что ты не просто гостья, а работаешь у меня. И не будут тянуть к тебе свои лапищи. Но если что, я всегда рядом.

Слова хозяина меня успокоили.

Но увы, первый же рабочий день стал для меня последним. Нет, началось все вполне пристойно. После обеда я обслуживала посетителей, нарядившись в платье с передником, принадлежавшее младшей дочери Матиаса. Приходили не одни только выпивохи, но и добропорядочные граждане, которых интересовала стряпня кухарки.

Ближе к вечеру начала подтягиваться постоянная ночная публика. Я без труда узнала дровосека, его ушибленная моим чемоданом рука была обвязана грязной тряпкой.

– Что, Ларс, помяла тебя девчонка? — заржал один из гостей заведения.

– Даже странно, что не ты ее, — поддержал второй.

Лицо Ларса-дровосека приняло свекольный цвет, не к добру. От созерцания врага меня отвлек великан с добродушной щекастой физиономией.

– Мне бы перекусить чем, мизи, — попросил он.

Пока я собирала для него поднос с едой, градус общения все повышался.

– Сдаешь ты Ларс, сдаешь! Скоро придется тебе кустики на хворост обламывать, не справишься ни с одним деревом.

Эта туповатая шутка вызвала взрыв хохота.

– Хватит! — заорал взбешенный Ларс, профессию которого я определила совершенно верно. — Сейчас я покажу, кто тут главный!

И этот шкаф с интеллектом сосны кинулся к прилавку, за которым стояла я, по пути оттолкнув пару посетителей, так что они повалились на пол.

– Эй, ты чего на меня падаешь! — вызверился тот, что оказался снизу.

Кажется, остальные ждали этого сигнала, потому что тут же началась потасовка. Будто сухая солома вспыхнула.

– Ну, допрыгалась? — Ларс перегнулся через прилавок. Он снова тянул ко мне свои бревна, а Матиаса поблизости не было!

Не долго думая, я зарядила ему между бровей кружкой, что была у меня в руке. Не думаю, что смогла этим нанести Ларсу хоть какой-то урон, но он хотя бы растерялся.

Обрадовавшись заминке, я выскользнула из-за стойки, собираясь отправиться на поиски Матиаса.

И тут меня схватили сзади. А после накинули мешок на голову и куда-то повезли.

Глава 4. Фестонский замок

Странные здесь люди, и место странное. Кто они вообще такие? Вначале я приняла эту компашку за бандитскую шайку. Но лорд… Может ли он возглавлять банду? Судя по интерьеру комнаты, которую я мельком успела рассмотреть, когда с меня сняли мешок, мужчина явно в деньгах не нуждался. Вдруг он на торговле невестами так поднялся?

Как он сказал? “В крыло к остальным девушкам”.

Сколько же в этом здании крыльев и пленниц?

Здоровяк Ральф потащил меня по лестнице, только не вниз, куда отправился хромающий по моей вине лорд Таммер, а еще на три пролета вверх. Я вертела головой, стараясь оценить обстановку.

– Зря мы мешок с тебя сняли, — пробурчал щекастый.

– Ральф, будь уважительнее с благородной дамой! — Толле семенил следом за нами, звеня связкой ключей.

– Да какая она благородная, — здоровяк хотел махнуть рукой презрительно, но вовремя вспомнил, что обе его лапы заняты, так как держат меня медвежьей хваткой, — прислуга в таверне. Я ведь думал, что это дочка хозяйская, в потемках не разглядел лицо. А как господин Фил с нее мешок стянул, так ясно стало - ошибка вышла.

Лестница закончилась и мы добрались до очередного коридора. Просторного, с кучей дверей и факелами на стенах.

– Вот ты дурень, Ральфи, — расстроился Толле, — так бы она хоть за местную знать какую-никакую сошла. А ты совсем безродную притащил!

– Что, обратно выпустить?

Я с надеждой затаила дыхание.

– Нет уж, — вздохнул блондинчик, — мизи, мы вам грамоту выправим, оформим дальнее родство с каким-нибудь разорившимся баронетом. Или тем же трактирщиком, кажется, у него дядя служил при дворе. Заплатим ему, он и согласится.

– Вот, с приличной семьей тебя породним, хоть и на время, радовалась бы. А то пихаешься!

Я чуть не прослезилась от такого великодушия.

– Наконец-то у меня будет высокородная семья! — сказала я с воодушевлением.

Громила, пыхтя, перестал меня наконец волочить, мы остановились перед одной из дверей.

Толле завозился с ключами, подбирая нужный. Наконец, меня втолкнули в помещение. Я ожидала увидеть камеру для заточения, с кандалами на стенах. Но это было просторное и уютное жилье. Оно почти не уступало моей комнате в доме родителей.

Просторная кровать под балдахином выглядела мягкой и удобной, туалетный столик заставлен полезными и красивыми баночками. В одной из стенок виднелась полуоткрытая дверь в уборную. И пахло приятно, свежестью и травами.

Меня обожгло ужасной догадкой. Такой неприятной, что я чуть на колени не упала и заголосила, потеряв свойственное мне самообладание:

– Ральф! Толле! Миленькие! Выпустите меня отсюда! Я не такая вовсе, в борделе служить не смогу!

– В борделе? Ты чего, мизи? — здоровяк почесал в затылке. — У нас при Фестонском замке и нет такого.

– Мизи, вы неверно нас поняли, — Толле мягко подтолкнул меня к мягкой кушетке, обитой бархатом, усадил. Налил в стакан воды из графина, подал.

– У нас тут не бордель, а замок благородного лорда Таммера. И вам выпала честь принять участие в отборе невест.

– Что? — набранная в рот вода фонтаном выстрелила на камзол Толле. Парень поморщился, но продолжил вежливо улыбаться.

– Нам потому и надобно будет поправить ваше родословие. Хотя бы на бумаге. Претенденток нельзя просто с улицы набирать, а у нас последней участницы не хватало. Уж извините, что пришлось вас сюда доставить таким варварским способом. На какое имя сделать документ о вашем происхождении?

– Луира Шелдон, — сказала я, гадая, сильно ли глупо было сорвать свой отбор, чтобы попасть на чужой.

– А разве лордам можно жениться на дочках трактирщиков, пусть и богатых? — проинтересовалась я у Толле.

Ральф неприлично заржал.

– Не волнуйтесь, жениться ему на вас не придется, — хихикнул и блондин, — конечно, у нас приветствуются браки между представителями равных сословий. Но в основном это жесткое требование для королевских особ. Тут главное, чтобы кандидатки были из хоть какого-то рода, не совсем уж плебейского.

– Да ты не переживай, мизи Луира, вылетишь еще на втором испытании, если дойдешь. И отступные получишь. — Пообещал громила. И маслянисто подмигнул. — Может, я на свидание тебя потом приглашу, если вести себя хорошо будешь.

– Это слишком большая для меня честь, — сказала я с чувством.

– И то правда, — задумался Ральф, — мой папенька садовником при лорде служил, тоже не самый мелкий человек был! Мне со служанками тискаться ни к чему.

Меня это немного успокоило.

– Условия участия в отборе весьма выгодны для вас, — продолжил обрабатывать меня Толле, — вам ничего не угрожает. Будет три дня на подготовку, а затем само действо, оно продлится пять дней, по числу испытаний. Как только вылетаете — получаете вознаграждение за уделенное нам время и причиненные вам неудобства. Только придется подписать небольшую грамоту.

– Похвальную? — удивилась я.

– Нет, секретную, — объяснил Толле, — что вы участвовали в отборе по своему почину и претензий к лорду Фестонскому не имеете.

– А потом меня отпустят? — уточнила я.

– В тот же день! — Толле положил руку на сердце и закатил глаза для убедительности. — Можете мне поверить, мы никого еще не обидели ни на одном отборе.

– А что, это не первый? — мне стало интересно.

– Пятый, — брякнул Ральф. Толле бросил на него упреждающий взгляд, но великан пожал плечами. — А что? Она все равно бы узнала.

Толле и Ральф оставили меня одну, предупредив, что выходить из комнаты нельзя и вообще они меня запирают. Пообещали, что без еды, питья и чистой одежды я не останусь, а завтра меня ждет встреча с остальными участницами этого странного отбора и совместная подготовка к событию.

Дверь за моими похитителями закрылась, я услышала звук поворачиваемого ключа. Действительно,заперли.

Я подошла к окну, выглянула. На улице снова темнело, я уже начинаю забывать, как выглядит дневное небо.

Сижу тут, как принцесса в башне, в ожидании этого странного отбора. Как этот лорд Фестонский собирается найти себе жену среди таких сомнительных участниц? Может быть, отбор для отвода глаз, он уже выбрал даму сердца, но положение обязывает устроить эти пляски на публику? Надо будет присмотреться к моим … коллегам. Интересно же, кто из них настоящая зазноба красавчика-брюнета. Как его назвал громила-Ральф? Кажется Фил. Фил Таммер Фестонский. Звучит неплохо.

Посмотрев на кровать, я поняла, что безумно хочу оказаться в ней. Только вначале надо бы умыться, а еще лучше, принять ванну.

Я зашла в туалетную комнату, и увиденное там меня очень обрадовало. Большая пузатая ванна на гнутых ножках, рядом - чан с теплой водой и черпак, все как у цивилизованных людей.

Куча пузырьков и скляночек с ароматной пеной, маслами, шампунями и бальзами тоже примирили меня с реальностью.

Если это и плен, то пока в нем комфортно.

Следующие два часа я провела в неге, расслабляясь в ванной, она оказалась еще и с магическим подогревом.

Выбравшись и закутавшись в теплый халат, обнаружила рядом с кроватью столик с неплохим ужином. А на покрывале разложена отглаженная пижама. Прислуга успела меня навестить, пока я наслаждалась водными процедурами.

Потрапезничав, я откатила столик с посудой к двери, погасила магические светильники, упала в постель и почти моментально уснула.

Проснулась, когда в окно заглядывали первые лучи солнца и долбился то ли дождь, то ли капель… хотя какая капель? Не сезон. Я открыла глаза, села в кровати и попыталась проснуться. В стекло со стороны улицы стучала клювом желтая маленькая птичка, похожая на ту, что провожала меня в дирижабле в Фестон. И металась по нашему дому, когда отец сотворил свое проклятие.

От неприятного воспоминания я вздрогнула и отвернулась от окна. А когда вновь посмотрела на него - птичка исчезла. Может, это одна и та же? Сомнительно, чтобы крохотная птаха решилась на путешествие с незнакомой взбалмошной девицей.

Но надо привести себя в порядок, раскисать смысла нет. Ничего ужасного со мной, кажется, делать не будут, так что держусь собранной и подгадываю момент для нового побега. Кто знает, может и мимо моего окна пролетит дирижабль с конфетами. Или с веревочной лестницей, это предпочтительней.

Выйдя из ванной, я увидела, что моим кратким отсутствием снова воспользовались. Никак, за мной тут постоянно наблюдают! От этой мысли стало не по себе. Дискомфорт даже не смогли до конца сгладить изумительные оладьи со сметаной или джемом на выбор и чудесный травяной чай.

На дверце шкафа появилась вешалка с симпатичным платьем. По виду повседневным, но вполне приличным, не из самых дешевых тканей.

Переодевалась я в уборной, хотя если тут какое-то наблюдение, то оно наверняка везде. Но под одеялом неудобно облачаться в платье с пышными юбками.

Одна из дверей шкафа в комнате была зеркальной и я смогла по достоинству оценить свой внешний вид. Вполне сносно. Лучше и не надо, мне ни чему выдавать умение держаться и знание манер, которые я так удачно скрыла при знакомстве с лордом Таммером.

Входная дверь почти неслышно открылась и в нее просунулась голова приятной пожилой женщины.

– Мизи, если вы уже закончили собой любоваться, пройдемте в общую залу.

Я немного смутилась.

– А вы видите, чем я тут занимаюсь?

– Не, ну что вы, мизи! — дверь открылась шире. — Слышу как вода плещется, у меня тут в соседней комнате кладовая. Ну и платье вам новое же принесли, так что ясно, мерить побежите. Вашему сословию редко такие красивые наряды перепадают.

Насчет этого она права. В этом платье меня разве что цветы в поле собирать отпустили бы, так что в моем гардеробе подобная одежда - редкость.

– Мизи, — опасливо спросила служащая, — а вы сбегать не будете?

– Нет пока, — успокоила я добрую женщину, — это если только меня обижать начнут, тогда уж свяжу простынь и пододеяльник узлом и из окошка вылезу.

– Меня предупредили, что нрав у вас крутой. Но пожалуй не буду подмогу звать. Пойдемте со мной!

И она повела меня в коридор, попутно постучав еще в несколько комнат, откуда тоже вышли принарядившиеся девицы..

В залу мы зашли впятером. Остальные семеро участниц отбора уже там сидели.

Помещение оказалось просторным, великолепно отделанным. Денег у лорда полно, это чувствуется. На белом мраморном полу стояли в свободном порядке кресла, обитые кожей. Я утонула в одном из них, до чего же уютно.

– Приветствую прекрасных мизи! — услышала я голос Толле. — Спасибо, что согрели наш холодный замок своими прекрасными улыбками.

Вот же, сотню гракханов тебе под хвост, а меня ты не так вчера встречал!

Я вдруг поняла, что могла бы сказать эту фразу даже вслух, ведь я теперь - служанка из таверны! И от этой мысли тоже слегка погрела помещение ухмылкой.

– Меня зовут Толле и я распорядитель. Итак, впереди у нас всего три дня, включая сегодняшний, чтобы подготовиться к отбору для лорда Таммера, с которым вы все совсем скоро сможете познакомиться лично.

Точно, красавец Фил говорил, что он будто бы меня не видел. Значит, должен появиться исключительно на мероприятии, для объективности. Ни с одной из участниц не дозволено заводить отношений до отбора. Интересно, то что я его с лестницы скинула, считается за начало отношений? Да это волнительнее свидания.

– От вас потребуется, — продолжал Толле, — производить впечатление хорошо воспитанных девиц, утонченных ценительниц прекрасного. Вас ждут занятия танцами, лекции по этикету, уроки музыки и чтения.

– Но, мезир Толле, — послышался голосок из кресла справа от меня, — я, например, из знатной семьи и у меня даже были приходящие учителя! Мне давали уроки фехтования и игры на скрипке! Мой отец - зажиточный купец, он давно купил себе титул маркиза.

– А наша семья - родственники графа Бофора! — возмутилась еще одна благородная особа.

А потом загалдели еще несколько претенденток, доказывая свое высокое происхождение. Я была одной из примерно половины участниц отбора, которые не включились в дискуссию.

– Мизи, мизи! — замахал руками Толле. — Каждая из вас исключительна и прекрасна. Но нам очень важно, чтобы с вами поработали до отбора. Ведь на его открытие приедет сам король Рейн.

По зале пронесся вдох и девицы притихли.

Распорядитель, довольный произведенным впечатлением, закончил:

– Так что сейчас сюда принесут чай с пирожными, а затем мы приступим к подготовке.

Интересно, кто у нас будет хореографом, Толле или Ральф? Представив великана в балетной пачке, я невольно прыснула в кулак, так что на меня покосилась рыжеволосая девушка в зеленом платье. Мы с ней оказались рядом у одной тарелки с пирожными.

Вспомнив, что я всего лишь безродная служанка, вытерла ладонь о юбку и потянулась за сдобой, вызвав у соседки чуть ли не обморок.

Барышни все держались в особицу, никто ни с кем заговаривать не спешил. Значит, все пока еще незнакомы между собой. Кому еще суждено проломить лед отчуждения и упасть в полынью общения, как не бойкой Луире Шелдон?

Надо тут как следует всех встряхнуть, чтобы стало понятно - дальше первого тура я не пройду.

– М-м-м! — замычала я, сунув целое пирожное в рот и, надеюсь, перемазав щеки глазурью. — Фкуфнятинка!

Получилось очень убедительно, даже Ральф, который уминал пирожки за соседним столом, и то побледнел.

Уже почти привычно использовав подол в качестве салфетки, я обернулась к рыжей и протянула руку для приветствия.

– Луфира Фелдон! — представилась я все еще с набитым ртом.

Соседка с опаской пожала мою руку и представилась:

– Лимония Шварц, троюродная племянница графа Витольда Престона.

– Польщена знакомством, —- сказала я, уже проглотив пирожное, и спохватилась, что это прозвучало слишком уж нормально. Тут же поспешила исправиться. — С графьями болтать не привычна, так что извиняйте, могу чего не того ляпнуть.

– Да, тут нас ожидает огромный фронт работ, — услышала я испуганный голос. Повернув голову в его направлении, увидела Толле в компании высокой сухощавой дамы, которая рассматривала меня через лорнет.

– Мизи, минутку внимания, — Толле хлопнул в ладоши, — позвольте вам представить Эмму Кулль, вашего педагога по этикету. Она расскажет, как держать себя на подиуме.

Четверо участниц с выражением посмотрели на меня. Отлично, со своей ролью я пока справляюсь с успехом.

Эмма рассадила нас обратно в кресла и занялась нашим воспитанием. Надо сказать, такой дикаркой держалась не я одна. Я присматривалась к высокой, решительной девице по имени Кора, которая представилась дочерью местного мануфактурщика. У нее были длинные русые косы, свернутые двумя крендельками над ушами. Смотрелось необычно.

Кора казалась мне грубоватой, за словом в карман не лезла и изяществом манер не отличалась. Может, тоже не хочет в невесты и притворяется, как я?

Еще была пухленькая щекастая Мартелла, дочка баронета из соседнего округа. Она постоянно хихикала и никак не хотела утончаться согласно запросам госпожи Кулль.

Остальных я так сразу и не запомнила.

После Эммы Кулль нам дали отдохнуть с полчаса, предложив легкий, почти диетический, обед без перемены блюд.

Усвоенную из еды энергию мы тут же растрясли на занятии хореографией. Оно для меня выдалось особенно трудным. Если на этикете я просто могла притворяться, то сейчас пришлось еще и физически потрудиться, изображая угловатость, неловкость и отсутствие умения двигаться.

Когда я все-таки теряла над собой контроль, маэстро от радости чуть не выпрыгивал из трико, приписывая мою кратковременную оплошность своему педагогическому таланту.

– Вот видите, мизи! У вас может что-то получиться!

Кажется, я на этом занятии устала больше, чем все остальные.

Попробуйте изобразить полное невежество и беспомощность, если легко можете сесть на шпагат и повторить любую фигуру танца.

Последним было занятие музыкой, где я дала себе волю, и когда все же соблаговолила отыграть гаммы в нужном порядке, думала, что учитель меня расцелует.

Наконец, представление подошло к концу. Правда, впереди было еще два дня подготовки, а потом… об этом думать не очень хотелось.

Ужин нам пообещали доставить в комнаты и разрешили расходиться. Утренняя служанка развела девушек тремя группами. Шастать по замку без присмотра нам не разрешалось. Пока моя четверка дожидалась своей очереди, я решила рассмотреть помещение получше, в течение дня было не до этого. В зале был невысокий подиум, на котором мы отрабатывали простые танцевальные движения и походку принцессы. А в глубине этой сцены располагались какие-то кулисы, бархатные, непонятно, раздвижные или подъемные. Подойдя к ним, я услышала басок Ральфа и тенорок Толле. Им бы петь вместе, интересная получится партия.

– В этот раз ты себя превзошел, Ралфи, — говорил Толле, — особенно последняя хороша, братик.

Братик? Какое интересное семейство.

– Эта оглобля Кора тоже ничего, — горделиво отвечал Ральф, — и ведь она даже думает, что сможет выиграть отбор. Будто он настоящий.

– Т-с-с! И у кулисы могут отрасти уши!

– Да чего там, братец, никто нас не услышит. Как хорошо, что этот отбор будет последним. Устал я уговаривать отцов семейства отправлять дочерей на безнадежное дело. Деньги, что им заплатят, конечно, добавляют сговорчивости, оно верно.

– Главное, чтобы наши учителя сумели хоть немного добавить лоска этим деревенщинам, чтобы король ни о чем не догадался. Скажем - провинциалки, ваше величество. Обаяние простоты.

– Жалко что наш король не понимает, как его названный сын жениться не желает. Дал бы свободу парню над книгами сидеть.

– Ральф, не нашего ума дело их отношения. Нам сказали - найти невест, которые не смогут пройти отбор - мы справились. Четыре раза уже. И сейчас осечек не будет.

Они замолкли и я услышала шаги. Надо бежать, пока не обнаружили. Да и служанка за нами пришла.

В свою комнату я возвращалась, погруженная в размышления. Вот значит как. Лорд Таммер не хочет жениться и проводит фиктивные отборы, чтобы от него отстал его названный отец, король Бельвейта!

Как бы плохо ни началось наше знакомство с лордом Фестонским, после услышанного я почувствовала к нему если не симпатию, то уважение точно. У человека те же проблемы, что и у меня, и он нашел способ справляться с ними вполне успешно. Но это значит - наши цели полностью совпадают!

Глава 5. Филберт. Перед отбором

Колено болело так, что ему захотелось тут же залезть в свой гримуар и почитать, как справиться с ушибом без операции. Ну или растирок и бинтов. Филберт был не очень силен в медицине, поскольку отличался отменным здоровьем. Уровень магии, переданный ему родителями, поддерживал уровень жизненной энергии на отличном уровне.

– Будет, что передать своим детям, Фил, — говорила мама, глядя как сын выбегает в легких тапочках на заснеженный зимний двор, чтобы поймать любимого кота. По кличке Грим, конечно же.

Подниматься в свое убежище в главной башне замка было затруднительно, нога стонала уже к середине пути.

Гракханы бы побрали эту несносную девчонку, которая к тому же оказалась даже не родственницей хозяина таверны, человека вполне достойного.

С другой стороны, это и хорошо. Если бы верный, но недалекий Ральф вот таким образом выкрал из дома дочку уважаемого жителя Фестона, возникли бы проблемы. Они, правда, решаются деньгами, но в этом случае их пришлось бы дать больше.

“Сынок, пока ты жив, все можно исправить или деньгами, или магией” — так любил говаривать его отец, пока не потерял маму и стало понятно, что ее не вернуть ни одним из этих двух способов. После этого он в принципе стал неразговорчив.

Папа был настоящим философом. А некоторые его высказывания Фил помнил и сейчас, но не очень понимал.

Например, это: “Истинная любовь может быть только лишь взаимной. Потому что любовь - поток, которому положено быть двусторонним, это закон магии. Если она течет вникуда или встречает на своем пути сопротивление, теряет силу и прекращается, либо пытается разрушить барьер и тогда перестает быть созидательной”.

Когда папин поток некуда стало направлять, иссяк и он сам.

Иногда Филберту становилось интересно, что должен чувствовать человек, в котором бурлит эта магическая энергия. Но проверять на своем опыте не хотелось, очень уж это опасно и отвлекает от главных дел.

Фил вздохнул с облегчением, добравшись до конца лестницы. Открыв заветную дверь, с наслаждением втянул аромат книг. Знаний и чародейства.

Гримуар, его сокровище, жемчужина библиотеки, лежал на бархатной подушке под стеклянным колпаком, как и следовало.

Филберт надел перчатки, без которых не осмеливался перелистывать древние страницы, извлек книгу из укрытия, с благоговением погладил потемневший от времени корешок.

Устроился в удобном кресле, таком же фамильном, как и весь Фестонский замок, и погрузился в магию.

Гримуар чернокнижника - это особый предмет. От обычных книг его отличает наличие души. Факт жуткий, но и захватывающий одновременно. Древний труд написан вручную целой группой великих магов. Заклинания, рецепты, схемы, чертежи.

Тексты и изображения могут меняться, именно так гримуар общается со своим держателем, не хозяином. Он выбирает себе партнера, соратника, пользователя. Но никак не владельца.

Фил как всегда раскрыл книгу на произвольной странице, чтобы гримуар сам выбрал тему на этот день.

Листки зашуршали, выбирая нужное место. Страниц было примерно две тысячи и прождать можно было долго, но Фил не торопился, привык уже. Однако, гримуар не собирался останавливаться, он явно настроился на долгие раздумия. Такого, кажется еще не было.

Лорд слегка забеспокоился, когда и через десять минут странички сами собой двигались туда-сюда. Как бы не уснуть и не оскорбить магического советчика.

Наконец, движение прекратилось и Филберт с интересом взглянул, куда же вывел его нынче гримуар.

Результат оказался волнильным и странным.

В колдовской книге был целый блок с пустыми страницами, Фил порой недоумевал, зачем они нужны. Авторы пропустили их? Или сшили томик неправильно?

Сейчас раскрылся как раз такой разворот. Два чистых листа, желтовато-коричневых, как положено старинной бумаге.

– Ты не хочешь сегодня работать со мной? — огорчился Филберт.

Но тут на первой из открытых страниц проступил текст, словно написанный размашистым почерком. До боли знакомым.

“Ты стал взрослым. Ты уже готов. В твою жизнь войдет настоящая магия. Не подведи”.

А потом проявилась и подпись.

“С любовью, твой отец”.

Забыв о поврежденном колене и едва не уронив тяжеленную книгу, Филберт вскочил, лихорадочно оглядываясь, будто искал неведомого писаря.

– Отец? — сказал он громким шепотом, чувствуя, как на лбу проступает холодный пот. Перед внутренним взором возникло его лицо. Почти такое же, как его собственное, только глаза серо-стальные.

Как гримуар смог сыграть с ним такую шутку? Передать привет от человека, которого давно нет в живых? Да, тот тоже увлекался чернокнижием, хотя не так глубоко, как Филберт. У него это было в порядке хобби. Фил считал, что отец не на полную мощь использовал свои таланты, его магия захватывала не настолько сильно. Спасибо, сохранил библиотеку, собранную их великими предками.

Говорят, колдовские книги сохраняют часть души того, кто их читает. Все дело в зрительном контакте. Возможно, отпечаток личности отца все еще живет в этом зловещем томе? Гримуар он получил в день своего совершеннолетия, но до него книга находилась в этой башне. Ее нельзя давать в руки детям и подросткам. Поэтому Филберт так и ждал, когда ему стукнет восемнадцать.

Фил не смог привести себя в рабочее настроение. Чувствуя, что его лихорадит, он положил книгу на место, вышел из кабинета и опечатал дверь заклинанием.

– Хотите представление бесплатное посмотреть, мезир? — Ральф подавал Филу тазик с теплой водой и опасную бритву.

– Это какое же, Ралфи? — поинтересовался лорд, намыливая щеки. Необходимости в помощи не было, но слуга привык заботиться о своем господине, с которым и рос вместе.

– Дык, барышень будут сегодня по сцене проводить. На публику кланяться. Потешно будет. Можно подглядеть из-за кулис.

– Это забавно, друг мой, но отнюдь для меня не бесплатно. Ты забываешь, сколько стоило подкупить их родителей, выправить грамоты о родстве… да и отступные по мере вылета из отбора еще впереди.

Ральф засопел, то ли признавая правоту лорда, то ли наоборот, не очень его понимая.

– Да и я только с одной участницей знаком лично. Хотя лучше ее и не знать.

Фил поморщился, почувствовав, как снова напоминает о себе ушибленное колено. Надо было все же его заклинаниями полечить. Хоть от него и не потребуется финального вальса с победительницей отбора. Потому что не будет ее, как и четыре предыдущих раза.

– Луирка-то? — лицо великана вдруг приняло мечтательное выражение. — А она, знаете, огонь-деваха. Жалко, вам, лордам, не пристало на таких жениться. Но тем самым для нас лучше.

Ральф хихикнул.

– Ваши благородные мизи шибко утонченные из-за своих диет и воспитания. Ежели с едой сравнивать, то они как бульончик пустой. А я люблю стейк. В простолюдинках жизни больше, кровь играет. Поэтому и детки крестьянские такие живые.

– Ральф, когда влюбишься, с барышнями как-то поменьше разговаривай, — Филберт поджал губы, оттянул кожу, обрабатывая трудно доступную складку лезвием. Странное дело, сравнение бойкой служанки из трактира с куском мяса изрядно его покоробило.

Сами собой вспомнились васильковые глаза, совсем чуточку вздернутый нос, который в сочетании с дерзкой линией подбородка будто бы бросал вызов ему, лорду Фестонскому. Лавина вьющихся, каштановых с рыжинкой волос, нежная и плавная линия длинной шеи…

Полно, Фил, когда ты это успел разглядеть? Пока она тебя с лестницы скидывала? Луира… нет, это имя совсем ей не шло. Эта девчонка явно станет чьей-то проблемой, занозой в заднице. И главное, чтобы от него такая держалась подальше. Но для Филберта она совершенно не опасна. Уже на втором испытании магический артефакт Фестонов проверит девиц на чистоту крови и благородство происхождения. И если примесей окажется больше, чем наполовину, кандидатка выбывает.

На третьем отборе так удалось избавиться сразу от четырех претенденток.

Филберт глянул на себя в зеркало. Щеки выскоблены до красноты.

– А знаешь, Ральфи, я действительно хочу глянуть тайком на репетицию.

Помощник засиял.

– Не пожалеете, лорд!

Филберт чувствовал себя шкодливым мальчишкой, когда по наущению Ральфа прятался за сценой, укутавшись в плащ так, что сам себе напоминал летучую мышь.

– Внимание, мизи! — голос Шагена, учителя хореографии, перекрыл шелест юбок и стук каблучков по сцене.

– Сейчас по очереди каждая подаст мне руку и мы пройдемся по этому прекрасному подиуму. Нет, завтра церемония открытия отбора пройдет в другом зале, но длина сцены там точно такая же.

Послышалась какая-то возня и Филберт наконец занял удобную позицию, с которой можно было наблюдать за происходящим и самому оставаться невидимым.

До этого он подглядывал за генеральной репетицией, но только на самом первом отборе, хотел убедиться, что дамы подобрались не слишком идеальные и все пройдет, как надо. Тогда он был еще совсем молод и неопытен. Честно говоря, забегала к нему мысль, а вдруг да есть среди тех двенадцати некто очень привлекательный и его сердце может дрогнуть на отборе. Но нет! Ни одна девушка не смогла поразить даже юного Таммера. Тем более, не случится этого и сейчас.

Филберт видел список участниц, и теперь примерно понимал, кто есть кто. Шаген дефилировал под руку с первой, Корой Вурр, дочкой владельца мануфактуры. Она, кстати, явилась по собственному почину, уговарить родителей не пришлось.

Все в этой девушке было длинным. Ноги, руки, волосы, нос… Она на полголовы возвышалась над Шагеном. А ведь тот ростом чуть ниже Фила.

Внимание лорда переместилось с нефактурной мануфактурщицы в самый хвост очереди, где скучала последняя из претенденток. Луира Шелдон. Нет, не вяжется с ней это имя, хоть ты тресни.

Служанка скучающим взглядом изучала потолок. На ее месте другая бы следила за тем, как учитель показывает правильные шаги, чтоб запомнить. Ведь явно у девицы из низов не было опыта в хореографии. Или за два дня все выучила?

Недорогое домашнее платье сидело на простолюдинке неожиданно элегантно, подчеркивая точеную фигурку. Тонкая талия, высокая грудь, и вообще приятные изгибы. Недаром Ралфи слюнями на нее капает.

Филберт одернул себя. Нечего разглядывать участниц отбора. Они не для услаждения его взора тут собраны, а для очередного провала папиной идеи.

Вспомнив об отце, Фил вздрогнул. Перед глазами возникла сама собой загадочная надпись в гримуаре.

Что она означает? Какая настоящая магия и когда должна войти в его жизнь?

Ох, как же не вовремя этот отбор, все усилия стоило бросить на разгадку тайны колдовской книги.

Глава 6. Амелия. Торжественная церемония

Я волновалась. День с утра начался слишком уж суматошно, и всеобщее возбуждение оказалось заразительным.

Добрая служанка внесла мне новое платье. Удивительно, но оно мне подошло и по странной насмешке судьбы было лимонного цвета. Наверняка помощники лорда наняли портных с высоким уровнем бытовой магии. Собственно, с учетом того что этот отбор уже пятый, швейных дел мастера должны в дворцовом штате работать.

Наряд сидел на мне так великолепно, что я слегка заволновалась. Не в моих планах выглядеть слишком уж хорошо! Надеюсь там не будет испытаний, где будут оценивать внешний вид участниц на соответствие канонам. Без лишней скромности, я умею носить платья, изобразить обратное будет сложно. Я попыталась ссутулиться, но у меня получилось не особенно убедительно.

– Мизи, чего вы скукожились? — неодобрительно заметила горничная. — Переживаете, что грудь выпирает слегка? Так это ж красиво и мезирам нравится.

Я вздохнула, пытаясь имитировать скромность. Но в меру. Луира Шелдон - девица шебутная и не робкого десятка.

В приоткрытую дверь вежливо постучали.

– Войдите, — разрешила я.

Это был Толле, в белом костюме и с розочкой в петличке. Хорош, хоть самого на отбор женихов отправляй.

– Мизи Луира, вы готовы? — спросил он взволнованно. — А то вот у мизи Лимонии нервный срыв приключился от нервов. Вам нюхательных солей не надобно?

– Мизи Лимония - шибко благородная дамочка, — поджала губы моя помощница, — то ли дело вот девочка из нашинских! Кровь с молоком, бодрячком держится. И детишек здоровых нарожает, не то что эти графские родственники, нам не чета.

Что ж, чисто технически она права. Троюродная племянница графа и единственная дочь герцога - действительно в разных весовых категориях. На замечании о детишках румянец на моих щеках невольно разгорелся еще ярче и я поспешила припудриться.

Доставляли нас торжественно, по одной. Поэтому Толле и выглядел несколько загнанным. Церемонно подав мне руку, он повел меня по длинному коридору, затем мы долго спускались по лестнице, перешли в другой коридор, добрели до конца, до новой лестницы…

Какой огромный этот Фестонский замок! Сама я обратно вряд ли найду дорогу. Наконец, мой принц в белоснежном камзоле привел свою даму, то есть меня, к высоким дверям светло-серого цвета. Они контрастировали почти с черными стенами в коридорах. Их мрачность я успела оценить, покуда мы петляли по замку. Кое-где еще и портреты висели, тоже строгого вида. Предки лорда Фестонского словно оценивали меня с холстов.

К моему удивлению, вход оказался запасным, хоть и выглядел очень парадным. Вел он в коридор с кучей дверей.

– Это отдельные комнаты ожидания для участниц отбора, — пояснил Толле.

Ничего себе, как тут все оборудовано. Хозяин явно не был настроен на женитьбу и готовился проводить отборы, сколько потребуется. Я еще больше его зауважала.

Помещение было небольшим, но уютным, все под рукой. Вместительное кресло, в котором при желании можно вздремнуть. Зеркало на все стену, туалетный столик, небольшая уборная, в которой даже можно принять душ. Настоящая Луира Шелдон, существуй она в природе, могла бы здесь поселиться и зажить долго и счастливо.

Скоро у меня появился посетитель - здешний парикмахер, который не без удовольствия уложил мою шевелюру в не очень замысловатую прическу.

– У вас удивительная естественная и такая благородная красота! — восхитился мастер. — Не хочется добавлять излишней вычурности. Вы и с косой будете как аристократочка. У вас в роду была знать, не скрывайте?

– Да я и сама не знаю, — притворно потупив глаза, я постаралась не смеяться. Я тут всего-то пятый день, а уже столько противоречивых оценок своей внешности наслушалась.

То во мне крестьянская живость и бодрость простолюдинки, то природная грация и аристократичные черты.

После парикмахера меня навестил официант с тележкой, наполненной изысканными лакомствами. Он налил мне в кружку восхитительный горячий шоколад и пожелал укрепить силы перед важным событием.

Время ожидания тянулось томительно. Раньше я бы коротала время за игрой с водой из бутылки. А сейчас у меня даже магии моей не было. И книжек тут никаких не водилось. А ведь хозяин замка - мужчина очень даже читающий. Что ж он о гостьях своих не позаботился?

Наконец, бледный от осознания собственной значимости Толле пригласил меня на выход.

Но и это было еще не начало. Мы с остальными девочками столпились за кулисами, глядя на освещенную яркими огнями сцену. Вместо зрительного зала виднелась чернота, было не понять, есть ли там вообще народ.

В центр подиума вышел элегантный мужчина эльфийского вида и хорошо поставленным голосом провозгласил:

– Досточтимые мезиры, мизерис и мизи! И конечно же, ваше величество король Рейн Эммануил Второй! Позвольте открыть пятый, юбилейный отбор невест для Филберта Таммера, лорда Фестонского, названного сына короля Рейна Эммануила Второго Бельвейтского! Сейчас своего выхода на эту сцену с трепетом ждут двенадцать представительниц благородных семей округа Фестон.

Этот отбор несказанно важен, ведь он станет последним для Филберта Таммера, лорда Фестонского! И если не найдется достойная стать его женой, дальнейшее решение о своем браке лорд будет принимать самостоятельно!

– Не будет! — проскрежетала слева от меня Кора. — Лорд Таммер станет моим.

– Вот еще! — фыркнула Лимония, которую привели в чувство даже слишком успешно. — Филберт Фестонский выберет меня. Ты не пройдешь испытания на происхождение.

– Вы обе смешны! — выпалила пухленькая дочка баронета Мартелла. — Третья вода на графском киселе и дочка директора завода. Ну ладно, пусть и владельца. Что вам знать об истинном аристократизме?

Могла бы начаться перепалка, но тут вовремя вступил оркестр. Следующие слова ведущего плавно легли на прекрасные звуки музыки:

– Пришло время познакомиться с прекрасными мизи, претендующими на руку и сердце молодого лорда!

Кора поправила свой почти невидимый бюст, приосанилась и первой вышла на сцену, как нас учили.

Отбор можно считать открытым.

– Встречайте участницу номер десять! Эсения Кромм, дочь профессора академии магии Фестона, Алана Кромма! Аплодисменты!

Вот уже десятая, скоро и мой черед. Против воли я начала волноваться. Все же на нас сам король смотрит, а я участвую в этом фарсе, обманываю его.

Эсения Кромм повела плечиками, расправила оборки на розовом платье и выпорхнула на сцену. Как ее Ральф и Толле допустили до участия? Она ведь и собой хороша, и наследственность у нее явно как надо. Во всяком случае, профессор академии магии - это не двоюродный племянник живущего на выселках графа.

– Участница номер одиннадцать! Орхидея Пивик, родственница легендарного генерала Рикуса!

Орхидея походила не на цветок, а скорее на своего троюродного дедушку-генерала. Не девица, а готовый кавалерист. Сколько с ней ни бился Шаген, на сцену она вышла бравой походкой солдата-новобранца.

– И замыкает нашу великолепную дюжину благородных девиц Луира Шелдон! Двоюродная племянница держателя таверны Матиаса Субера, почетного гражданина округа, активиста народной общины Фестона.

Так, Луира-Амелия, не сбейся. Ты должна пройти хорошо, чтобы тебя не высмеяли и король не усомнился, что ты умеешь стоять и двигаться на каблуках. Но и не слишком изящно. Это не ты взяла первый приз в конкурсе танцев для благородных девиц в своей губернии.

Свет ударил в глаза, я по-прежнему не видела тех, кто сидит в зале, лишь слышала их аплодисменты.

– Давай, Луира! — вдруг услышала я крик поддержки, но не смогла разглядеть, кто его автор.

Мне нужно было пройти через всю сцену, затем изящно развернуться на каблуках и отправиться в хвост линии, образованной остальными участницами.

С задачей я справилась неплохо, всего раз качнувшись по пути, для убедительности.

– Перебрала что ли, на ногах не держишься! — послышался все тот же голос. И тут я его узнала. Дровосек Ларс из таверны. Но как его сюда вообще могли пропустить? Не может быть, чтобы у них тут был совсем проходной двор.

Ответ на свой вопрос я получила совсем скоро.

Едва мы выстроились, как надо, эльф-ведущий продолжил:

– Теперь, уважаемые зрители, все участницы перед вами. И напоминаю, вы можете поддерживать ту, за которую пришли поболеть, но любая агрессия в адрес остальных соперниц не допускается. Еще раз благодарим лорда Таммера, который сегодня впервые превратил это действо в великолепный праздник для жителей округа и разрешил участницам приглашать группу родственников, близких и поклонников своих многочисленных талантов.

Родители или опекуны каждой из девушек получили возможность делиться пригласительными билетами с теми, кто готов сопереживать судьбе прекрасных мизи.

Хорошенькое дельце. Филберт Таммер сделал из своего отбора конкурс красоты. И я получила группу поддержки, достойную племянницы трактирщика.

– А сейчас самый важный момент сегодняшней церемонии. Поприветствовать участниц на эту сцену выйдет наш монарх!

И ведущий вновь с удовольствием озвучил имена и регалии короля Рейна.

В зале, кажется, все застыли. Не было слышно ни звука, и оркестр тоже замолк. Шаги короля по сцене показались поэтому необычайно гулкими, хоть двое слуг и торопились расстелить под его ногами пронзительно-изумрудную ковровую дорожку.

Дойдя до середины сцены, Рейн вначале помахал зрителям, а потом развернулся к участницам. Я с интересом рассматривала нашего правителя, которого раньше видела лишь на портретах.

К моему удивлению, он оказался не очень высоким. Таммер куда выше. Черты лица Рейна были поистине королевскими, благородными. И печаль в них тоже сквозила очень благородная, будто венчавшая голову корона слишком его тяготила.

Седые, выбеленные временем волосы ниспадали из-под короны на плечи, скрытые под небрежно накинутой красной мантией.

Ярко-голубые глаза глядели на нас с отеческой заботой.

– Милые дочери нашего королевства, — он словно обращался к каждой одновременно, и как у него такое получается?

– Несказанно рад видеть в этом зале столь прелестные бутоны, из которых распустятся со временем прекрасные цветы. Все вы найдете себе достойнейших супругов, я в этом уверен. Но после этого отбора невестой может стать лишь одна. Увы, мой бедный названный сын никак не может встретить свою истинную, и я уверен, что в этот раз у него все получится. Испытания, которые вам предстоит пройти, не такие уж и сложные. Вся соль в том, что узнавать вы их будете день в день. Заранее подготовиться не получится. Попрошу пройти к нам виновника сего действа. Филберт, жду тебя.

Оркестр вновь завел какую-то пафосную мелодию. Лорд Таммер вышел из-за кулисы, противоположной той, за которой стояли мы.

Филберт Фестонский принарядился для торжественного открытия. На нем не было этого жуткого плаща, напоминающего крылья дракона или летучей мыши. Красивый костюм, подобающий лорду, идеально начищенные туфли. Даже улыбка на лице имелась.

– Сын мой, — обратился к нему король, — я впервые присутствую на твоем отборе, и вначале я хотел просто поприветствовать участниц и зрителей, и отбыть в столицу. Но встреча оказалась такой теплой, а состязание этих юных дам видится мне настолько увлекательным, что я принял решение остаться. Выступить главным судьей этого отбора. И лично поздравить тебя с помолвкой, сынок.

Улыбка Филберта сначала застыла, а потом и вовсе сползла. Кажется, такого поворота событий он не ожидал.

Глава 7. Первое испытание

Короля Рейна с почестями сопроводили в его ложу, а Филберта усадили в кресло за небольшим столиком, прямо на сцене, в самом углу возле все той же “его” кулисы. Будет прямо из гущи событий наблюдать, как дамы пытаются его покорить. Интересно, нравится ли ему это хоть немного? Может быть, льстит мужскому самолюбию?

Я понимала, что заявление короля очень рушит планы лорда завалить очередной отбор. Если Рейн будет выступать наблюдателем и судьей, Толле и Ральф не смогут слишком очевидно устранить претендентку, которая вдруг возьмет да пробьется в финал. А такая, как Эсения, вполне может.

– Достопочтенные зрители, дорогие участницы! — ведущий сиял, словно сам уже успел в чем-то победить. — Объявляю о начале первого испытания, которое состоится сегодня. Конечно же и вы, и претендентки могут догадаться, что мы от них потребуем в первую очередь…

– Танец с раздеванием! — заорал из зала некто. И я без труда признала Ларса. Даже стыдно стало за свою группу поддержки.

– Фу, плебеи пришли болеть за свою героиню, — прошипела Эсения, и так как она стояла всего через одну ко мне участницу, слышала я ее прекрасно.

– Танцы будут позже, — пообещал все такой же жизнерадостный ведущий, — а сегодня девушки представят себя. Но им нужно не просто подготовить рассказ о собственной биографии. Кому интересна женская болтовня, друзья? Мне хватает для этого жены и трех моих дочерей.

В зале раздались одобрительные смешки.

– Мои дорогие мизи, — ведущий посмотрел на нас, — у вас будет два часа на подготовку выступления. И задача - показать себя так, чтобы ни зритель, ни Филберт Таммер, ни король Рейн не смогли вас потом забыть! Ваше умение держаться, яркость необычной личности, мастерство подбирать необычный реквизит - все это должно воссиять на нашей сцене.

Можете удалиться в свои комнаты для подготовки и попросить то, что необходимо для выступления у наших помощников, Толле и Ральфа. Они достанут.

А наши уважаемые зрители сейчас получат прохладительные напитки и смогут насладиться выступлением певцов и музыкантов. Удачи, девушки!

Эльф сделал ручкой “пока-пока” и мы отправились за сцену. Придумывать, как поразить присутствующих.

Оказавшись в своей комнатке, я скинула каблуки, бухнулась в кресло и погрузилась в раздумья.

Воспользоваться шансом и вылететь прямо сейчас? Очень соблазнительно.

Я уж было приготовилась ничего не делать, а выйдя на сцену, прочесть детский стишок, как тут мне вспомнилось против воли шипение Эсении… презрительные взгляды, которые кидали на меня остальные, узнав, что я оказалась на отборе прямиком из-за прилавка и чуть ли не с пивной кружкой в руке. Это пренебрежение благородных девиц по отношению к безродной служанке.

Ну уж нет, девочки! Так просто я не сдамся. Побеждать я, конечно же, не собираюсь, но поволноваться заставлю! Нечего тут недооценивать представителей рабочих профессий. Мы, простые служанки, можем многое!

Даешь равенство и справедливость!

Я так воодушевилась идеей доказать свою полноценность, что напрочь забыла, что вообще-то я не приблудная сиротка, а вполне себе герцогская дочка. Вжилась в роль, бывает со мной такое.

Итак, как мне стать незабываемой? Песню исполнить? Желательно, собственного сочинения, и посвятить ее лорду Таммеру. Нет, за два часа могу не успеть. Да еще инструмент выбрать и найти надо. Я умею музицировать на арфе, фортепиано, скрипке и губной гармошке. Жаль только, не одновременно.

Магии у меня теперь нет, подозреваю, что навсегда. Так что номеров с водой тоже не выйдет.

Танец? Нет, я столько изображала “деревянные ноги”, что Шаген обидится. А он очень милый и мне нравится.

Собственно, кто сказал, что неизгладимые воспоминания об участнице должны быть именно в положительном ключе?

Мой жизненный опыт подсказывает - мальчика, который на семейном празднике подложит кнопку на стул имениннице, запомнят больше, чем подружку, что исполнила специально сочиненную к юбилею песенку.

Да, я та именинница. И слова песни даже не помню, а вот ту кнопку… И мальчика… Хотя, он меня наверняка запомнил еще лучше. Активная жизненная позиция свойственна мне с раннего детства.

Нет, я не собираюсь поджигать сцену или кидаться в лорда туфлями. Но добавить нотку скандала можно и другим способом.

В дверь поскреблись и тут же ее и открыли.

– Мизи Луира, вам надо чего раздобыть для испытания? А то время идет, могу не успеть найти или у наших магов заказать.

– А ты все, что угодно, достать можешь? — спросила я на всякий случай. Хотя у меня еще и вариантов не появилось, что бы мне могло пригодиться.

– Ну…. всё не всё…— великан поскреб в затылке. — Звездочку с неба я вам пожалуй что и не достану.

– Да зачем мне звездочка, Ральф! — рассмеялась я. — Все равно она на сцене не поместится.

– Забавная вы, мизи, — захохотал и великан, — чего ж не поместится, они же махонькие такие. Меньше кулака моего размером.

– Ой, и правда, запамятовала, прости, — извинилась я, вспомнив что не время козырять моими знаниями астрономии.

– Да чего уж там, — великодушно махнул ручищей помощник, — вы ж волнуетесь поди, такое важное событие.

Я кивнула ему. Все не то, каким кажется на первый взгляд. Крохотная звезда на самом деле - раскаленный шар гигантских размеров. А грозный великан Ральф, похитивший меня из таверны - добродушный и вполне безобидный увалень.

Все не то, чем кажется… кажется… меня осенило!

– Скажи, Ралфи, а можешь ли ты раздобыть для меня порошок заговоренных иллюзий?

– Проще простого! — просиял помощник.

Два часа пролетели незаметно. Под звуки концерта я готовилась к своему выступлению, пританцовывая в такт музыке.

Наконец, всех участниц вновь собрали за кулисами, никто не должен оставаться в своей комнатке, чтобы время подготовки было одинаковым для всех.

Что ж, вполне справедливо.

Я с интересом разглядывала моих соперниц. Многие даже успели переодеться, обзавестись реквизитом. И все за два часа! Какая оперативность.

Моя подготовка заключалась в небольшой коробочке, которая могла бы поместиться в кармане, если бы он у меня имелся. В платье такое не предусмотрено.

– Блистательная Кора Вурр! — объявил ведущий. Как я узнала у Ралфи, его звали Горинель.

Участница под номером один преобразилась. Длинное тело дочки мануфактурщика было плотно упаковано в зеленый обтягивающий комбинезон, сияющий, словно усыпанный драгоценными камнями. Блестки покрывали и ее лицо.

В правой руке Коры оказалась длинная атласная лента светло-салатового оттенка.

Кора легко выпорхнула на сцену, с грацией, удивительной для ее в целом нескладной фигуры. И я невольно мысленно пожелала ей удачи.

Надо же, мизи Вурр - неплохая гимнастка, и не стесняется в этом признаться, выставляя себя напоказ.

Кора не просто вышла. Она выкатилась “колесом” под оглушительные аплодисменты и свист поклонников.Очень надеюсь, что уже не только из моей группы поддержки.

Ее акробатический этюд покорил даже меня, и следующей участнице пришлось несладко, ее просто не заметили, хотя она и прочла довольно милый стих, в котором упоминались и Филберт Таммер и его величество Рейн и даже мы, остальные участницы. Кажется, все с трудом дождались окончания этой баллады и вежливо похлопали.

– По-моему, им не понравилось, — всхлипнула юная поэтесса, худенькая блондинка, глядя на сладко посапывающего в своей ложе короля.

Впрочем, при появлении третьй претендентки он пробудился. Потому что прекрасная дева, Лимония Шварц вышла на подиум с музыкальным инструментом, а именно флейтой. И владела она ей весьма неплохо, надо сказать!

Следующие три участницы выступили с танцами. Наибольший успех имела та, что споткнулась и чуть не упала в оркестровую яму.

Дальше были песни, фокусы и попытка за десять минут набросать портрет будущего жениха, Филберта Таммера. Увы, от волнения рука художницы слишком уж тряслась и красавчик-лорд на картине больше походил на своего прадедушку в глубокой старости.

Наконец, на сцену вышла Эсения. И все замерли, настолько хороша она была.

– Я хочу исполнить колыбельную, что пела мне матушка, — сказала барышня, скромно потупив глазки. Филберт скучающе возвел очи к потолку.

– Но у меня нет музыкального сопровождения, ведь я совсем не готовилась, — вздохнула Эсения, — поэтому, если уважаемые мезиры из оркестра знают эту мелодию, я очень прошу мне подыграть.

И она запела.

Ее голосок полился хрустальным звоном, трелью певчих птиц, пролился лучом лунного света… И я не преувеличиваю, настолько это было прекрасно.

А потом вступил оркестр. Я видела, как в зале поднялись руки, начали качаться в такт мелодии.

Посмотрев на лорда Таммера, я заметила, что глаза его подозрительно блестят. Когда Эсения закончила петь и отгремели овации, он сказал так, что услышали и мы:

– Надо же, эту колыбельную пела моя матушка. Не знал, что она настолько популярна.

Орхидея, которая вышла после прекрасной голосистой феи и жонглировала булавами, уже не вызвала столько интереса.

А после нее предстояло выступать мне! В том же платье и со скромной маленькой коробочкой.

Я попросила приглушить свет на сцене. Открыла коробочку с порошком для заговоренных иллюзий, прошептала заклинание, которое могли использовать даже те, кто не владеет магией.

Взяла щепотку порошка, положила на ладонь и подула перед собой.

В воздухе появилась огненная дорожка, я ухватила ее за концы и принялась вертеть в руках, создавая различные фигуры.

Из оркестровой ямы полилась энергичная музыка, разжигая пламя уже во мне!

Поиграв огнем и сформировав из него большой шар, я кинула его прямиком в зал.

Публика ахнула, попыталась увернуться, не сообразив, что это всего лишь иллюзия. Но шар, не долетев до сидящих, рассыпался мелкими бабочками, что тут же разлетелись по залу. Да, это было очень вызывающе, пытаться напугать присутствующих, но теперь они меня точно запомнят.

Взяв новую щепоть порошка я вновь сдула его с ладони, на этот раз он превратился в струю воды. Точнее, ее видимость. И тут я дала себе волю, играя как привыкла. Обматывала иллюзию потока вокруг себя, прыгала, словно через скакалку. А потом направила на сцену. Что-то толкнуло меня под локоть и воображаемый водопад полетел на лорда Таммера. Он вскочил от неожиданности, инстинктивно пытаясь стряхнуть брызги воды, на загорелом лице проступил румянец. Затем Филберт понял, что остается сухим, сурово на меня посмотрел и сел обратно.

А посреди сцены уже разливалось небольшое озеро, его вода серебрилась от подсветки.

И вдруг снова случилось неожиданное для меня.

Посреди озерца плюхнулась огромная, бородавчатая жаба и отвратительно квакнула.

Совершенно точно, порошок иллюзий на такое не способен. Это магия! Но чья?

В зале рассмеялись, я завертела головой в поисках озорника и заметила Эсению. Она стояла за кулисой, направив палец на середину сцены. И на лице ее было мстительное выражение.

Кажется, я обзавелась не просто соперницей, а еще и врагом.

Моя иллюзия уже исчезла, а жаба все еще оставалась посреди сцены. Сидела и квакала, ставя жирную зеленую точку в моем выступлении.

Я стала посмешищем, благодаря Эсении. Номер, который я планировала как волнующий, завораживающий, неожиданный и местами пугающий, был провален! Но это оказалось еще не все.

Ральф, исполняющий еще и обязанности служащего сцены, выскочил, пытаясь поймать амфибию. Смешно подпрыгнул, чтобы не наступить на нее, при этом размахивая руками.

Оркестр грянул в поддержку что-то зажигательное. Жаба квакнула и отскочила подальше от здоровяка. Он кинулся за ней. Находчивая животинка кинулась искать убежища в зале. Ральф, в котором проснулся охотничий инстинкт, резво бросился следом, вызвав визги среди впечатлительных дам.

Возможно, кого-то даже помял.

– Спасите! Это чудовище прыгнуло мне на колени! — послышался испуганный женский голос.

Оставалось надеяться, что она имеет в виду жабу, а не Ральфа.

– И на этой яркой точке объявляю первое испытание законченным! — провозгласил Горинель. — Попрошу наших прекрасных претенденток разойтись по своим комнатам на час. А пока мы соберем мнения, кто же достоин выйти во второй тур. Вердикт вынесет лично король.

– Надеюсь, и мой голос будет учтен, — усмехнулся лорд Таммер, и в зале рассмеялись. Представление выходило излишне веселое, как по мне.

Мы послушно развернулись и отправились к себе.

– Зачем вы это делаете, Эсения? — тихо спросила я, поравнявшись с этим нежным созданием.

– Что именно, любезная? — небесное дитя невинно похлопало ресничками, чистейшие голубые глаза смотрели на меня спокойно и отчужденно.

Вот это стерва! А она хороша.

– Используете магию против соперниц, — не сдавалась я.

– Соперниц? — улыбка скользнула по прекрасным губкам. — Вы считаете, что вам под силу со мной соперничать?

– Тогда что же это было?

Я обратила внимание, что несколько девушек, в числе которых была Лимония, остановились и прислушиваются к нашей беседе.

– Не волнуйтесь, дорогая… Луиза, верно? — Эсения приподняла правую бровь, такую же изящную, как и все в ней.

– Луира, — машинально поправила я.

– Впрочем, неважно. Вы тут ненадолго, нет смысла вас запоминать. Так вот, Луиза, я совершенно не пыталась вас посадить в лужу.

Позади меня послышалось тоненькое хихиканье.

– Просто не удержалась. Уж очень к месту все получилось. А сейчас - извините.

И она элегантно удалилась.

Это был вызов! Определенно!

Войдя в свою комнатенку, я бухнула кулаком по столу, поморщилась от боли. Что эта Эсения Кромм о себе думает? Да, она хороша собой, у нее прекрасное родословие и, как я понимаю, магические данные. Но кто дает ей право считать других ниже себя!

Я еще покажу, на что способна!

Посмотрев в зеркало, поняла, что вся горю от возмущения, так не пойдет. Не хватает еще на подведении итогов полыхать как маков цвет.

Я попыталась успокоиться, подышать с закрытыми глазами. Потом нашла пудру.

Когда меня позвали на сцену вновь, выглядела вполне сносно. И в голове была лишь одна мысль: я должна пройти дальше! Чтобы прижать к ногтю эту выскочку. Хотя, по ее понятиям, сама таковой и являлась.

При моем появлении Лимония и Мартелла переглянулись и одновременно прыснули в ладошки. Уже и дружить против меня начинают, замечательно!

Возникший ниоткуда Толле расставил нас за кулисой в порядке выхода на сцену. Услышав команду, мы натянули улыбки и появились перед зрителями. Выстроились в линию и ждали своей участи.

– Милые мизи, — торжественно начал Горинель, — сейчас я буду называть имена, и та, что услышит свое, сделает шаг вперед.

Мы напряглись.

Эльф вызвал поэтессу, сочинившую балладу об отборе и двух участниц, которые что-то пели, не помню уже что.

– Попрошу всех присутствующих поаплодировать этим прекрасным девушкам!

Зрители послушно разразились овациями.

– Благодарим вас, о благороднейшие, за ваши таланты и то, как вы их показали. Но, увы, сегодня мы уже расстаемся с вами! Чтобы сгладить печаль поражения, примите подарки от лорда Таммера!

Оркестр заиграл что-то ободряющее, а на сцене появились три дюжих молодчика с большими коробками, перевязанными бантом.

Утешительные призы, не иначе! И, насколько знаю, девушкам полагаются отступные. Так что в накладе они не останутся. Но как же это обидно, вылетать на первом же туре!

Девочки с трудом сдерживали слезы, а поэтесса бросала полные мольбы и скорби взгляды на Филберта.

После того, как проигравших увели со сцены, Горинель продолжил:

– Чтобы выбрать тех, кто продолжит участие в отборе, мы опросили мужскую часть зрителей, чьи выступления им запомнились. И у нас трое фавориток! Все без исключения сказали, что с трудом могут вспомнить кого-то кроме гимнастки, певицы с голосом небесного создания и девицы с жабой.

Девица с жабой! Просто замечательно, ничего не скажешь. Я украдкой посмотрела на лорда. Он смеялся! Наверняка и сам был одним из тех, кто меня так назвал.

– Но троих мы, естественно, оставить не могли, — закончил эльф, — поэтому его величество Рейн лично утвердил дальнейший состав участниц. Во второй тур выходит девять достойнеших мизи!

Зал привычно взорвался аплодисментами.

– У наших очаровательных мизи есть еще целый вечер, чтобы прийти в себя и настроиться на завтрашнее испытание. И это единственный тур, задание которого известно заранее. Все претендентки на победу должны пройти проверку артефактом “истинной крови” на чистоту и благородство происхождения.

Я попала под перекрестный огонь глаз Мартеллы, Лимонии и Эсении. Что ж, девочки, посмотрим, что вы завтра скажете.

Глава 8. Вечер в замке Фестон

Злость и азарт выдавили из моей головы остатки здравого смысла. Да, я выведу на чистую воду эту интриганку Эсению. Недаром вода - моя стихия!

Прекрасная и коварная соперница казалась мне очень подозрительной. Мало того, что она слишком уж хороша для фиктивного отбора, так и еще очень удачно ее любимой песней оказалась колыбельная, которой укачивала маленького лордика его матушка. У нее есть информатор в этом замке?

Исключено, что это Толле или Ральф, их преданность господину не вызывает у меня сомнений.

Почти забыв, что единственной моей целью было как можно скорее покинуть этот отбор, я уже жаждала победы. Нет, не в нем, а над Эсенией.

Хотя чисто технически это одно и то же.

Меня сопроводили в комнату и даже не стали в ней запирать.

– Я больше не пленница?

Добродушное лицо прислужницы приняло удивленное выражение.

– Нет, конечно, мизи! Что вы такое говорите? А то что вас по первости тут закрывали, так это боялись, что вы заплутаете в огромном Фестонском замке.

– Я и сейчас могу заплутать.

– Это навряд ли. Немного вот отдышитесь и за вами всеми зайдет Толле, устроит экскурсию по основным коридорам и замковым галереям. Вы теперь участницы полноценные и считаетесь почетными гостьями Фестонских владений, можете передвигаться по ним свободно.

Экскурсия - отлично! Мне и самой интересно было рассмотреть старинный комплекс без мешка на голове. Желательно, чтобы и на улицу нас вывели. Тяжело столько времени сидеть взаперти, когда на улице установилась замечательная погода.

Но дух перевести и правда следовало. Я увидела, что за время отсутствия мне заботливо принесли свеженькое домашнее платье. Уже не такое скромное, как предыдущие повседневные наряды. Статус участницы, прошедшей во второй тур, повыше, чем у простой претендентки.

Девица с жабой! Я вздрогнула от этого воспоминания. Смех в зале и ехидная улыбка Эсении…

Нет, не стоит об этом думать.

Как оказалось, милость хозяев одними платьями не ограничивалась. На кровати, рядом с подушкой, стоял чемоданчик, с которым я сбежала из дома! Какая удача. Надеюсь, его не досматривали, пока доставляли сюда из таверны. Там я даже и разобрать свои вещи не успела.

Я проверила - кажется, все лежит так, как я скидала второпях. Одно платье, свернутое в рулон, бархатный мешок с монетами, любимая книжка. Теплая шаль на случай ночных холодов. Дневника я никогда не вела, так что и тайны мои не могли далеко уйти, даже если бы сюда залез чей-то любопытный нос. Но одна вещь была ценнее денег.

Мой родовой кулон. Правдивое и беспристрастное удостоверение личности. Темно-оранжевый камень, оправленный белым золотом, чуть потускневшим от времени. Его я получила при рождении. Информация о моем происхождении считается с этого кулона соответствующим магическим артефактом. А если капнуть кровью или приложить вырванный волос - он засветится, подтверждая принадлежность. Надежнее грамот и справок.

На завтрашнее испытание с ним идти нельзя, не может у двоюродной племянницы держателя таверны быть такого кулона.

Но как я понимаю, у лорда есть свои магические артефакты, способные определять чистоту крови участниц отбора.

От созерцания родового кулона меня отвлек стук в окно. Я подняла голову, уже зная, кто это прилетел меня навестить. Желтая птичка с темными крылышками.

– И кто ты такая? — спросила я, понимая, что птаха вряд ли меня услышит.

Возможно ли, что магия, которую забрал отец, обрела тело и стала птицей? Нет, вряд ли. За этой пташкой сейчас бы туча плыла, поливая все дождем. Или реки из берегов выходили, когда она над ними пролетает.

Так что, это нечто другое. Но какая-то связка между нами должна быть. Минутку помедлив, я подошла и приоткрыла окно, впуская нежданную подружку.

– Залетай, чирикалка, — разрешила я ей, — платья мои не клевать. А так - обустраивайся.

Птичка колебалась. Она просунула головку в комнату, словно проверяя, попытаются ли ее схватить.

Я демонстративно сложила руки на груди, показывая, что не намерена заниматься подобной ерундой.

Тогда она впорхнула внутрь, оглядываясь на окошко, не закрыла ли я ей пути к оступлению.

Надо же, какой осторожный комок перьев! Мне бы такой быть временами.

Исполнительная служанка вкатила в комнату тележку с ужином и предупредила, что времени на него отводится немного, нужно быть готовой к вечерней прогулке. Действительно, время уже позднее, даже странно, почему нас не спать укладывают, а зовут бродить по древнему замку.

Может, лорд Таммер рассчитывает, что часть невест провалится в какой-нибудь люк или убежит с воплями от древних привидений?

Впрочем, долго раздумывать над этим я не стала, а с аппетитом поужинала. Очень удачно, что нас кормят в своих комнатах. Можно не изображать, как подобает в приличном обществе, что ковыряешься в тарелке и вообще ешь как птичка.

Кстати, о птичках. Моя тоже любила поклевать вкусненького. И это убедило меня в том, что она из плоти и крови. Будь она сгустком магии, еда бы ей не требовалась.

Я даже немного расстроилась от этого. Все же идея иметь свои силы под боком была привлекательной.

Скоро в дверь тактично постучал Толле, выглянув, я увидела его и своих коллег и соперниц сразу.

– Нам осталось зайти еще за двумя, и я покажу вам благородный замок Фестон, девушки! — пообещал распорядитель.

Птичка вылетела следом и кружила надо мной. Кажется, по ее понятиям мы не были еще настолько близки, чтобы садиться на плечо. Но сопровождать меня ей явно хотелось.

– А почему птичка, а не жабка? — прыснула в кулак Мартелла. И я поняла, что война будет жесткой и не только с одной лишь Эсенией, которая в этот момент имитировала скромность и добродетель. Но в глазах ее горел холодный серебряный огонь, не предвещавший ничего хорошего.

Умение лицемерно улыбаться благородным девицам прививают примерно так с колыбели. Я воспользовалась этой привилегией воспитания и нацепила на себя самое приветливое выражение, пока мы шли по широким, мрачным коридорам Фестонского замка, а стук наших каблуков глухо отдавался под самым потолком, пугая мою странную птичку неизвестной природы.

– Уважаемые мизи, минуточку внимания, — Толле заговорил только после того, как все выбрались из своих апартаментов, прошли через коридор, спустились на пять пролетов, преодолели еще три коридора, оказались на другой лестнице, поднялись на три этажа и оказались в широком холле, украшенном статуями, фонтанами и картинами. К тому времени я уже очень сожалела, что пошла не в тапочках.

– Фестонскому замку более семи веков, а он все так же незыблем, как и много лет назад, — рассказывал Толле, — вот в этой зале собраны портреты всех основателей рода Таммеров. Первый из них - лорд Реджинальд Таммер, член королевской семьи, между прочим… правда тогда правила династия, не родственная нынешнему королю Рейну.

Как познавательно!

Я с интересом посмотрела на первого Таммера. Худой, бледный, с горящими карими глазами брюнет.

Есть в нем некоторое фамильное сходство с Филбертом, надо сказать. Хотя нынешний лорд выглядит более полнокровным и живым что ли. Пожалуй, роднят эти два образа глаза и форма носа.

– Лорд Реджинальд был некромантом, — добавил Толле.

Что ж, сэру Реджинальду некромантия к лицу.

Экскурсия оказалась интересной, а Толле прекрасно давалась роль гида. Я даже забыла о своей усталости, хотя за огромными окнами давно сгустились сумерки.

Фестонский замок поражал своими размерами и многообразием стилей. В нем была мужская половина, выдержанная в темных тонах и строгом минимализме, и женская. В ней преобладали яркие, живые тона и большое количество предметов для поддержания уюта и комфорта.

Мы бродили по коридорам, заходя в залы, библиотеки, столовые и кабинеты, кажется, часа два с половиной. А потом Толле предложил нам выйти на улицу.

– На дворе уже стемнело, и вы сможете увидеть замок с подсветкой, это очень эффектное зрелище.

Мы уже еле волочили ноги, но согласились, и правда было интересно как выглядит ночной Фестонский замок. А я так и вообще его не видела снаружи, но полагаю, остальные все же въехали сюда не с мешком на голове.

Нас не просто вывели наружу, Толле еще и любезно сопроводил всех в длинный дилижанс с кучей окошек.

– Проходите, — он подсаживал каждую за локоток, одновременно объясняя, куда мы собрались, — сейчас будет небольшая обзорная поездка по рельсам, что проложены вокруг замка.

И это правда было зрелищно, распорядитель не соврал. На дворе стояло дивное межсезонье, но окрестности замка вовсе не утопали в зелени, как можно было предположить. Не хватало здесь пышного сада. Фестонское убежище похоже на логово темного колдуна. А может, это оно и есть?

Замок окружали высокие, мрачные и почти голые деревья. Мне кажется, они ровесники этого здания. Вдали виднелись заснеженные вершины гор.

Но замковые стены и башни смотрелись величественно, загадочно и прекрасно. Их освещала неестественно огромная луна и магические фонари.

Девицы за моей спиной шептались. Мне тоже хотелось с кем-нибудь поболтать, но ни одна не вызывала доверия.

Клеймо служанки, которую пришел поддержать всякий сброд, прочно ко мне пристало. Да и выходка Эсении с жабой симпатий не прибавила.

Вдоволь налюбовавшись зловещей и красивой панорамой, мы вернулись.

Теперь я отлично представляла, где нахожусь, и была благодарна Толле за эту прогулку.

В замке нас вновь сопроводили в комнаты и пожелали хорошей ночи. Действительно, уже пора спать.

Войдя к себе, я поняла, что чего-то не хватает. Точнее, кого-то. Моя птаха!

Когда мы погружались в экскурсионный вагончик, она садилась на его крышу. По возвращении - тоже порхала над головой. И в замок влетела следом. А сейчас ее нет.

Так, нам разрешили передвигаться по территории, так что я вполне могу выйти ее поискать.

Подумано - сделано.

Переобувшись в легкую домашнюю обувь, я бесшумно выдвинулась по коридору, соображая, каким звуком подзывают птичек. Особенно диких.

Вертела головой, пытаясь отыскать ее под слабо освещенным потолком, пока не вышла к лестнице. И затормозила, услышав гулкий голос Ральфи:

– Чего ты нервничаешь, братишка? Завтра их станет еще меньше и король ничего не заподозрит. Даже эта красотка и то вылетит. Жалко немного.

Красотка? Уж не обо мне ли он говорит?

– Чего жалеть? Будь она настоящей дочкой профессора, имела бы все шансы пройти дальше всех, поскольку Кромм - родственник герцога Минора. А ты сам слышал, она просто студентка этой академии, и ее тетушка подкупила секретаря, чтобы сделали грамоту.

– Вот я думаю, а ежели профессор заявится и скандал учинит?

– Все продумано, Ралфи. Мезир Кромм с супругой в длительной поездке. А среди зрителей уж точно нет никого из этой академии, уж очень далеко от нас она находится. Группа поддержки Эсении - это ее родня, которая держит язык за зубами.

Хорошенькое дельце!

Эсения Кромм - вовсе не дочь уважаемого преподавателя и возможно даже вообще не Кромм!

Вот почему она попала в этот отбор. Ральф и Толле благоразумно присмотрели красивую девушку с внешностью аристократки и магическими способностями. Глядя на такую, сам король Рейн не заподозрит, что помощники набирали кого придется. Всем хороша мизи.

Только вот артефакт подлинности крови ее не пропустит дальше второго тура!

Что сказать? Я почувствовала нечто похожее на разочарование. Ведь мною уже двигал азарт, желание справиться с сильной соперницей.

Не успев проанализировать свои ощущения, я услышала щебетание слева от меня. Моя птаха вернулась. Поманив ее за собой, отправилась в комнату.

Глава 9. Артефакт проверки родовой силы

Утром проснулась под щебетание своей птички. Забавно, даже не знаю, как она называется. Похожа на иволгу, но маленькая слишком, как по мне.

Сегодняшнее испытание волновало меня мало. А вот дальше была неизвестность. Когда я подписывала грамоту о неразглашении информации, которую мне сунул Толле накануне открытия отбора, девушки обязывались говорить, что участвовали по своей воле и претензий не имеют. А еще - ни одной живой душе не полагалось сообщать, какие задания приготовлены для потенциальных невест.

В любом случае, существовало одно испытание, о котором не могла рассказать ни одна из выбывших участниц - пятое. До него-то никто не дошел.

Я думала, Эсения с этим легко справится, но оказалось, что ее блестящая биография с высоким происхождением - хорошо сработанный блеф. Но то что подделано на бумаге, проверку магией пройти не сможет. Неужели она сама и ее подкованная команда этого не знают?

Постучалась служанка, внесла легкий и вкусный завтрак. Следом еще одна горничная зашла, с великолепным платьем в руках, сегодня - с красным, необычного кроя.

Поблагодарив помощниц, я перекусила и занялась собой. Наряд подошел идеально. Не удержавшись, примерила к нему в ансамбль свой родовой кулон. Отлично выглядит! Жаль, с ним пойти нельзя. Но я достала из чемоданчика одно из простеньких любимых украшений и примерила. Тоже ничего.

Ждать, когда позовут, долго не пришлось.

Вот и новое ожидание за сценой. Оркестр играл что-то лиричное и приятное. Мы, девять оставшихся участниц, нетерпеливо переминались с ноги на ногу, критически оглядывая друг друга.

– Милые мои, — подбежал к нам Толле, — чтобы не путаться, после каждого тура будем обновлять нумерацию. То есть вы, Луирочка, нынче девяточка, а не дюжинка. А то есть Корочка выбудет, странно начинать с номера три, скажем.

Корочка. Я не смогла удержаться от улыбки.

– Почему это я выбыть должна? — обиделась Кора. — Если владение мануфактурой для вас - ерунда, могли бы и не допускать к отбору вовсе.

– А на твоем месте, Лу, я бы не радовалась! — хмыкнула Мартелла. — У тебя еще меньше шансов тут задержаться чем у … Корочки.

Ну, все, прозвище прилипло к ней намертво.

– А это не твоего ума, мякиш! — осадила соперницу Кора.

Противостояние у нас набирает обороты. Но в этот раз слишком раскрутиться спорщицам не удалось. Оркестр заиграл громче и торжественнее, грянули фанфары и на сцену вышел эльф Горинель.

– Рад приветствовать короля Бельвейта, Рейна Эммануила Второго!

Аплодисменты.

– А также наших зрителей, милых участниц и, конечно же, главного виновника этого торжества, Филберта Таммера, лорда Фестонского!

Горячие аплодисменты, перемежаемые свистом и топаньем.

– Сегодняшнее испытание будет недолгим, — объявил Горинель, — потому что нашим участницам даже и готовиться к нему не придется. За них это уже сделали предки. Приглашаю выйти ко мне лорда Филберта Таммера.

Оркестр вновь грянул торжественным, и на сцену величаво прошествовал красавчик-лорд. На этот раз - в белом камзоле и белой рубашке, которые эффектно подчеркивали его загар. Голубые брюки и высокие сапоги дополняли облик. Черные волосы собраны в небольшой хвост, но спереди выбивались пряди, падая на лоб и щеки. Надо признать, Филберт весьма хорош.

Длинные пальцы сжимают большой темно-синий кристалл с отверстием в середине. И эта дыра светится, испуская фиолетовые лучи.

– Приветствую, — отрывисто поздоровался лорд и сорвал бурю оваций.

– Это - магический артефакт проверки родовой силы. Наша семейная реликвия. Кто-то называет его и артефактом чистоты крови, но это не совсем верно. Он определяет не только благородство происхождения, но и уровень потенциала, который предки передали своим детям и внукам. Это и магические способности, и жизненная энергия. Если род вырождающийся и слабый, то артефакт нам сразу даст знать.

– Так что, неужели даже крестьянка, дочь потомственного свинопаса, сможет пройти это испытание? — спросил эльф с таким выражением, что было понятно - ответ он и так знает.

– Нет, — покачал головой Филберт, откинув заодно непослушную прядь, упавшую на левый глаз, — родовая сила все же должна быть благородной.

– Ну, вот, надеюсь, все всё поняли? — ведущий обвел зал взглядом. — Попрошу к нам присоединиться мезира Толле с родовыми грамотами девушек-участниц!

Распорядитель, пунцовый от значимости момента, присоединился к уже стоящим на сцене мужчинам.

– А теперь я буду вызывать участниц по одной. Им нужно будет положить левую руку на грамоту, которую протянет мезир Толле, а правую поместить внутрь артефакта. А дальше - наблюдаем магию!

Пауза. Долгая, напряженная. Даже в зале все молчат. Затем вновь вступает оркестр и Горинель объявляет:

– Претендентка номер один! Кора Вурр!

– Удачи, Корочка, — хихикнула Мартелла.

Кора едва удостоила ее взглядом и вышла к зрителям. Все с интересом наблюдали, что же будет дальше.

Девушка совершила предписанные действия. Фиолетовое сияние вначале усилилось, затем поменяло цвет на ярко-синий.

– Около шестидесяти процентов родовой силы, — объявил эльф.

Зрители захлопали.

– Доченька, все получится! — послышался высокий женский голос. Как мило, мама пришла за нее поболеть.

Кору жестами попросили пройти за противоположную кулису, а на ее место уже шла вторая участница, Лимония Шварц. К ней артефакт тоже оказался благосклонен, выдав почти семьдесят процентов. Дальше была Гвенда Хофс. Впрочем, запоминать ее имя ни мне, ни зрителям не потребовалось.

Артефакт засветился красным.

– Родовая грамота не проходит подтверждение, — резюмировал Горинель.

Красный свет поменялся на бледно-желтый.

– Очень низкий потенциал, — вздохнул эльф.

Гвенда понуро отправилась вслед за предыдущими девочками. Но как я понимала, эта участница была в курсе такого развития ситуации и ее семья приняла предложение Ральфа ради финансового вознаграждения.

Вылетела и девушка, следующая за Гвендой. Она даже не стала изображать хоть какое-то разочарование.

Потом шла Мартелла, которую артефакт пропустил без колебаний, если они вообще свойственны древнему кристаллу.

А вот Саломея Кардиш, что была шестой, кажется, сама очень удивилась тому, что прошла дальше. У нее была нижняя допустимая граница родовой силы.

Следом на сцену отправилась Эсения, и я напряглась.

– Встречаем седьмую участницу! Великолепную Эсению Кромм!

Нежная ручка с тонкими пальчиками легла на поддельную грамоту. Вторая эффектно подсвечивалась лучами кристалла.

Фиолетовый почти моментально сменился на ярко-зеленый. Такой мощный, что по залу пронеслась изумрудная вспышка.

– Блестяще! — восхищенно выдохнул Горинель. — Девяносто процентов родовой силы! Пока это лучший результат!

Аплодисменты были оглушительными. А я смотрела на лорда и Толле. Они переглядывались с таким видом, словно на них рухнул потолок.

Руки распорядителя, державшие две оставшихся грамоты, мелко тряслись. На высоком лбу лорда блестела испарина. В этом накале восьмая участница, Орхидея, прошла практически незамеченной со своими семьюдесятью процентами.

– Луира Шелдон! — торжественно произнес эльф.

Я уверенно вышла на сцену, положила левую руку на документ а правую сунула в артефакт, с ужасом наблюдая, как покраснели испускаемые им лучи.

– Сила рода не подтверждена! — провозгласил Горинель.

Глава 10. Новая интрига

Я растерянно смотрела на зловеще алеющий родовой кристалл Таммеров. Как такое возможно?

Моя родовая сила меня покинула из-за проклятия, вместе с магией? Или я у родителей неродная дочь, просто не знаю об этом? Поэтому папа меня и пытался поскорее замуж пристроить.

Из-за кулисы, где стояли мои соподиумницы, слышалось шушуканье.

– Что ж ты, Луира, честь нашего сообщества подводишь? — вопрошал Ларс из зала. Судя по голосу, в местном баре уже угощали чем-то огненным.

Разбитая и опустошенная, я не заметила, как моя левая рука опустилась плетью. Да и правая держалась лишь за счет артефакта, внутри которого находилась.

Я закрыла глаза. Моя жизнь шла кувырком.

И тут по залу пронесся изумленный вздох. А голос эльфа изумленно произнес:

– Никогда не встречал такого на этих отборах! Да и на других тоже.

Пришлось открывать глаза обратно, чтобы не пропустить ничего интересного. А было, на что посмотреть!

Артефакт проверки…эммм… подлинности родословной искрился золотыми лучами. Так, что сияние разрасталось и, казалось, заполнило собой всю сцену.

– Похоже, мизи Луира Шелдон может похвастать родством с королевскими особами, — ошарашенно сказал Горинель.

Над моим ухом раздалось ободряющее чириканье. Иволга прилетела меня поддержать.

– Я думаю, — обрел дар речи Толле, — в бумагах мизи Луиры есть опечатка, поэтому грамота не соответствует истинному положению дел. Артефакт улавливает такие речи и счел документ фальшивым.

Звучало разумно, и как я сама до этого не дошла? Вполне очевидно, что удивительный кристалл, вобравший многовековую мудрость, раскусит подделку. И не соотнесет ее со мной.

– К третьему испытанию допускаются семь участниц! — между тем объявлял ведущий, эльф Горинель, чтобы не терять понапрасну времени. И попросил всех вернуться на сцену.

Когда девочки выстроились, бросая на меня заинтригованные взгляды, мы попрощались с двумя выбывшими, под аплодисменты зала.

Мой пульс все еще не мог прийти в норму от пережитого шока. Как в тумане я видела, что на сцену из своей ложи к нам вышел король Рейн.

– Поздравляю вас, о, достойнейшие, — сказал он, подарив нам все тот же ласковый взгляд, в котором можно было искупаться, как в теплой океанской волне.

– Признаться, я удивлен, насколько высокородные девицы почтили своим присутствием наш отбор.

И тут он подмигнул.

Я это видела, или у меня до сих пор в глазах слегка двоится из-за расстройства?

Нет, я не могла это придумать. Левый глаз монарха оставался открытым, а правый быстро закрылся и открылся, при этом Рейн улыбался. Эсении. А она ему, демонстрируя полный комплект великолепных зубов.

Хотя последнее не очень много значит, поскольку все остальные тоже смотрели на короля и светились от счастья. Кроме меня, разве что. Но может ли быть особая договоренность между королем и Эсенией?

– Сейчас предлагаю вам немного отдохнуть. В главной зале благородного замка Фестон уже накрыты столы в вашу честь. И состоится бал, который ознаменует переход к новому испытанию. Нет, оно пройдет завтра, но нынче вечером каждая из вас подарит свой танец лорду Таммеру.

Я украдкой посмотрела на Филберта. Кажется, он не очень рад перспективе танцевать с семью девицами по очереди. Бедный, надеюсь ушибленное колено у него уже не так сильно болит.

– Увидимся на балу, девушки! — и король отечески нам кивнул.

Вот как! И он сам там будет.

– Досточтимые мезиры, мизерис и мизи, — включился Горинель, — обращаю ваше внимание, что на бал мы приглашаем только самых-самых близких родственников наших участниц. Родителей, братьев, сестер или опекунов.

Я отчетливо услышала разочарованное мычание Ларса. Ух, хорошо что он по бумагам не мой опекун. С моей стороны никого не будет, но меня это совсем не расстраивало.

Да и вообще, накатила такая усталость, что и на бал не особенно хотелось. Но он обещал стать интересным развлечением!

Я планировала немного посидеть, а может и прилечь аккуратненько, чтобы не помять красивое платье. Но лишь зашла в свою комнату, как в дверь постучали.

– Войдите! — пригласила я.

Меня посетили два незнакомца, разодетых так богато и элегантно, что они могли бы и не представляться. Я и так догадалась, что это представители королевской свиты. Один совсем юный, второй - бородач средних лет.

– Просим вас проследовать на аудиенцию к королю Бельвейтскому, — степенно сказал старший из них.

– Вы удостоились огромной чести, дорогая, — просветил меня второй. А то вдруг я не догадалась, насколько серьезная привилегия, разговор с самим монархом Рейном.

Гадая, зачем их целых двое на меня одну, я пошла за ними.

Идти пришлось долго, уж очень большие пространства в Фестонском замке. Наконец, меня привели в шикарно обставленный кабинет. Вся мебель в нем была из ореха, и оттенки тоже ореховые. Красивое помещение для благородного мужчины.

Король Рейн восседал в кресле с высокой резной спинкой, напоминавшем трон и читал пухлую книгу с потемневшими от времени страницами.

– Ваше величество, Луира Шелдон прибыла, — проинформировал монарха старший из провожатых.

Король приподнял голову от книги и с интересом посмотрел на меня. В его лучистом взгляде сквозило любопытство.

– Можете нас оставить, мезиры, — разрешил он придворным. Мужчины церемонно поклонились и вышли.

– Присаживайтесь, дитя мое, — король указал на высокий табурет.

Послушавшись, я приготовилась внимать Рейну. Хотя подозревала, о чем он может желать поговорить. И не ошиблась.

– Расскажите мне, дорогая, как племянница простого держателя таверны смогла с таким блеском пройти испытание родовым артефактом?

– Сама не знаю, ваше величество, — я вздохнула и потупила взгляд. Признаваться в том, кто я, не стоило. Уверена, имя моего отца ему известно. И назови я его, завтра же тут будут родители. А может и сегодня успеют. Папе ничего не стоит вызвать дирижабль в наше поместье.

– Кто ваши отец и мать, Луира? — король встал со своего трона, подошел ко мне, приподнял двумя пальцами за подбородок, чтобы посмотреть в глаза. Явно подозревал, что я с ним не до конца искренна.

Ужас моего положения был в том, что сама я не читала грамоту, которую состряпали Толле и добросердечный Матиас Субер, хозяин таверны.

– Я их почти не помню, ваше величество, — пришлось блефовать, — дядюшка Матиас для меня как родной отец.

А сама подумала, что на балу нужно найти Субера и согласовать с ним показания.

– Какой прекрасный образец для подражания этот мезир Матиас! — восхитился король. — А с чьей стороны он вам дядюшка, с отцовской или материнской?

Проклятие!

Ведь в грамоте наверняка есть эта информация! Почему же мне ее даже не показали? Рассчитывали, что я благополучно вылечу после проверки и никого этот документ не заинтересует. И тем более, никто не мог предположить, что король захочет взять у меня интервью. Коль я двоюродная племянница, могут быть варианты, фамилия тут не показатель.

Король истолковал мое замешательство по-своему:

– Неужели дядя никогда не говорил с вами о родителях? Наверное, с вашим происхождением связана некая туманная и трагическая история.

Я неопределенно вздохнула и постаралась ответить ему честным взглядом.

– Вы не похожи на простушку, — продолжал король, — вероятно, в ваших жилах течет кровь благородной особы, что пожелала остаться неизвестной.

Наверное, поморгать в ответ на его догадку будет вполне достаточно. Король и сам прекрасно справляется с построением весьма правдоподобных теорий.

– Ваша скромность весьма похвальна, Луира, — проникновенно сказал Рейн, — но я все же намерен узнать о вас как можно больше.

– Не хотите, чтобы на руку и сердце вашего названного сына претендовала незаконнорожденная? — прямо спросила я его.

– Дело не только в этом, Луира. Понимаете, ваш родовой потенциал настолько велик, что вы можете оказаться моей родственницей. Скажем так, довольно близкой. И это особенно беспокоит. Но, пожалуй, по данному вопросу стоит поговорить с вашим славным дядюшкой.

Довольно близкой родственницей? Что это может означать?

– В молодости я не всегда был благоразумен, дитя мое, — грустно заметил король. И только тогда до меня дошло, что он может иметь в виду.

Ох, если наш монарх начнет искать во мне свои фамильные черты, это не облегчит мое здесь существование! Чего-чего, а пристального внимания не хотелось вовсе.

Раскланявшись с нашим ветреным, как оказалось, королем, я поспешила на бал, куда меня сопроводили все те же вежливые представители его свиты.

Глава 11. Филберт. Подстава на подставе

Этот отбор пошел не так с самого начала. Хотя нет, даже раньше! Когда появилась эта девица с мешком на голове.

Насколько велики шансы, что она подставная? Девчонка с настолько рафинированной кровью, что артефакт засиял золотом, дралась с пьянчугой в баре таверны! Можно ли такое подстроить?

А Эсения? Как такое вообще возможно?

Филберт переводил взгляд с Толле на Ральфа и обратно.

– Если бы мы с вами не завалили так успешно четыре предыдущих отбора, я бы решил, что вы с Рейном заодно, — хмуро сказал он.

Все трое расположились в одном из кабинетов Фила, устроившись на жестких деревянных стульях.

– Почему Эсения прошла испытание артефактом, если у нее поддельная родовая грамота и она не дочь профессора? Он, насколько я знаю, наследник какого-то там небольшого титула, вполне благородного.

– Не знаю, как так вышло, мезир Филберт, — растерянно оправдывался Толле, — когда мы искали подходящих под наши критерии девушек, к нам пришла тетушка Эсении. Сказала, что очень хочет устроить судьбу своей названной доченьки. И заплатила секретарю за фальшивку. Мол, пока будет идти отбор, никто ничего не узнает, а отступные девочке не помешают.

– И вы не проверили, есть ли на самом деле у Кромма дочь по имени Эсения? — Фил буравил помощника взглядом.

– А зачем? — пожал плечами Толле, — и в мыслях не было, что такое возможно. Будь она настоящей, что мешало ей об этом сказать? Зачем это притворство?

– Затем, что Эсения, или тот, кто ее сюда протолкнул, знает о фиктивности нашего отбора! И предполагал, что мы не допустим до участия девицу с прекрасным родословием, отменными манерами и привлекательной внешностью.

Помощники переглянулись.

– Как-то я об этом не подумал, — почесал в затылке великан.

– Ваша задача - не дать ей выиграть! — лорд Фестонский вскочил со своего аскетичного стула и пробежался по комнате, сбив по пути стопку книг.

– И по поводу Луиры… красотки с жабой. Ральф, ты точно не принимал в последнее время ничьих выгодных предложений?

Таммер остановился рядом со стулом помощника, нависая так, чтобы давить на собеседника.

– Очень обидно слышать такое, — Ральф поджал губы.

– Предлагаешь поверить, что это была случайность? Если верить артефакту, она как минимум дочка кронпринца!

– Трагическое совпадение, — вздохнул Толле, — бедная сиротка, скорее всего, плод любви родовитой особы и простой служанки.

– Ага. И эта простая служанка тоже имеет благородные корни.

Филберт был вне себя. Подстава на подставном отборе, слыхано ли?

– Следите! – отрывисто бросил он, направляясь к выходу.

– За кем? — в голос спросили братья.

– За всеми. А этим двум мизи уделите особое внимание. Надо уточнять, каким?

Ральф было начал отрывать рот для уточнений, но Толле успел дернуть его за рукав. Не стоит злить чернокнижника, даже если он твой товарищ по детским играм.

Филберт отправился в свои покои, переодеться для бала.

По пути мимо него, на уровне глаз, сквознула желтая молния. Лорд остановился, озираясь. Что за странное колдовство?

Наконец, его пляшущий по стенам и углам взгляд выловил мелкую пичугу. Это же птаха, что летает за Луирой Шелдон. Следит она за ним, что ли?

Птица или зверек-соглядатай - не редкость в магическом королевстве. Прошипев охранное заклинание, запирающее помыслы и сбивающее со следа, Таммер продолжил путь.

Костюм, что для него приготовили, подходил и принцу. Правда, жившему лет сто назад. Обычаи балов с тех пор мало поменялись.

Филберт привел себя в порядок, глянув на мало узнаваемое отражение в зеркале, пригладил волосы и отправился на расправу. А как еще назвать необходимость танцевать с семью малоприятными ему девицами?

Бальный зал встречал его ярким светом и грохотом музыки.

Нет, Филберт не был совсем уж букой и монашеской жизни не вел. Иногда он выезжал за пределы Фестона, встречался с хорошенькими женщинами, от которых легко можно было сбежать. Раз в году посещал светские приемы, по велению его названного отца.

Но в своем замке он предпочитал тишину, покой, книги и заклинания. Огненный круг будоражил его воображение куда больше балов и благопристойных бесед с их завсегдатаями.

Его “дамы” уже явились в полном составе. Каждой выделили маленький столик, за которым могла уместиться участница и двое ее родственников. Большее количество приглашенных не допускалось.

Вот она, противоречивая Эсения, обладательница волшебного голоса. На вид - сама невинность. Прекрасные глаза смотрят из-под полуопущенных ресниц. Платье то же, что и на сцене, как и у остальных участниц. Но сидит на ней именно как бальный вариант. Рядом с ней - семейная пара средних лет. Он не видел их раньше среди зрителей. С другой стороны, Филберт и не имел обыкновения разглядывать, кто там в зале.

Представительный мужчина с роскошной седой шевелюрой глядел на Эсению с такой любовью и теплотой, что, учитывая явное фамильное сходство, мало было толкований, кто это. Супруги Кромм, кажется, решили прервать свою длительную поездку, а может, вовсе в нее и не отбывали.

Чуть дальше щебетала со своей матерью мизи Мартелла. Родительница была очень на нее похожа, такая же пухленькая и в ямочках. Отец - сухопарый господин, похожий на богомола, выглядел то ли слишком задумчивым, то ли спящим.

Одиноким был лишь столик Луиры Шелдон. Та со скучающим видом подманивала крошками ту самую желтую птичку.

Кто ты такая?

– Мезиры, мизерис и мизи! — раздался усиленный магическими приспособлениями голос неутомимого и вездесущего Горинеля. — Наш бал объявляется открытым! Поаплодируем Филберту Таммеру, лорду Фестонскому!

Присутствующие послушно похлопали.

– Сегодня в этом зале собрались первые лица округа Фестон, лица, приближенные ко двору, а также наши прекрасные участницы отбора и их родственники. Специальные гости праздника - лучший оркестр королевства Бельвейт. Игрой этих виртуозов вы можете наслаждаться и во время выступлений претенденток на победу в отборе.

После этих слов Горинеля началась музыкальная композиция. Пока звучало вступление, эльф объявил:

– Начинаем этот прекрасный вечер с танцев. Кавалеры приглашают дам. А наш блистательный жених подает руку первой участнице, милейшей Коре Вурр!

Вот оно, началось. Филберт поставил бокал на только что найденный собственный столик и отправился исполнять обязанности главного приза.

Кора Вурр решительно положила руки лорду на плечи и деловито глянула ему в глаза. Их взгляды находились на одном уровне, и это еще каблуки на туфлях девушки были невысокими!

Филберт на рост никогда не жаловался, он даже яблоки в саду всегда легко с дерева срывал и дотягивался дальше, чем его отец. Так что наследница рода Вурр была особой поистине заметной. И прямолинейной. Поскольку едва они заскользили в ритме танца, она сказала:

– Вообще я не очень охоча до балов. Так что, когда поженимся, не обязательно таскаться на все эти светские вечеринки.

Филу было нечеловечески тяжело удержаться от смеха. Желательно, демонического. Ему не доводилось слышить, как смеются демоны, но наверняка очень зловеще. Как-то он вызвал одного, используя заклинание из гримуара. Но тот был не в лучшем расположении духа. Филберт оторвал его от семейного ужина.

Эти мысли помогли ему отвлечься от слов девицы и даже изобразить легкую улыбку. Остаток танца он поддерживал ненавязчивую светскую беседу, а потом передал мизи Кору ее отцу, тучному господину с сияющей лысиной.

Перед следующим танцем ему дали отдохнуть совсем немного. Выступил король, произнес то ли тост, то ли речь.

И очень странно ее закончил:

– И пусть этот отбор позволит создать новую семью и расширить старую!

Как он собрался ее расширять?

Но обдумывать послание короля зрителям времени не было. Горинель церемонно подвел к нему румяную от смущения Лимонию Шварц.

Она, к большому облегчению Фила, потеряла дар речи до конца танца.

А вот следующая участница, Мартелла, оказалась полной ее противоположностью и сумела так заболтать Таммера, что он взмолился Горинелю о перерыве хотя бы танца в три-четыре, чтобы успокоить пылающие от болтовни уши.

Присев за стол, Филберт обратил внимание, что к рыженькой Луире присоединился средних лет мужчина очень благообразного вида. Наверняка тот трактирщик. То есть, держатель таверны. Почему-то ему стало приятно, что она не осталась совсем одна. Кажется, девчонке приходится не очень сладко. Притащили сюда силком, заставили участвовать в отборе угрозами. А она непростая оказалась. Ральфу нет причины не доверять, он действительно нашел ее случайно. И, скорее всего, бедняжка сама не в курсе, с кем попуталась ее маменька.

На невысоком подиуме вместо оркестра расположилась популярная группа. Квартет “Драконы и эльфы”. По двое от каждой расы. Пели красиво, играли тоже. Филберт даже немного расслабился, вытянул ноги, попивая вкуснейший напиток и закусывая его спелым виноградом. Мысли же его унеслись в башню, где, должно быть, скучал гримуар.

Может, сегодня он приоткроет еще немного завесу тайны и расскажет, что же за настоящая магия готовится войти в его и без того волшебную жизнь?

Еще бы не этот нудный отбор, вообще все замечательно бы складывалось.

– Лорд Таммер, ваша новая пара! — Горинель кончиками пальцев изысканно поддерживал ладонь очередной партнерши. Кажется, ее зовут Саломея. Такую встретишь на светском приеме и тут же забудешь.

– Как вам погода, мезир? — робко поинтересовалась она, глядя куда-то ему в подбородок, когда они уже вальсировали. Танцевала девушка недурно. Чуть лучше среднего. Или это он уже устал. А впереди еще три участницы.

– Не знаю, сегодня не довелось прогуляться, — вежливо ответил он ей. Дальше они двигались в молчании.

Когда эльф-ведущий соединил их с Эсенией руки, Филберт напрягся. Он чувствовал исходящую от девушки опасность.

Она положила одну ладонь на его плечо, вторую он изящно ухватил, продев свои пальцы в ее. Со стороны, должно быть, смотрелись великолепно. Макушка Эсении едва доставала до его плеча.

От внезапно не подставной невесты исходил манящий, очень тонкий аромат. Истинная аристократка, и ведет себя как подобает.

– Кто вас сопровождает сегодня на этом балу? — он заговорил первым. Любопытство взяло свое.

– Мои родители, мезир, — она посмотрела ему в глаза и улыбнулась. Светло и невинно. А взгляд при этом излучал тепло.

– Я слышал, они в отъезде.

– Вернулись, лишь узнав о моем участии в отборе, — с готовностью ответила Эсения.

Стоит признать, держится она отменно. Ни тени неловкости или напряженности. и ведь он не может спросить ее, почему его помощники думали, что грамота поддельная. Выдаст себя тем самым с потрохами.

Может быть, она и сама не в курсе, как ее сюда продвигали? Способно ли такое воздушное создание на участие в заговоре?

Сопроводив Эсению до столика, Фил получил возможность еще немного передохнуть, покуда его не перехватила квадратного вида Орхидея Пивик. Но с ней танцевать было даже забавно.

Их вальс походил не то легкий галоп, не то на кавалерийскую рысь. Филберт немного запыхался и с чистой совестью попросил эльфа дать ему отдышаться. Финальный танец немного его волновал.

Глава 12. Амелия. Бал

Я с детства привыкла к изысканным приемам и красивым балам с разряженной знатью.

Но это великолепие даже меня смогло удивить.

Индивидуальные столики для гостей, огороженные ложи для короля и первых лиц, прибывших с ним. Просторный подиум для музыкантов и широкая танцплощадка с нескользящим покрытием.

А какая удивительная акустика, позволяющая оценить модуляции певцов и прекрасные звуки инструментов!

Тактичные, ненавязчивые официанты появлялись будто бы из небытия, вовремя подливая, подкладывая, угощая, убирая… и вновь исчезали.

Блюда были роскошны, гости прекрасны. Лорд Таммер вежливый как дворецкий и напряженный, будто щедро накрахмаленная салфетка.

Со странным чувством я смотрела, как танцует он с Эсенией, этой ядовитой гадюкой.

Филберт наклонялся к ней так низко, что-то шептал на ушко. Неужто чары таинственной аристократки на него подействовали? Что будет, если потенциальный жених сразу влюбится в одну из участниц? Может ли он прекратить мероприятие досрочно?

– Почему ты не сказала, что прибыла на этот отбор, девочка? — услышала я ласковый голос совсем рядом, и вспомнила, что сижу за столом не одна.

– С чего вы взяли это, мезир Матиас? — мое удивление было совершенно искренним.

– А иначе зачем девица столь благородных кровей приблудилась ночью в мою таверну? Ты ведь прибыла издалека?

– Да, настолько издалека, что и слыхом ни о каком отборе не слыхивала, — заверила я этого славного мужчину. Хотелось, чтобы он мне верил. Пусть я и могла сказать ему лишь часть своей правды.

– Но кто ты, Луира? Меня попросили назваться твоим дальним родственником, будто бы тебе это сделает честь. Но на самом деле это я недостоин таковым величаться.

Какой приятный, интеллигентный человек!

– Что вы, Матиас! — поспешила я его переубедить. — Откуда мне было знать, что артефакт так на меня отреагирует.

– А я почти уверен, что для тебя это не стало неожиданностью. Наоборот, ты растерялась, когда кристалл загорелся красным.

Надо же, проницательности ему не занимать.

– Не удивляйся, — засмеялся он, — я ведь хозяин таверны и часто работаю в зале. От того, насколько верно я определю настроение того или иного гостя, зависит спокойная обстановка. Понимая, кто уже набрался по уши и может устроить драку, я этого избегаю. А ты совершенно точно вышла на сцену, ни о чем не беспокоясь. А руку в артефакт протянула словно для поцелуя. Как настоящая светская дама.

Он подозревает, что я скрываю свое происхождение. И как быть? Я решила быть полуправдивой.

– Вы правы, Матиас. Я вынуждена скрываться от жестокого и деспотичного отца. Он меня проклял. В моем городе оставаться опасно и пришлось бежать. Но не выдавайте меня, пожалуйста!

Я посмотрела на своего поддельного дядюшку с мольбой.

– И не знала я ни про лорда Таммера, ни про эту… ярмарку невест. Да и не хотела бы ни в чем таком участвовать, поверьте!

– Бедная девочка! — он сочувственно взял мою руку. — Хорошо, поддержу тебя. Но сама понимаешь, человек я деловой, да и у меня две девицы на выданье в семье. Так что как вылетишь из отбора, уж не забудь поделиться со мной отступными.

– Можете хоть все себе забрать, — тряхнула я головой.

– Уверена? Сумма там не маленькая, а тебе нужно обустраиваться в незнакомом городе. Или даже округе.

– Ладно, — согласилась я, подумав, — хватит ли вам половины?

Он почесал подбородок.

– С другой стороны, ты одна, а у меня три рта, которые нужно кормить, шесть ручек, что требуется украшать колечками и браслетами. И три женских гардероба. Так что, думаю, две трети будет справедливо.

А он своего не упустит! Даже странно, что изначально отказался от моего легкомысленного предложения забрать себе все.

– Договорились, — сказала я, — но и вы до конца отбора прилежно исполняете роль дядюшки.

– Слово делового человека, — он церемонно кивнул, — предлагаю отметить столь удачную для нас обоих сделку.

Матиас сделал знак рукой и рядом с нами тут же возник любезный официант с двумя бокалами.

Взяв оба и отдав один мне, Субер произнес тост:

– За тебя, таинственная и прекрасная Луира Шелдон! И твое прекрасное будущее.

Напиток оказался приятным и оставлял голову ясной, что было особенно ценно. Впрочем, я все равно ограничилась одним глотком, продолжая разглядывать присутствующих.

Эсения Кромм уже вернулась к родственникам. Отец, а это вне всякого сомнения, он, держал руку дочери в своей, а матушка тепло смотрела на обоих. Настоящая семейная идиллия.

А где же наш лорд?

Я нашла его на танцевальной площадке и с трудом удержалась от смеха. Элегантный Филберт Таммер отплясывал с Орхидеей Пивик, нарушая решительно все законы вальса. Бедняжка, кажется взмок и так возводил очи к потолку, что они, того и гляди, останутся в этом положении.

– Славный молодой человек, — сказал Субер, — и мне кажется, вы двое очень другу подходите.

– Матиас, а если я пройду этот отбор до конца, что тогда? Вы потребуете с меня две трети состояния Таммера? — заинтересовалась я.

– Не такой я безумец, — Матиас отставил полупустой бокал, — конечно, в этом случае я рассчитываю на твою благодарность. Особенно, если ты и дальше решишь хранить инкогнито. Но…

И он задорно улыбнулся.

— В этом отборе еще никому не удавалось выиграть. Я ведь местный. И на моей памяти это уже пятая попытка женить Филберта Таммера. Он и на этот раз придумает, как отвертеться.

– Разрешите прервать вашу беседу! — в разговор вклинился голос Горинеля. Ведущий протягивал мне руку.

– Милая мизи Луира, окажите честь сопроводить вас к столику лорда. Сейчас ваша очередь танцевать.

Какой же он высокий! Когда Таммер совсем близко, это чувствуется особенно. А еще он теплый. И мускулистый. Под безупречной, подогнанной по фигуре одеждой перекатываются мышцы, и это легко почувствовать, если вас прижимают к этому мужественному и приятно пахнущему телу.

Мне вдруг захотелось положить голову ему на грудь, ну вот так, просто в ритме танца. Еле успела удержать себя от этого вопиющего поступка.

Что бы он обо мне подумал? Служанка, которая себя держать не умеет в руках… в его руках, между прочим. Одна из которых сейчас лежит чуть выше моей талии и от нее разгоняются мелкие искорки по всей спине.

Вторая рука легко и уверенно сжимает мою. Мы двигаемся стремительно и легко. Словно по водной глади. И не как два корабля рядом, а одна яхта. Маневренная и наверняка очень элегантная.

У меня не хватает сил притворяться, будто я не умею танцевать. Не в этот раз! Пусть думает, что со мной тут хорошо поработали.

Щека лорда приблизилась вплотную к моей, он спросил совсем тихо, но я смогла расслышать:

– Итак, что это за золотой свет из моего родового артефакта?

– Мезир, это же ваш артефакт, как вы сами сказали. Вам же и лучше знать.

– А вы за словом в сумочку не полезете, — усмехнулся лорд.

– У меня с собой как раз и нет сумочки.

– Зато корни вашего благородного рода продолжают тянуться вслед за вами…

– Вы находите, что мои ноги заплетаются в танце?

– Нет, я имел в виду все тот же артефакт. Танцуете вы отменно. В таверне выучились?

– Да, пока уворачивалась от летящей в меня посуды.

Беседа затягивалась и становилась все увлекательнее, при этом наши лица находились все так же близко друг к другу. Я чувствовала его дыхание своей кожей. По шее бегали искорки и, кажется, они уже встретились с теми, что прибежали со спины.

До него, должно быть, тоже дошло, что мы выглядим слишком заинтересованными друг другом. Поэтому Таммер выпрямился и зашел в очень стремительный, резкий поворот. Верно, надеялся, что я наконец с ногами не совладаю и свалюсь бесформенной кучей либо повисну у него на руках.

Но мои движения были отточены до автоматизма. Едва я успела понять, что происходит, уже и подыграла ему, а вдобавок еще и отклонилась, слегка прогнувшись в талии, отчего выглядели мы весьма эффектно и сорвали средней густоты аплодисменты.

– Уверен, в вас ни разу не попали тарелкой, — сказал Филберт, отчего-то ледяным тоном.

Хотя и руки, и дыхание у него были горячими.

– Благодарю за танец, — Таммер поклонился с такой изысканной вежливостью, что захотелось его стукнуть. Из чувства противоречия.

– Да, было необычно.

Идя обратно к столику, я почувствовала, что ноги слегка дрожат. Будто первый раз вальсирую.

– Очень зрелищно, — сообщил Субер.

– Благодарю, дядюшка, — ответила я ему, как благонравная девица. Сейчас мы с ним всего лишь два дельца и стоит соблюдать этикет. Называть друг друга по-родственному, в том числе.

– Что ж, мезиры, мизерис и мизи! — снова включился Горинель. — Все семь участниц смогли познакомиться с нашим женихом чуть ближе. О, танец! Магическое действо, которое может связать навечно или развести в противоположные стороны. Думаю, теперь претенденткам на победу стало еще интереснее их соперничество. Ведь они смогли оценить лорда, что называется, лицом к лицу.

В зале одобрительно захихикали. Филберт, сидевший за три столика от нас, скривился, будто лимон попробовал.

– Обязательная часть вечера на этом закончена, — продолжал эльф-ведущий, — дальше наши гости и участницы отбора вольны делать, что захотят. Можете танцевать, наслаждаться прекрасной кухней Фестонского замка или пойти отдохнуть и набраться сил перед завтрашним туром.

Завтрашнее испытание. Интересно, каким оно будет? Я не так мало знала об отборах невест, но насколько помню, задания там были связаны с рукоделием и всякими художественными умениями. Хотя слышала я про один отбор у сына герцога, где четвертым туром претенденток усадили играть в любимую настольную игру жениха. Мол, чтобы понять, насколько невеста будет разделять интересы возлюбленного.

Что-то мне подсказывает, чернокнижник Таммер не заставит нас кидать фишки. Но и заклинания вызова демонов мы вряд ли читать наизусть будем. По крайней мере, я на это надеюсь.

Кстати, где он сам? Оглядев зал, я поняла, что Филберта уже и след простыл. Он воспользовался подаренным ему мигом свободы и убежал к своим колдовским книгам.

Мне очень захотелось последовать его примеру и покинуть это незнакомое мне светское общество.

– Вы не будете против, если я вас оставлю? — вежливо поинтересовалась я у своего “дядюшки”.

– Нисколько, — помотал головой Матиас, — я и сам думал у тебя отпроситься, за таверной некому приглядеть этим вечером, семья вернется лишь завтра. И заведение простаивает закрытым. Вот еще причина, по которой хотелось бы рассчитывать на возмещение убытков.

– Поняла, согласна, — кивнула я, — все сделаем.

Чмокнув Субера в щечку, как предписывали родственные отношения, я решила отправиться к себе, надеясь найти, где находится моя комната. Все же замок огромен. Всегда было интересно, зачем одной семье такие апартаменты?

Нет, у нас тоже большое поместье, но с Фестонским замком его не сравнить. Да и родственники частенько приезжают в гости и задерживаются на пару недель. Лорд Таммер не похож на гостеприимного хозяина.

Боясь заплутать по коридорам, я смотрела лишь вперед, не рассматривая стены. И кляла себя, что не попросила дать мне того же Ральфа в проводники.

Когда я уже отчаялась найти дорогу самостоятельно, прямо под моим носом прошмыгнула желтая пичужка. Что-то прощебетала, словно звала с собой, а потом порхнула вверх. Но не торопилась улетать.

Чудеса! Птичка вывела меня к лестнице, которая показалась знакомой. Я помню небольшой скол на третьей ступеньке.

Слушаясь необычную помощницу и дальше, совсем скоро я добралась до своей комнаты.

Глава 13. Третье испытание

Утро третьего испытания выдалось солнечным, ярким. Как наряд, что уже ждал меня под дверью комнаты. Тактичная служанка оставила его на манекене. А к подолу платья была пришпилена записочка: “Удачи, лягушечка. Очень хотелось усовершенствовать твой наряд, но удержалась. Не оставляй его больше так надолго без присмотра”.

Действительно, нужно попросить добрую женщину не стесняться и будить меня. Авторство записки сомнений у меня не вызывало, хоть дружеское предостережение и не было подписано. Красивый, каллиграфический почерк, чернила не оставили ни единого пятнышка, буквы с завитушками. Точно не Ральф писал. Или, скажем, Орхидея Пивик.

Я внесла манекен с платьем внутрь и озадаченно принялась его разглядывать. Цвета - лимонный с зеленым, яркие, заметные. А фасон мне очень близок лично. В моем гардеробе осталось меня ждать примерно полсотни покинутых мною нарядов для верховой езды такого типа.

Папа мой не приветствовал девиц в брюках и поэтому мои костюмы для конных прогулок были в виде удобных платьев, не стесняющих движений. Под юбками там были и штанишки, но почти не заметные.

Для чего нам такая экипировка?

Служанка вкатила стойку, похожую на этажерку, на которой вместо полок были составлены подносы. Вытащив один из них, отдала мне.

– Спасибо, — порадовалась я какао с пирогом, — можно попросить не оставлять больше мои платья в коридоре? Некоторые мои … подруги… любят пошутить.

– Хорошо, мизи, как скажете, — кивнула женщина, — просто мы сегодня ночью ваши одежды готовили. В большой спешке. Не хотелось вас будить в три часа.

– А почему не заранее? — удивилась я.

– Так молодой лорд велел поменять задание. Мол, произошла утечка информации и кто-то мог прознать, к какому испытанию готовиться. Так вот.

Сочтя, что рассказала мне слишком много и усилила поток протекающей информации, служанка поджала губы, пожелала приятного аппетита и укатила подносы дальше, кормить остальных.

Значит, Филберт Таммер забил тревогу и решил изменить ход отбора. Интересно, как к этому отнесется его высокий покровитель?

Мне безумно хотелось знать и что думает по этому поводу Эсения. Я уже не сомневалась, что ей откуда-то известны все задания отбора, а также факты из семейной жизни Таммеров. Возможно ли, что ее продвигает сам король, который решил не полагаться на духов Судьбы и устроить счастье названного сына самостоятельного? Нисколько в этом не сомневаюсь.

После завтрака у меня забрали посуду и вчерашнее платье. Его даже жаль, красивое. Но примерив новый наряд, я оценила его удобство и привлекательность.

Вскоре я услышала в коридоре звук шагов и громкие голоса. Выглянув, увидела Толле и четверых участниц.

– Доброе утро, мизи Луира, — поздоровался распорядитель, — присоединяйтесь к нам. Сейчас мы всех соберем и отправимся в Фестонский лес.

– На утреннюю прогулку? — удивилась я.

– Нет, там пройдет третье испытание отбора, — сказал он и внимательно посмотрел на меня, ждал реакции.

– Очень интересно, — вежливо сказала я, выходя и закрывая за собой дверь.

Эсения, Мартелла и Саломея никак не вмешивались в нашу беседу с Толле. Кивнув им, как положено воспитанной девушке, я влилась в нестройный ряд и мы пошли дальше, за Корой, Орхидеей и Лимонией. Участниц становилось все меньше, запоминать и перечислять их теперь куда как легче!

Мы спустились на улицу и погрузились в просторный экипаж, запряженный пятеркой лошадей.

Кресла в нем располагались в три ряда, девять мест. Мы все расселись, вместе с Толле, и еще одно свободное осталось.

Я оказалась посерединке в своем ряду, по бокам от меня - Орхидея и Саломея.

– Далеко ли ехать? — осведомилась Лимония строгим тоном.

– Четверть часа, не больше, — с готовностью ответил Толе, — так что, девочки, можете пока пообщаться, построить теории, что же вас ожидает в лесу.

– Интересно, ожидают ли нас там наши зрители? — прожурчала Эсения.

– Не в полном составе, но они будут, — сказал распорядитель, — посреди леса есть поляна для зрелищ и состязаний, с амфитеатром. И трибунами для гостей, разумеется.

– Что, у нас ожидаются рыцарские бои? — деловито осведомилась Орхидея. Посмотрев на нее искоса, я увидела, что глаза моей соседки азартно блеснули.

В воображении возникла сцена: Эсения и родственница легендарного генерала несутся друг на друга на конях, с копьями наперевес. А взволнованный лорд Филберт Таммер кидает платок своей фаворитке. В моем видении это отчего-то была Орхидея.

Я с трудом удержалась от смеха.

– Совсем уже с ума посходили эти безродные! — возмутилась Мартелла. Ее снобизм начинал раздражать.

– Рыцари если и будут, то побьются за нас! — поддакнула ей Лимония.

– А как же лорд Таммер? — непонимающе протянула Кора.

– Какой балаган! — фыркнула возмущенно Эсения.

И я была с ней согласна. Нас можно всех вместе на сцене выставлять, в качестве труппы комедийного театра.

Наконец, мы доехали до места испытания. Все же огромные владения у этих Таммеров.

Толле по-рыцарски помог каждой из нас выйти из экипажа. Вылезая и стараясь сделать это умеренно-изящно, я услышала аплодисменты и местами свист. Значит моя группа поддержки в лес тоже прорвалась.

Мы стояли в аккурат рядом с лестницей, ведущей на деревянную сцену, сколоченную посреди огромной поляны. И правда, тут был амфитеатр, внутреннюю стену которого скрывало большое полотно, натянутое от пола до потолка. Что это такое, я не знала.

Тут посреди сцены появился ведущий. Эффектно, словно из портала выпрыгнул. Организаторы действа не поскупились на магию.

– Дорогие гости и хозяева! — торжественно провозгласил Горинель. — Сегодня особенный день. И необычное испытание. Приглашаю наших участниц ко мне на сцену, чтобы озвучить, что же им предстоит!

Оркестр, который прятался где-то за сценой, грянул что-то воодушевляющее, и эльф принялся вызывать нас по одной:

– Первая участница! Гибкая и будто специально подготовленная к этому дню - Кора Вурр!

Что ж, посмотрим, чего ждать дальше…

Когда мы выстроились на лесной сцене всемером, к нам вышел сам король Рейн. Любовно посмотрел на каждую, задержавшись взглядом на мне, отчего я слегка напряглась. Потом поприветствовал всех и сообщил:

– Правила отбора были прописаны отцом Филберта, моим прекрасным другом и родственником, Ромуальдом Таммером. И они до сего дня не были нарушены, все задания давались в таком виде, в каком их придумал Ром. Но вчера мой названный сын пришел ко мне с искренней просьбой, и я не смог ему отказать. Выйди к нам, дорогой.

Филберт поднялся на сцену и встал рядом с королем. Я невольно залюбовалась чернокнижником. Прогулочный костюм темно-синего цвета шел ему невероятно.

– Все в округе знают эту печальную и прекрасную историю, — продолжал монарх, — поэтому я не буду вдаваться в ее подробности. Родители Фила любили друг друга и жизни не мыслили один без другого. Но не все их интересы совпадали полностью. Например, Ромуальд был очень развитым и выносливым человеком. И страстно любил верховую езду. Пенелопа же напротив, увлекалась вышиванием и живописью. Но Ром не оставлял надежды привить ей азарт к его занятиям хотя бы частично.

– И что случилось? — взволнованно и очень постановочно спросил Горинель.

Я видела, что зрителям уже стало скучно, но прерывать короля было страшно всем, даже Ларсу.

– Иногда супруга сопровождала Ромуальда в его прогулках. И в тот роковой день тоже. Ее лошадь понесла, испугавшись енота, и бедная Пенелопа не смогла с этим совладать.

Я видела, что Филберту очень тяжело это слышать и всей душой хотела, чтобы грустная история закончилась. Но все равно было интересно, к чему ведет Рейн.

– Вчера мой мальчик сказал мне, что хотел бы избежать в будущем подобной трагедии. Поэтому просит включить в программу отбора испытание верхом.

Вот хитрый жук! Надеется, поди, что все невесты с лошадей попадают. Может нас уже и армия енотов ждет. Притаились за деревьями и начнут выскакивать, как мы стартуем.

– Я решил пойти ему на встречу. Тем более что сегодня ожидалось совсем не зрелищное испытание - задания на знание этикета королевского дворца.

Публика отреагировала неодобрительным мычанием. Действительно, если выбирать между демонстрацией хороших манер и барышнями на рысаках, итог очевиден.

Интересно, а сам-то Филберт любит езду? Но моя версия насчет настольных игр оказалась не такой уж дикой.

– Благословляю вас, девушки! — кивнул нам король и удалился со сцены. Инициативу перехватил эльф-ведущий.

– Мы, конечно же, не хотим несчастных случаев во время выполнения задания.

Кто-то среди зрителей вновь разочарованно промычал.

– Наши помощники проследят, чтобы ничто не отвлекало наших прекрасных мизи.

Ага, держи рот шире, чтоб булочка упала! Будто ради этого Филберт придумал такое испытание. Нет, наверняка он не хочет ничьей гибели, но, препятствия точно будут.

– Мы, конечно, не успели подготовить весь лес для сегодняшней прогулки. Но тут существует маршрут, помеченный вешками. Вам не просто нужно проехать его, милые дамы!

Хм… а что еще, интересно? Грибов набрать корзину или пристелить кабана по пути?

– Лорд Таммер хочет исключить полностью вариант потерять свою драгоценную супругу во время охоты. И желает удостовериться, что никакая неожиданность не выведет ее из равновесия.

А вот это уже ближе к делу. И как же он рассчитывает такое проверить, не угробив нас? Создаст ситуации, которые выбивают из колеи и седла?

– Я не могу сказать, что вас ожидает, — притворно вздохнул эльф, — и так уже сказал слишком много… одно могу пообещать - все вы останетесь живы по итогам испытания.

Он словно ответил на мой невысказанный вопрос. Но это было еще не всё.

– Все вы наверняка обратили внимание на экран, который сейчас располагается за девушками, — и Горинель указал на полотно, натянутое до отказа, — на нем зрители смогут увидеть происходящее на дистанции. Обзор не распространяется на весь лес, только там, где есть вешки. Но наши прекрасные мизи и не должны за них заезжать. Лорд Таммер тоже присоединится к наблюдателям в лесу. А сейчас невесты смогут спуститься со сцены и выбрать себе лошадей.

– Лошадь? Мне? — визгливо произнесла Лимония. – Я их боюсь!

– Они тебя наверняка больше пугаются, — вдруг выдала обычно молчаливая Орхидея, — лошадки очень чувствительные существа. Нежнее многих барышень порой.

– Ну, знаете ли! — возмутилась Лимония, но больше ничего нам не сообщила. Потому что грянул оркестр и эльф предложил нам пройти в небольшую аккуратную конюшню, где топтались десять лошадок.

– Вот этого брать нельзя, — предупредил Горинель, указывая на великолепного вороного рысака с золотой уздечкой, — это Мансвел, конь лорда Таммера.

Значит, наш нелюдимый жених любит прогуляться верхом. Это его отлично характеризует.

– Предлагаю бросить жребий, чтобы все по-честному, — снова вступила Орхидея. Очень она сегодня разговорчивая.

– А можно без жребия? — спросила я, потому что уже была сражена наповал взглядом янтарных глаз из-под рыжей челки.

– Кого-то присмотрели, мизи? — спросил Горинель.

– Да, вот эту красавицу, — кивнула я на лошадку, которая тут же фыркнула.

– Она критически к тебе настроена, — звонко рассмеялась Эсения, — а мне вот эту беляночку. Светленькую, как мои помыслы!

Лошадь, которую я считала своей, на этих словах уже хрюкнула, отчего я полюбила ее уже безоглядно.

В итоге каждая выбрала себе понравившееся животное. Кроме Лимонии, у которой все коняшки вызывали ужас.

– Хотите отказаться? — ласково спросил ее Горинель.

– Ни в коем случае! — отрезала мизи Шварц. — Я готова преодолеть свой страх ради лорда Таммера!

Она решительно подошла к молодому коню, чьи блестящие бока переливались шоколадом. Отличный выбор.

– Если все определились, выводите своих красавцев на улицу и начнем! — скомандовал ведущий.

Моя новая знакомая оказалась послушнее, чем выглядела сначала, и спокойно пошла со мной, стоило взять ее за уздечку. Поэтому снаружи мы оказались самыми первыми.

У входа уже стоял Филберт Таммер, ожидая своей очереди отправиться за скакуном. Краем глаза я уловила движение неподалеку от конюшни. Что-то мелкое и мохнатое улепетывало с невероятной скоростью. А за этим нечто уже бежал запыхавшийся Ральф с большой корзинкой, плотно накрытой темной тканью.

– Вот ты ж холера! — ворчал он так громко, что я расслышала. — Если я хоть одной недосчитаюсь, беда будет. Специально обученные лупастики, называется!

Лупастики. Они же мелкие неприятности. Так вот кто будет создавать для нас неожиданные ситуации во время испытания! Орава шкодливых магических существ, способных довести до белого каления любого!

Коварство Фила Таммера не знает границ. Понятно, что на сцене такой ход бы не прошел. Особенно когда приличные дамы соревнуются в знании правил этикета при дворе. Нет, с лупастиками было бы веселее, кто спорит. Но очень уж заметно.

А здесь еще и обоснование нашлось, дескать, создание неожиданных ситуаций. Не прикопаешься.

Мой инструктор по верховой езде любил говаривать: “Когда вы передвигаетесь на коне, Амелия, вас ничто не должно волновать. Упало дерево рядом - радуйтесь, что не на вас. Ствол валится на голову - отразите магией и езжайте дальше. Понесла лошадь - крепче держитесь, но не теряйте присутствия духа”.

Когда я училась верховой езде, что только ни делал учитель, чтобы испытать крепость моих нервов!

Однажды даже вызывал парочку призраков пострашнее. Я проехала между ними, и они долго ругались вслед. К счастью, Лавви проходила тот же курс подготовки, что и я. Но что насчет здешних лошадей, особенно рыженькой, которая так мне понравилась?

Я злилась на Таммера. Понимаю его нежелание жениться, но подвергать девушек опасности из-за этого?

Гадкий он тип! Пусть и приятной наружности. И танцует замечательно. Так, стоп, Амелия!

Ты хочешь победить не из-за него, и не во всем отборе. А просто отомстить Эсении за жабу… и всякое другое.

Легко запрыгнув на лошадку, я на несколько минут словно перестала существовать в общедоступной реальности. Как мне этого не хватало! Я была молнией, которая вот-вот стремительно понесется по небесным просторам.

– Вы с Лисонькой отлично поладили, — услышала я голос Толле и вернулась в этот мир.

– Ее зовут Лисонька?

Лошадка дернула ушами.

– Тебе идет, дорогая, — прошептала я в одно из них.

– Вы даже чем-то похожи, — не успокаивался распорядитель.

– Действительно, Луира, — раздался рядом ласковый голосок Эсении, — я все думала, кого ты мне напоминаешь. И правда, вылитая лошадь.

– Я взяла от них лучшее, — мне не хотелось нервничать перед заездом.

К счастью, все, даже Лимония, уже были в седле и Горинель провозгласил, глядя куда-то вверх:

– Наши мизи готовы к старту. Им предстоит передвигаться, выбирая направление по вешкам. И в итоге выехать прямиком к сцене. А наши судьи решат, кто же справился с заданием.

Ральф и Филберт гарцевали на своих конях неподалеку от нас.

– Толле, забирай, что тебе досталось, — лорд Таммер указал помощнику рукой на конюшню.

Корзинка была прилажена к седлу коня Ральфа. Интересно, нашел ли он последнюю неприятность?

Мы выехали, и подоспевший Толле показал жестами, как нужно разойтись, чтобы не беспокоить друг друга и не выпасть из поля наблюдения магических смотрителей. Я помнила, что изображение передается на экран в амфитеатре. И понимала, чего добиваются организаторы, стараясь сейчас нас “разбить”. Если мы будем по одной, с нами проще справиться. Нет, не потому что мы слишком дружные и встанем горой одна за другую. Просто осознание одиночества добавит ужаса. А лупастикам будет проще действовать.

Рядом со мной все еще оставалась Орхидея. Я решила предупредить хотя бы ее. Нет, задумка лорда мне казалась настолько подлой, что я готова была и Эсении дать нужные рекомендации. Но для этого пришлось бы кричать во все горло, или скакать во весь опор. А мизи Пивик была совсем рядом, при том что сопровождающие нас мезиры наоборот, отдалились.

– Орхидея, будь осторожнее! — прошептала я.

Девушка косо глянула на меня. Но я продолжила.

– На нас выпустят лупастиков. Знаешь, что это?

Орхидея кивнула.

Тут как раз к нам вернулся Толле и показал, чтобы мы разъехались. Не знаю, внемлет ли соперница моему предупреждению или сочтет его провокацией. Но моя совесть отчасти спокойна.

Я видела двоих своих соперниц справа и слева. Лимония справа, Кора - слева. Остальные затерялись где-то еще.

Расстояние между нами было приличное. Я ехала, стараясь не выпускать вешки из виду, и при этом наслаждаясь прогулкой. Прекрасная погода, удивительно красивый пейзаж. Фестонский лес, по мере углубления в него, приобретал все более приятный вид. Это непосредственно вокруг замка растут все больше устрашающие коряги. А здесь вполне милые места.

Где-то поблизости журчал ручеек, надо мной щебетали пташки различной величины и степени голосистости.

Но я не расслаблялась, зная, что меня не ждут неприятности, нет. Скорее всего, они меня сопровождают.

И они не заставили себя ждать. Прямо передо мной выросла стена. Кирпичная. Мелкие магические зверьки способны творить иллюзии, и очень неплохо. Видение высокое, значит несколько лупастиков объединились в группу, встали на головы друг другу в два ряда и взялись за лапки. Затоптать их лошадь не успеет - существа молниеносно реагируют и почти неуязвимы.

Лисонька дико заржала и попыталась встать на дыбы. Я сидела крепко и старалась дышать в обычном ритме. Мы притормозили. Иллюзия рассеялась бесследно, и о присутствии мелких неприятностей говорило лишь шевеление травы.

Едва успев перевести дыхание, я услышала дикий вопль справа.

– Пауки! Тысячи мерзких пауков!

Успею ли я ей помочь?

Повернув в сторону криков, мы с Лисонькой помчали во весь опор. К моей радости, лошадка быстро пришла в себя.

Увы, было поздно.

Мизи Лимония Шварц бросила поводья, схватившись за голову. Ее конь рванул вперед а бедная девушка повалилась назад. Вот-вот случится несчастье!

Я уж было приготовилась разразиться беспомощными ругательствами в адрес глупого и жестокого лорда Фестонского, как прямо под падающей Лимонией возник большой белый матрас. На вид очень пухлый и мягкий. И страдалица в нем буквально утонула.

Из кустов вышел Ральф, сжимающий нечто похожее на огромный пистолет с широченным дулом.

Он подал Лимонии руку. Девушка все еще продолжала голосить, но приняла помощь и поднялась.

– Технически, мизи, вы шею сломали. Ваше участие в испытании на этом того… навернулось с лошади.

Лимония выдала кучу слов, которые вряд ли позволяла себе в приличном обществе. А я поспешила ретироваться. Пострадала лишь гордость моей соперницы, но не она сама. Так что можно продолжить свой путь.

Только я повернула дальше по вешкам, как на меня свалилась то ли паутина, то ли еще что-то липкое и противное. И со всех сторон послышался скрежещущий смех. Лисонька снова заржала, но я успокаивающе ее погладила, причмокивая губами. Мне удалось снова не потерять равновесие.

– Кыш! — громко сказала я, и неприятная иллюзия развеялась.

За ближайшим деревом я уловила шевеление, и, как мне кажется, разглядела силуэт Толле. Значит, и меня сейчас подстраховывали. Если так, то неприятности не могли происходить с каждой одновременно, Толле и Ральф перемещались между нами, по очереди устраивая гадости и спасая при необходимости.

Значит, пока мне ничего не грозит. Но нельзя терять бдительности. Я знала, как действуют лупастики. Когда на их провокации не поддаются, они только усиливают атаку. Худшее было у меня впереди.

– Давай, моя милая, ничего не бойся, — уговаривала я лошадку, — эти шкодники ничего нам не сделают. Они только пугают.

Проехали мы уже довольно много. Дорога вначале престала петлять, а потом начался довольно плавный поворот влево. По моим ощущениям, мы преодолели больше половины пути и скоро будет выход из леса.

Своих соперниц я не видела, поскольку нас разделяли полосы деревьев. Их густые кроны успокаивающе шумели над моей головой.

Заметив очередную вешку, я вспомнила, что за мной сейчас следят десятки глаз. Горинель смотрел куда-то вверх, значит оттуда ведется наблюдение. Не удержалась и помахала рукой в этом направлении.

Широкая лесная тропа вывела на полянку, откуда хорошо просматривался большой участок леса.

Я увидела всадницу на белом коне, которая быстро промчалась совсем недалеко от меня. Светлые волосы красиво развевались на ветру.

Невольно залюбовавшись Эсенией, которая уверенно держалась в седле, я несколько ослабила бдительность. А не стоило!

Лошадка испуганно заржала и отпрыгнула назад. Я с трудом на ней удержалась. Было чего пугаться, когда на тебя надвигаются деревья. На нас шли три ветвистых ствола, шустро перебирая корнями и размахивая ветками.

Лисонька повернула назад.

– Ну же, хорошая моя! Это просто три невоспитанных шалопая. Тьфу на вас!

Деревья стали полупрозрачными, а потом рассыпались в серебристую пыль. По шевелению в траве я поняла, что лупастики убежали искать новую жертву или придумывать очередную гадость.

Из-за редких деревьев послышался негромкий свист. Оглянувшись, я увидела Ральфа, который, поймав мой взгляд, приложил к губам палец, призывая меня к молчанию.

Да, действительно, ребята стараются обеспечить нашу безопасность. И это успокаивало.

Издалека послышался голос Толле:

– Увы, мизи Мартелла, испытание вы не прошли.

– Но я же не упала с лошади! — возражала пока не видимая из-за кустов Мартелла.

– Вы повисли поперек нее и запутались в седельных ремнях! Если бы за вами не следили, случилась бы неприятность.

Наконец говорившие оказались в зоне моей видимости. Растрепанная Мартелла и немного смущенный Толле.

Вот так значит. Еще на одну участницу меньше.

– Это испытание просто отвратительно! — визгливо спорила девушка и я с ней полностью была согласна. Хотя Филберт был в своем праве. Безопасность он обеспечил, отступные за неминуемый провал платил хорошие. Так что мог отстаивать свою свободу как того пожелает.

Над моим ухом раздалось знакомое чириканье.

Вот и моя пернатая подружка пожаловала!

– Что-то ты припозднилась, дорогая! — сказала я птахе укоризненно. — Нет бы пораньше прилететь, предупредить меня о засаде мелких неприятностей. А мы с Лисонькой уже две их подставы пережили.

Птичка сделала круг над моей головой, продолжая щебетать.

Поймав себя на том, что активно беседую с живностью, я немного смутилась. Так и головой повредиться недолго. Надо найти тут себе человека для разговоров. Сложно держать в себе все мысли. Хочется обсудить происходящее. Когда говоришь вслух, идеи обретают более логичный вид, обрастают связями и выстраиваются в структуры. А совсем уж самой с собой болтать не очень-то интересно.

Птаха, кажется, прилетела неспроста. Решила реабилитироваться за долгое отсутствие. Она уже истошно чирикала, размахивая крыльями так, словно хотела указать мне направление. Но я и так видела, куда мне ехать, ориентируясь по вешкам. Дорога вновь стала уже, а лес гуще.

И вдруг передо мной появилось болото.

– Впечатляет, ребятки! — сказала я одобрительно, глядя на очень натуралистично исполненную поверхность, всю в тине и ряске. Я принюхалась и удивилась. От болотца даже исходил характерный запах, свойственный таким местам.

– Потрясающая иллюзия!

И тут противная бурая жижа колыхнулась. Вонючая волна плеснулась под ноги лошадке.

Брызги, вполне настоящие, попали мне на руку. Я вздрогнула, увидев неприятного цвета пятна на коже.

На огромный лист, плавающий среди тины, запрыгнула серая жаба. Точно такая же, как на моем представлении в первом туре отбора. Она квакнула так громко, что моя лошадка протестующе фыркнула.

– Подожди-ка, Лисонька, — сказала я ей и спешилась. Взяв подходящую палку, подошла к болоту, которое не спешило исчезать. Если это иллюзия лупастиков, мы легко через нее должны пройти, не испачкавшись, а безобразники просто разбегутся в разные стороны.

Сунув палку в воду, я поняла, что имею дело с чем-то другим. Трясина оказалась настоящей, мой щуп потянуло вниз. Отпустив палку, я увидела, как она исчезает в бурой жиже.

– Придется двигаться в обход.

Птичка заволновалась еще больше, запиликала уже мне в ухо.

– Вижу, вижу. И не собираюсь лезть в это болото. Спасибо, что предупредила. Зачем же они болото сделали посреди маршрута? — рассуждала я вслух. — Или это гадость от одной очень способной в магии соперницы?

Я вела лошадку под уздцы, решив сесть, когда мы вновь окажемся на отмеченной вешками тропе.

Продираться пришлось по кустам. Колючки цеплялись за платье, царапали открытые участки кожи. Лошади тоже приходилось несладко.

– Так, стой тут, — велела я животному, но для надежности закрепила уздечку вокруг толстой ветки дерева, — схожу, поищу тропинку получше, а потом нас выведу на нормальную дорогу.

Одна я передвигалась недолго. Стоило мне выйти на более-менее чистую тропу, сзади послышался шорох, а потом меня схватили. Одна рука крепко облапила плечи, воняющая луком ладонь второй легла мне на лицо, закрывая рот.

– Вот ты и попалась, девчоночка, — просипел в ухо голос Ларса, обдавая смрадным дыханием.

Глава 14. Вопиющее происшествие

Так вот о чем хотела меня предупредить птичка! Вовсе не о болоте, внезапно возникшем на пути.

Здоровенный дровосек куда-то меня тащил, явно с плохими намерениями. И эта территория была непросматриваемая. Толле и Ральф наверняка уже где-то далеко, строят мелкие и безобидные пакости оставшимся участницам или сопровождают выбывших.

– Жалеешь теперь, что так грубо со мной в таверне-то обращалась? — хохотнул Ларс. — Кружкой в лоб мне приложила. Теперь-то за все ответишь, извинишься передо мной по полной!

Я пыталась освободиться, но негодяй держал слишком крепко.

От противного запаха и отчаяния из глаз потекли слезы.

– Сейчас вот выберем с тобой кустики погуще, и повеселимся, — кажется у него и слюни текли от предвкушения этого “веселья”, — попомнишь, как серьезным людям по котелку кружкой-то. Поласковей с клиентами будешь. И хозяин твой спасибо скажет. А то совсем прислуга от рук отбилась.

Пыхтя, он подтащил меня к здоровому дереву, развернул к себе лицом, прислонил к смолистому стволу. В спину между лопаток уперся сучок.

– Ну, что, будешь посговорчивей? — спросил он вкрадчиво. Его физиономия была красней переспелого помидора. Да и пахло от нее куда неприятнее, чем от томата. Он успел приложиться к своему любимому зелью, и судя по густоте аромата, неоднократно и обильно.

Я кивнула, убедительно, насколько смогла.

– И я так думаю, деваться-то тебе некуда. Да и кочевряжиться смысла никакого. Я на тебе может даже женюсь потом. Если мне всё понравится. Так что ты уж постарайся мне понравиться… Поняла?

Я еще раз кивнула. Кажется, Ларсу не только телесных утех желалось, но и поговорить.

Наконец, он отнял от моего лица ладонь. Пользуясь возможностью, я тут же заорала. Громко, как могла. Потому что понимала, другого шанса не будет.

– Ах ты, обманщица!

Ларс со злостью хлестнул меня по лицу.

Его правая рука зажимала мой рот, левой он придавливал меня к дереву, как прессом. Захват у него был такой, словно он на медведях тренировался.

Я пыталась пнуть Ларса, но он стоял так, что моя нога не смогла нанести ему существенного ущерба, а мое сопротивление лишь раззадоривало мерзавца.

Продолжая сопеть, он попытался повалить меня на траву. Я изо всех сил сопротивлялась.

За борьбой Ларс не заметил, что к нам пришел кто-то третий.

Чья-то рука похлопала его по плечу. Дровосек обернулся и тут же получил смачный удар в физиономию. От неожиданности взвыл, падая на колени и держась за нос.

– Хорошо, что я тебя услышала.

Орхидея Пивик с мрачным видом потирала ушибленную кисть руки.

Но Ларс уже вскочил на ноги с диким ревом. Даже вдвоем у нас не было против него шансов. Эх, мне бы ту пивную кружку из таверны!

– Бежим! — закричала я, потянув Орхидею за руку.

Но куда убежишь по кустам и высокой траве?

И тут… топот, конское ржание. Глубокий баритон произносит слова четко и так гневно, что кажется сейчас деревья разбегутся или попрячутся от этого тона:

– Что здесь происходит? Убери свои поганые руки от этих благородных мизи!

Лорд Таммер подъехал к эпицентру нашей драмы, одаривая Ларса пылающим взором. Я уже и забыла, что с самого утра злилась на Филберта из-за всего этого дурацкого испытания. Сейчас он казался мне прекрасным духом возмездия.

– Я…это… мезир лорд… — маленькие Ларса лихорадочно забегали, было видно, как он придумывает себе оправдания.

– Этот нелюдь напал на Луиру, — холодно сказала Орхидея, — и я вовремя поспела, потому что услышала ее крик.

– А меня привела сюда эта вот особа, — неожиданно усмехнулся лорд, указывая на желтую птаху, которая преспокойно сидела на голове его коня.

– Коли вы все выяснили, я пойду тогда, — засобирался Ларс.

– Стоять! — в голосе Филберта зазвучала сталь. — Тебя доставят в окружную тюрьму.

– Да хвост гракхана вам вокруг шеи! — выругался дровосек. — Не стоит того девка из таверны!

И вальяжной походкой он направился к выходу на тропу.

Филберт Таммер вытянул вперед правую руку. Своим глубоким, красивым голосом нараспев произнес заклинание на неизвестном мне языке.

Фиолетовая волна сшибла Ларса с ног. Сначала он рухнул на колени. Потом его скрутило, завертело и повалило на землю. Дровосек беспомощно вращал глазами, не в силах пошевелиться.

– Ральф! — зычно крикнул лорд. — Где ты ходишь, когда нужен?

Затрещали кусты, против воли пропуская здоровяка - помощника.

– Вот вы где все? — удивился он. — А я лошадок ваших, девушки, нашел. Стоят там, беседуют одни. А вы тут.

– Ральф, забери это ничтожество и вызови жандармов, — Филберт Таммер кивнул на лежащего Ларса.

– Сей момент, — Ральф сгреб в охапку обездвиженного дровосека, — тяжелый, зараза. Вы его своей магией еще бы полегче чутка сделали.

Мы все направились обратно на тропу. Конь лорда продирался за нами.

– Скажите, Луира, какого гракхана вас понесло по бездорожью? Разве вы забыли, что следует идти лишь по вешкам? — учтиво, но неприветливо спросил лорд.

– Прямо у меня на пути было болото. Чтобы обойти его, пришлось свернуть. И крюк я сделала довольно большой, поскольку там были шиповник да крапива стеной.

– Что-то путаете вы, мизи Лу, — подал голос Ральф, — нет там никакого болота, мы эти трассы с Толле проверяем постоянно. И три дня назад тут были. Не могла трясина так быстро образоваться.

Мы вышли к оставленным лошадям, затем вернулись на участок, где мне пришлось идти в обход. Ральф прав, никакого болота там больше не было.

– Это наверное лупастики нашкодничали, — сказал громила.

– Нет, — я упрямо помотала головой, — оно не просто выглядело настоящим, а таким было. Палка, которой я проверяла его на глубину, ушла в трясину. Это чьи-то козни. И я даже знаю, чьи.

– Глупости, чтобы создать объект такого уровня, нужно обладать большим магическим потенциалом, — отмахнулся лорд, — наверняка это была иллюзия, которая сбила вас с толку.

– И что теперь? — спросила Орхидея. — Мы с Луирой выбываем из отбора?

Такой поворот событий мне в голову не приходил. Неужели битва закончилась и коварная Эсения победила?

На красивом лице лорда отразилась внутренняя борьба. Он явно был бы не против согласиться с Орхидеей и объявить, что мы провалили задание. Но что-то ему мешало. Из его следующих слов стало понятно, что.

– Луира, вы уверены, что видели это болото именно здесь, и это происки более сильной соперницы?

Это вот “более сильной” очень меня корябнуло по гордости. Но против правды не попрешь, Эсения сейчас меня обыграла.

– Да, мезир, — ответила я сухо. А сама чувствовала, что вот-вот свалюсь. Ноги тряслись от пережитого напряжения да и вообще меня начинал бить озноб.

Ральф перевалил Ларса поперек лошади и повез его вон из леса. А мы продолжали решать нашу судьбу в отборе.

– Что ж, в таком случае, условия испытания были бы нарушены, это во-первых. Во-вторых, все произошло за пределами рабочего маршрута. Так что оставим этот вопрос на решение нашего главного судьи.

На последних словах лорд усмехнулся.

– Седлайте лошадей и добирайтесь до финиша. Осталось не так много. Нам еще надо допросить этого мерзавца, выяснить, подговорил ли его кто пойти за вами, или он сам догадался.

Легко сказать - седлайте. Мне бы в обморок сейчас не упасть. Паника накатила на меня уже после нападения, стучала в голове молотом, распирала грудь. Хотелось кричать и плакать.

– Ты в порядке, Луира? — спросила Орхидея.

И в ее голосе я услышала сочувствие. Это было приятно до такой степени, что я чуть не разрыдалась. Но показывать свою слабость при высокомерном Таммере нельзя. Я благодарно кивнула и с большим трудом влезла на свою Лисоньку.

Птички моей и след простыл, видимо, отправилась изучать остаток маршрута. Впрочем, он прошел спокойно. После пережитого меня решили особо не трогать, только один раз лупастики прикинулись стайкой летучих мышей, но не впечатлили даже лошадь.

Мы появились перед сценой почти одновременно с Корой Вурр. Эсения уже была на месте. Насколько я помнила, Лимония и Мартелла выбыли. Оставались Саломея и Орхидея.

Саломея появилась сразу после меня, с другой стороны сцены и в компании Толле. По виду участницы было понятно - с заданием она не справилась.

Наконец, последней прибыла Орхидея. Я облегченно вздохнула. Не знаю, останемся ли мы в отборе дальше или нет, но общение с ней хотелось продолжить. Сворачивая с тропы, она понимала, что нарушает правила и может проиграть. Но ее это не остановило. Девушка шла на крик о помощи.

– Попрошу наших участниц выйти на эту сцену. Желательно, без лошадей. — голос Горинеля был по-прежнему жизнерадостным.

Мы выстроились на подиуме всемером, наплевав на дефилирование. Только Эсения и Кора постарались выйти красиво.

– Из отбора совершенно точно выбывают три славных мизи: Лимония Шварц, Мартелла Блинк и Саломея Кардиш, — объявил эльф, — согласно ли с этим высокое жюри?

И все посмотрели на отдельно оборудованную королевскую ложу с балконом. Рейн махнул темно-синим платком в знак согласия.

Помощники Горинеля появились из-за экрана с подарками и букетами для выбывших, затем уже бывшие участницы гуськом потянулись прочь со сцены.

– Аплодисменты нашим прекрасным девушкам! — повелительно сказал ведущий зрителям.

Присутствующие послушно захлопали.

– Как вы видите, на сцене осталось четверо участниц. Но двое из них: мизи Луира Шелдони и мизи Орхидея Пивик исчезли с экрана во время испытания, на продолжительное время. Засчитать ли это как поражение?

Трибуны загудели.

– К сожалению, когда мизи Луира Шелдон свернула в лес с отмеченной тропы, за ней как раз не велось наблюдение, мы с напряжением смотрели, как проходит испытание иллюзией Кора Вурр. По словам Луиры, перед ней выросло настоящее и очень топкое болото, которое она была вынуждена обойти. Но мы этого не видели. В лесу на мизи Луиру напали.

Зрители ахнули.

– Мизи Пивик проезжала по другой тропе, близкой к месту нападения. И услышала крик Луиры. И тоже покинула маршрут. Так что скажет наше жюри? Мезир Филберт желал удостовериться, что его будущая супруга не сгинет во время охоты или лесной прогулки. Можно ли считать, что обе сгинули?

– Можно! Обе провалили! — выкрикнул кто-то из зевак.

– Нет, Орхидея точно прошла! На нее никто не нападал! — возразил ему другой.

– Луира тоже прошла! С ней ничего дурного не случилось в итоге! — вмешался третий голос, женский.

– Как мы видим, — заговорил вновь ведущий, — наши зрители не могут прийти к общему мнению. Остается полагаться на решение высокого жюри, которое нынче возглавляет сам король Рейн. Поэтому мы дадим участницам отдохнуть. Время уже даже послеобеденное, так что приглашаем всех во дворец для небольшого перекуса. А затем, ближе к вечеру, встретимся в зале для торжественных событий. И тогда получим ответ на волнующий всех вопрос: сколько невест останется в следующем туре.

Нас снова погрузили в экипаж, в том же составе. Лимония Шварц шмыгала носом, уткнувшись им в коробку с подарком от лорда. Саломея Кардиш хранила спокойствие, кажется, ее судьба отбора не волновала совершенно, она приняла в нем участие ради вознаграждения. А вот Мартелла выглядела как грозовая туча. И бросала молнии в мою сторону. Для этого ей пришлось развернуться боком, но она не пожалела усилий.

– Я сожалею, что ты выбываешь, Мартелла, — сказала я вежливо, потому что неудобно выходило. Она со мной контактирует взглядом, а я молчу.

– Надеюсь, ты к нам тоже присоединишься совсем скоро, — парировала она. И наконец отвернулась.

– Мизи, не стоит ссориться, — попытался примирить нас Толле, — все вы в одинаковом положении. Все равны.

– Но некоторые - равнее! — буркнула вдруг Орхидея, бросив взгляд на затылок Эсении.

Надо же, она тоже это заметила? Тем более, стоит с ней подружиться.

– Ты как, в порядке? — спросила она у меня.

– Голова немного кружится, а так нормально, — я посмотрела на нее с благодарностью, — спасибо тебе. Спасла меня.

– Мы тут все в одной телеге, — строго ответила Орхидея, — делить нам нечего. Это победителей не судят. А в процессе поединка вполне можно вынести пару-тройку приговоров.

И она снова посмотрела на Эсению. Так, что та повернулась в нашу сторону.

– Что-то не так, девочки? — она невинно улыбнулась.

– Я видела магический кристалл. Ты держала его в руках за сценой. А потом положила в сумку на шее.

– Вот это фантазия! — рассмеялась Эсения. — Это были сложенные носовые платочки. Как у приличной девушки, они у меня всегда с собой. И потом - ты видишь сумочку на моей шее?

– Нет, — ответила Орхидея после паузы.

– Она потерялась в лесу. За ветку зацепилась. Так что остынь, дорогая. Никто не вынашивает злодейских планов против нашей драгоценной Луиры. И уж точно поклонники преследуют ее по своей инициативе.

Мы приехали в замок. Толле вновь помог нам выбраться и сопроводил каждую в свою комнату. Одних - чтобы умыться и переодеться для оглашения результатов третьего тура. Других - приготовиться к отъезду.

В моей комнате уже висело свежее платье - то самое, в котором я была в день открытия отбора.

Едва я успела привести себя в порядок и сменить разорванный о колючки наряд, в мою дверь постучали. Очень тревожно. Гадая, кто бы это мог быть, я пошла открывать.

Увидев гостя на пороге, я растерялась. Меня посетил сам король Рейн! И рядом с ним не было ни одного соглядатая, вельможи, охранника и прочей свиты.

Быстрым и решительным шагом он зашел внутрь. Лицо монарха было встревоженным сверх меры. Лучистые глаза сейчас были серыми и дождливыми. Нет, он не плакал, просто ассоциации были с хмурым осенним днем.

– Луира, дитя! — король схватил обе мои руки в свои, сжал. Вгляделся в мое лицо и продолжил:

– Скажи мне, что успел с тобой сделать этот негодяй? Хочешь, я казню его сразу, на месте?

– Он меня просто напугал, — попыталась успокоить я короля. Ему это требовалось, кажется, больше чем мне, — не надо никого казнить. Проучить стоит, чтобы больше не нападал ни на кого.

– Какая великодушная! — Рейн посмотрел на меня с искренним восхищением. И тут я вспомнила, что он, вероятно, считает меня плодом своей юношеской любовной шалости. Ох, гракханов мне в зеркало.

Как бы его разуверить в этом, не раскрывая своего истинного происхождения? Ведь он на волне родственных чувств может меня и замуж за своего названного сына выдать своими руками. А я совсем этого не хочу.

– Стараюсь, ваше величество, — потупила я взор, — меня учили прощать.

– Видимо, тебе удалось получить хорошее воспитание? — с тревогой посмотрел на меня монарх.

– Да, — кивнула я, — у меня была личная гувернантка и она меня учила всем предметам. И воспитывала тоже. Только полы я мою из рук вон плохо и мне говорили, мужу будет трудно со мной. Но читать умею. Почти. Все ценники и меню различаю. И сдачу с хмельного хорошо считаю.

Пусть думает, что я полуграмотная служанка, так может мой романтический ореол в его глазах померкнет и не захочется сильно благодетельствовать.

– Бедняжка!

Что? Он все-таки прослезился?

– Прости, что меня не было рядом, когда ты росла и переживала все эти ужасы, с тряпкой.

– Да как же не было! — я старательно изобразила простодушие. — Вы ж король наш. Завсегда с нами рядом со всеми. Законы всяческие повелеваете, чтобы нам жить хорошо было. Лишний бутерброд не откушаете, в пользу отечества.

– Что? — удивился Рейн. — Ах, да, конечно же. Но все равно. Я мог бы больше внимания уделять … э-э-э… воспитанию юных девиц в трудных жизненных условиях.

– Ваше величество, — задала я мучивший меня вопрос и спеша перевести тему с моего воспитания, — Ларса уже допросили? Или не успели еще?

– Как раз сейчас допрашивают, — вздохнул король, — он утверждает, что улизнул с трибуны и пошел за тобой, скрываясь между деревьями да кустами, то бегом, то ползком. Почти сразу, как ты отправилась на выполнение задания. Искал возможности напасть, но понимал, что за вами ведется наблюдение. Думал уже, как привлечь внимание, зверем каким покричать или на помощь позвать. Но тут ты сама в кусты свернула.

– И никто ему не помогал?

– Нет, — он помотал головой и видно было, что сам себе верит.

– Но отдыхай, сколько получится. Я просто хотел удостовериться, что все с тобой в порядке.

Он помахал мне рукой и удалился.

Странные они тут все. Вместо того, чтобы прислать девушке, пережившей нападение, лекаря, они короля ко мне отправили. Или он сам ко мне отправился.

После визита ко мне монарха неожиданностей от объявления вышедших в четвертый тур я не ждала.

Собственно, их и не было. Когда мы уже стояли на сцене, благоухая шампунями и мылом и вытаскивая временами из волос колючки, от которых не удалось до конца избавиться, к нам вышел король.

– Дорогие друзья, — начал он, — сегодня у нас имело место вопиющее происшествие. Что лишний раз доказало - нельзя менять принятый порядок отбора! Но коли я сам дал на это разрешение, претензий к лорду Таммеру не имею. И я прошу сейчас похлопать отважной и благороднейшей девице, мизи Орхидее Пивик, которая не побоялась свернуть с пути, который успешным образом преодолевала, и помочь своей сопернице.

Король сделал паузу, а зал грохнул овациями, одновременно с оркестром, грянувшим что-то лирическое, но при этом торжественное.

Орхидея Пивик внезапно залилась краской. Никогда бы не подумала, что ее вообще чем-то можно вывести из равновесия!

– Мы с лордом Таммером и моими вельможами посоветовались, — продолжал король, переждав аплодисменты, — и решили, что не станем засчитывать поражение мизи Орхидее. Она спешилась с коня и смогла обезвредить преступника. Так что эта достойная девушка присоединяется к мизи Эсении Кромм и Коре Вурр, которые прошли в следующий этап.

Дальше повисло молчание. Король любит эффектные паузы, это я уже заметила.

– Много споров вызвало у нас дальнейшее участие мизи Луиры Шелдон. Если бы она не покинула свой безопасный маршрут, ничего бы этого не случилось, скажете вы… Но допросив негодяя, мы удостоверились, что он бы постарался выманить ее, даже если бы она сама по непонятной причине не решила убежать в лес, оставив лошадь.

По непонятной причине! То есть, и король считает, что я все придумала про болото? А еще в отцы мне набивается.

– Поэтому мы выносим вопрос на голосование зрителей, и…

– Мезир король! Ваше величество!

Зал замер, глядя на наглеца, который посмел прервать короля. Им оказался Ральф, деловито, вразвалочку идущий по сцене.

– Тут такое дело. Нашли мы следы магии в том месте, где мизи Лу с лошадки сиганула. И палку ее, которой она глубину проверяла. Торчит, в землю ушла. Извините, такая пигалица настолько глубоко бы ее не воткнула.

– Что это значит? — нахмурил брови Рейн.

– Кто-то и вправду решил ей козни построить, вот так.

– Что ж, — посуровел Рейн, — вопрос с голосованием снимается. Луира Шелдон переходит в четвертый этап отбора невест, поскольку не нарушала правил.

Зрители с облегчение зааплодировали. Хотя наверняка некоторые были разочарованы решением короля. Ведь такая сладкая перспектива — определить чью-то судьбу, не прилагая к этому ровно никаких усилий.

Ведущий, как положено, закрыл вечер, еще раз поздравив нашу четверку. А под конец он сообщил:

— После такого напряженного этапа мы даем нашим участницам день отдыха. Завтра они смогут поспать подольше и погулять по просторам замка Фестон уже без нашего пристального наблюдения.

Мы отправились за сцену. По пути я ухитрилась спросить Эсению:

– Может хватит уже пытаться мне помешать?

– О чем ты? — пожала та плечами. — Кажется, у кого-то тут слишком богатое воображение.

Вот же змея!

Глава 15. Филберт. Вечер третьего дня отбора

Этот отбор становился все хуже. Сначала непонятно каким образом пробравшиеся аристократки. Потом - нападение во время испытания.

А ведь он так хорошо всё продумал!

Провести третий этап на природе, чтобы все они испугались мелких неприятностей и попадали с лошадей гроздьями.

Дрессированные магические зверьки получили задание - оживлять девичьи страхи. Одна удачно попалась на пауков, другая - на гусениц, третью испугали падающие с веток дерева рядом с лошадью мыши.

Эсения оказалась крепким орешком. Она останавливала коня, терпеливо пережидая, когда все закончится. Пару раз прикрыла животному глаза ладошками, чтобы оно не тревожилось.

Кора Вурр держалась не так хорошо и не свалилась только чудом. Кажется, пояс платья зацепился за седло и не дал ей упасть. Но чисто технически - дальше она прошла.

Настоящим монолитом, не только снаружи, показала себя Орхидея Пивик. Уж на какие хитрости только не шел следующий за ней Ральф!

Подзуживал лупастиков даже коня за ноги дергать и в огненные шары при этом обращаться. Они и бревном таранным притворялись, которое несется в конский бок. Пивик и бровью не повела. Хотя, возможно, они у нее на лице и не двигались вовсе.

А Луира… она тоже, кажется, ничего не боялась. И очень трогательно заботилась о лошади.

У Филберта был с собой небольшой магический экран, размером с карманное зеркало, там он мог видеть каждую участницу по очереди, когда было активно очередное испытание.

Филу начинало казаться, что этих троих - Эсению, Орхидею и Луиру кто-то предупредил об иллюзиях. Пока не случилось это вот странное.

Во время исчезновения Луиры никто ее не испытывал, рядом не было ни Ральфа, ни Толле, когда она сошла с дистанции.

Можно было предположить что она сама хотела проиграть. Если вспомнить, каким образом девушка попала в его замок. Но не проще ли тогда было поддаться лупастикам? Ведь всех участниц подстраховывали, ни одна бы не пострадала. А эта ненормальная пошла туда, где вместо мелких неприятностей ее ждала одна крупная.

Когда Филберт понял, что происходит, чуть не пришиб мерзавца магическим ударом. Еле рассчитал силу. Он и сам не до конца сообразил, что делает, такую испытал ярость.

Непонятно все было и с показаниями Луиры. Какое болото? Маршрут был надежный, проверенный.

В основном тропинки пролегали параллельно одна другой, так что участницы даже временами друг друга видели. И в любом другом месте Луира, если бы встретила препятствие или нафантазировала его себе, легко могла перейти на соседнюю дорожку и поехать дальше.

Но на том участке, действительно, было что-то вроде тупичка, лишь один путь к финишу, а по бокам - бурелом. Проследуй она еще немного вперед - слева был бы выход к другой дороге. Но ее направо понесло. Там подальше тоже была нормальная дорога, по которой и ехала Орхидея. Но Луира до нее добраться не успела.

Фестонский магический лес богат на подобные “карманы”, поэтому с вешек лучше не сворачивать. Какое странное и трагическое стечение обстоятельств.

И удача, что он обратил должное внимание на эту пичужку, которая прилетела и колотила ему по лицу крыльями. А потом, поняв, что он впечатлился, показала, куда нужно ехать.

– Рассказывай, Ральф, что за следы магии вы обнаружили? — потребовал Филберт, когда все ушли со сцены после объявления вердикта короля.

– Дык вашим мидикатором или как его…

– Индикатором, — поправил лорд.

– Да гракханы бы с ним. Так вот, замерили этой штуковиной и оказалось там шкалит здорово. Кто-то изрядно постарался. И вот еще…

Ральф достал из кармана тканевый мешок, развязал тесемки. Филберт увидел комок грязи внутри. Черная пыль и какие-то угольки.

– Следы магического кристалла. Когда он весь отрабатывается. — сказал лорд.

– Ага. Найти такое трудно, внимания сразу не обратишь. Но коли искать, то можно.

– Но ведь у немногих доступ к такой сильной вещи. Кристаллы дорого стоят и мало того, с ними нужно уметь обращаться. Можно было и весь лес спалить.

– Нам повезло, грамотный колдун попался.

– Или колдунья.

– Да полно вам, среди этих девчонок не может быть ведьмы такого уровня. А ежели есть, вам срочно тогда надо отбор прекращать и на ней жениться. Вдвоем вы все заклинания, над которыми вы бьетесь, расщелкаете.

– Не шути так, Ральф! — предупредил Фил. — Жениться я не собираюсь. Ты знаешь.

– Знаю, мезир, — вздохнул помощник, — и жалко это. В счастьи себе отказываете. Одно дело дамочки эти ваши модные. Другое - дома уют и приятность.

– Не твоего ума дела, друг, — грубовато оборвал его Филберт.

Огляделся, не идет ли где король, и пользуясь его отсутствием, поспешил в свою башню.

По пути ему попалась та самая мелкая иволга. С щебетом носилась, то поднимаясь под сводчатый потолок, то пикируя вниз за какой-нибудь мошкой.

Улыбнувшись ей против воли, лорд углубился дальше, в свое логово.

Открыв дверь в комнату, замер на пороге. В помещении что-то горело. Он определил это не по запаху, а по отблеску огня. Взгляд уперся в драгоценный гримуар. Пламя виднелось на нем! Все пространство под стеклянным колпаком заполнили алые языки.

С криком чернокнижник кинулся к своему сокровищу, не надеясь его уже спасти. Рванул на себя колпак, отметив, что тот не раскален. Тогда немного успокоился.

Замер перед колдовской книгой, не решаясь взять ее.

Гримуар был жутким и прекрасным. Он пылал, но не горел. Пламя не трогало древних страниц.

– Хочешь ритуал? — вздохнул Филберт. — Мне тоже этого не хватает. Обещаю, закончим с этим отбором, дня три осталось. И я запрусь здесь на целый день. Ты, я и магия. Царство заклинаний.

Полыхающая обложка задвигалась, открываясь, яркие страницы зашелестели, переворачиваясь. Наконец, все замерло и даже пламя погасло.

Филберт со страхом и предвкушением поглядел на страницу, которая открылась перед ним. Текста было много, но две строки вдруг вспыхнули огнем.

Чернокнижник прочел:

“Настоящая магия - не в книгах и древних заклинаниях. Она разлита в каждом дне. Магией наполнена сама жизнь”.

– Это точно, — кивнул Фил, — сегодня магия ворвалась туда, где ее и не ждали. Остается гадать, каким образом.

Надев перчатки и взяв в руки гримуар, Таммер решил все же провести вечер за любимым делом. Неспешно встал в расчерченный на полу круг, с прорисованными изображениями планет и магическими символами. Вновь обратился к книге:

– Научи меня чему-нибудь, гримуар.

Это было кодовое обращение, вызывающее каждый раз новое заклинание. Еще ни разу оно не выпадало по второму разу.

В этот раз проявилось заклинание оживления неживого. Нет, не мертвого, это разные вещи. Некромантия Филберта не манила. А вот вдохнуть энергию жизни в обычные предметы было интересно. И весело.

Часа три Таммер отвлекался от событий последних трех дней то заставляя стол маршировать, то отправляя метлу исполнять вальс с треногой, на которую иногда помещал тяжелые древние книги, чтобы почитать.

Занятие детское, он ничем таким не увлекался с подросткового возраста. Но сегодня ему нужно было что-то эдакое. И мудрая книга почувствовала состояние пользователя.

Глядя, как по мановению его рук изящно двигаются метла с треногой, Фил вдруг вспомнил другой танец. Их всего было семь в тот вечер. Но сейчас перед глазами стоял лишь один из них. С острой на язык рыжеволосой партнершей.

Интересно, как она сейчас, после такого потрясения?

Филберт вновь почувствовал, как сжимаются его кулаки. Творить такое бесстыдство на его территории! Негодяя нужно наказать. А пока стоит проверить, как себя чувствует невольная гостья. Ее изрядно колотило, когда она забиралась на лошадь. Да и на сцене выглядела не особенно бодрой.

При этой мысли он чуть торопливей обычного поместил волшебную книгу под стеклянный колпак, расставил вещи как следует, закрыл дверь и отправился навестить Луиру Шелдон.

Уже по пути в крыло, где обитали девушки, лорд замер, осознав простую вещь: он не должен встречаться с участницами между этапами. Это бы значило, что Таммер оказывает предпочтение одной из них.

Как можно настолько потерять бдительность? Его так и заставить на ней жениться могут. Мол, выбрал невесту досрочно.

Филберт замедлил шаг, а потом и вовсе развернулся в обратном направлении. Лучше прогуляться, остудить голову. Хотя на улице до сих пор не холодно, погода отличная.

Выйдя во двор, Таммер подставил лицо свежему вечернему ветру.

В сегодняшнем испытании был один плюс: оно проходило в лесу, где приятно пахло, шелестела листва и хрустели ветки под ногами. И можно обгонять ветер верхом. Что-то последние недели он засиделся в замке. Того и гляди, загар сойдет и появится интересная бледность, как положено истинным аристократам.

Филберт усмехнулся.

Солнце уже село, уступив место огромной луне. И тут он услышал пение. Девичий голос не был таким завораживающим, как у Эсении на первом дне отбора. Но слушать его было приятно. И песня была не колыбельная, а какая-то обычная, про листочки-цветочки, реченьку и прочие девчачьи глупости.

Заинтересовавшись, лорд прошел дальше, где в глубине двора спрятались старые качели, на которых он играл еще в детстве.

Луира Шелдон сидела к нему спиной, медленно раскачиваясь и напевая ту самую песню. Вот и прекрасно. Случайная встреча - не повод обвинить его в нарушении правил. Если… если только сама Луира не будет настаивать на том, что он назначил ей свидание.

Лорд напрягся и хотел было незаметно уйти, как девушка вздрогнула и обернулась.

– Филберт? — испуганно спросила она и это прозвучало очень неформально.

– Добрый вечер, — вздохнул он, — простите, что напугал.

– Меня сейчас пугает чуть больше, чем всё, — грустно ответила Луира, — надо несколько дней, чтобы восстановиться.

– Завтра будет возможность отдохнуть, — успокоил ее Филберт, — рекомендую прогуляться у реки, или озерца. Очень красивые места. Наверняка вы видели их на обзорной экскурсии. Можете попросить экипаж и Толле или Ральф вас доставят.

– Спасибо. Если можно, я бы лучше верхом… на Лисоньке, — голос девушки звучал неуверенно. Происшествие в лесу сбавило ее бойкость.

– Отчего нельзя, — он пожал плечами, — это легко устроить. Вообще, я хотел узнать, как вы чувствуете себя. Но не решился зайти лично.

Сам не знал, зачем признался. Стоило бы промолчать. Но она поняла.

– Чтобы не подставиться по правилам отбора и не заводить личного общения по своей инициативе ни с одной из участниц?

– Верно.

Лорд внимательно посмотрел на собеседницу. В полутьме ее глаза поблескивали как загадочные звезды.

– Не волнуйтесь, мезир, я не претендую на должность вашей супруги, — Луира не удержалась и хмыкнула.

– Я для вас настолько непривлекателен? — он вдруг почувствовал себя уязвленным.

– Нет, для меня брак вообще непривлекателен. Я бы хотела путешествовать, заниматься чем-то интересным, а не сидеть в замке.

– Знаете, многие с успехом делают это в компании супругов, — он не понимал, зачем спорит. Просто, любовь к логике заставляла это делать.

– Наверное, — она пожала плечами, — но это надо друг друга выбирать по взаимному влечению. А не на отборах и балах женихов. То есть, невест.

Он заметил, что она поправила сама себя. Будто у племянницы трактирщика бывали балы женихов. Забавная девочка.

– Зачем же вы тогда так включились в борьбу? — спросил Таммер. — Я видел, вы обрадовались, когда Рейн пропустил вас в четвертый тур.

– Я не хотела, чтобы меня обошла Эсения, — Луира вздернула подбородок, признаваясь в этом, — она строит мне козни, пишет дурацкие записки и устраивает потопы на моем пути. А мне никто не верит. Потому что она выглядит слишком прекрасной и невинной.

– Стало быть, вам интересно победить Эсению, но не выиграть сам отбор? — Филберт соображал, как это обернуть в свою пользу.

– Получается, так.

Луира легко соскочила с качели, приблизилась к нему, глядя снизу вверх.

– Тогда мы с вами можем заключить договор, — сказал лорд, — вы идете дальше, обыгрываете Эсению. И мои помощники вам в этом посодействуют. И если вдруг она пробьется в пятый тур, вы пройдете тоже. И там ее тоже победите. Ну или будете на равных. Если лучших - двое, я могу выбрать для себя жену из них. Я, конечно, назову ваше имя.

– И в чем договор? — напряглась девушка.

– В том, что вы меня бросите сразу же после отбора. Сбежите, разумеется, с моей помощью. Оставив своего несчастного жениха с разбитым сердцем. И я буду залечивать эту рану до конца жизни.

– И можно даже не жениться, — с пониманием кивнула Луира.

– Именно. Ведь вам интересна эта борьба?

– Да, — согласилась она, — но пока я проигрываю в сухую. А хотелось бы честно победить. Без гадостей.

– Можете и без гадостей. Есть конечно путь, о котором вы упомянули с самого начала - если я заведу с вами отношения до конца отбора. Но тогда сбежать станет значительно сложнее. Король мне просто может не поверить. Догадается, что я это построил. Ну, как, вы согласны?

– А испытания - сложные?

– Уверен, вы справитесь, — улыбнулся Таммер, — судя по вашему потенциалу, который выявил артефакт, вы обладаете всеми нужными качествами.

– Хорошо, я согласна.

И она улыбнулась ему, так легко, так приятно, что захотелось еще задержаться и полюбоваться ею.

– Я рад, что с вами все в порядке, — вырвалось у него само собой.

– А я благодарна, что вы спасли меня. И послушали мою птичку.

– Я и сам благодарю духов света, что все настолько удачно сложилось.

Что делать дальше? Пожать ей руку на прощание? Или рукой помахать?

Филберт довел Луиру до входа в замок и дальше оба разошлись по своим комнатам.

Отбор уже не казался ему столь ужасным.

Глава 16. Амелия. День отдыха

Новый день дарил надежду. У меня появилось целых два единомышленника. Хотя нет, Орхидея все же оставалась соперницей, пусть и благородной. Она вызывала у меня огромное уважение.

А вот лорд… Когда мы с ним смогли поговорить и выяснить, что оба хотим одного и того же, стало легче. И вообще, удивительно легко с человеком, когда вы все выяснили. Мне ведь поэтому с ним легко? Других причин и быть не может.

“Благодарю духов света, что все настолько удачно сложилось” - кажется, он именно так сказал. Чернокнижник, на минуточку!

И это было не о нашей с ним договоренности. О моем спасении в лесу из лап мерзавца Ларса.

Удивительно, меня не раздражает общение с ним, как с другими напыщенными болванами, которые только и могут думать, что о своем великолепии. И чужое, присвоенное мною имя “Луира” в его устах звучит как-то приятно. Я поймала себя на том, что хотела бы услышать от него и “Амелия”. Но, увы, лорд Таммер никогда не узнает, кто я.

А почему “увы”?

Мне совсем не хочется, чтобы меня нашли родители. Нет, может быть через несколько лет, когда я вложу заработанные мной на этом отборе средства в какое-нибудь прибыльное дело, встану на ноги и докажу, что смогу прожить без наследства и мужа, можно будет навестить маму и папу. Они ведь наверняка перестанут на меня злиться.

Сейчас заявлять о себе было бы рисковано. Меня точно отдадут за какого-нибудь дракона. Говорят, они жен даже на посиделки к подружкам не отпускают. Большие собственники.

С этими мыслями я валялась в постели до полудня. Пока служанка сначала не поскреблась в дверь, а потом уже не заколотила в полную силу.

– Мизи Луира! — завопила она. — В порядке ли вы, голубушка? Вам там уже лошадь снарядили.

– Я в порядке! — проорала я в ответ, садясь в кровати.

Тут же служанка закатила в комнату мой завтрак и внесла новый наряд для верховой езды. Значит, лорд решил позаботиться о досуге своей “напарницы”. Приятно.

Может, он и сам верхом прогуляется и мы с ним пересечемся? Нет, я знаю, что мне никто больше не угрожает, Ларс отбыл в кутузку. Но после вчерашнего все равно состояние тревожное.

Тем не менее, позавтракала я с аппетитом, представляя, как сейчас проедусь по красивым Фестонским угодьям. Влезла в удобный костюм и вышла на улицу, где встретила Орхидею, в подобном наряде.

– Тоже решила прокатиться? — спросила я ее.

– Да. Физическая активность помогает держать волю в тонусе. И не хандрить без повода.

– Не думала, что ты можешь хандрить!

– Я такой же человек, как и все, Луира, — строго сказала Орхидея.

– Прибыли? — к нам направлялся улыбающийся Толле. — Как вы, Луира?

Последний вопрос он задал, понизив голос. Теперь все будут со мной обращаться, как с больной. Разве что, кроме Эсении. Даже вдруг захотелось с ней встретиться. Совсем-совсем ненадолго.

Толле доставил нас в конюшню в мини-экипаже. Мы взяли тех же лошадок, что и накануне. Распорядитель составил нам компанию, пообещав показать самые красивые места, которые мы вчера не сумели оценить, поскольку были заняты.

– Где вы столько мелких неприятностей набрали? — поинтересовалась Орхидея, когда мы выехали.

– У лорда Фестонского много знакомых, — уклончиво ответил Толле, давая понять, что правды не скажет.

Действительно, лупастиков достать не так уж просто, да еще в таком количестве. А эти еще и обучены специально. Серьезно подошли ребята к организации отбора, ничего не скажешь. Просто счастье, что невесты выбывают а не становятся непригодными к участию из-за травм.

Я решила не пытать верного помощника, а получать удовольствие от прогулки. Мы передвигались совсем другим маршрутом, направляясь к озеру, о котором рассказывал мне лорд. Чувствовался уже запах воды и аромат приозерных трав и цветов.

Орхидея спешилась, а мне захотелось объехать все немаленькое озеро кругом на Лисоньке. Иногда мы останавливались, и я любовалась местными красотами. Домиками для уток, изящными и благородными лотосами, парой грациозных черных лебедей.

В таком месте хочется гулять чаще. Мы с лошадкой неспешно двигались, и кажется, обе с удовольствием созерцали водную гладь. Поняв, что такими темпами прогулка затянется до следующего утра, дала Лисоньке команду увеличить скорость, тем более что дорога была чистая и широкая.

Я поймала себя на том, что здесь не хватает щебетания моей желтой птички. Кажется, с утра я ее и не видела.

Но тут же эта мысль вылетела у меня из головы. Да и сама я чуть не перелетела через голову лошади, поскольку разогнавшася было Лисонькая резко затормозила. А потом заржала и бросилась в сторону.

Понять ее можно - перед нами вырос столп огня. Внезапно, я к такому оказалась не готова и чудом удержалась.

Обернувшись, увидела, как пламя бесследно расстворилось и мелкое существо юркнуло в траву.

Наверняка один из лупастиков вчера отбился от стаи и теперь проказничает, а я-то уже подумала, что это новые происки моей соперницы!

Лисонька, между тем, не теряя темпа, уносила меня от озера прочь.

– Успокойся, красавица! — просила я ее, но лошадка не сразу меня послушала. Наконец, согласилась притормозить и я слезла, чтобы попытаться привести животное в рабочее состояние.

Молча гладила ее и оглядывалась. Страх привел мою Лисоньку в лес. Находиться в нем без сопровождения было страшновато и сегодня, все же вчерашнее испытание было для меня слишком жестоким.

Пройдя чуть вперед, я услышала знакомый голос. Он говорил тихо, но расслышать было можно. В лесу звуки разносятся лучше, чем в городе, не раз замечала.

– Завтрашнее испытание - это сущая ерунда, — сказала Эсения, — не волнуйтесь, мезир, я справлюсь и дойду до конца этого глупого представления.

– Вот скажи, почему ты так настроена против этой рыжей? — спросил мужской, не очень разборчивый голос. Наверняка его обладатель стоял ко мне спиной или прикрывал чем-то лицо. — Король, кажется, наоборот к ней благоволит.

– Наш король к кому только не благоволит, — фыркнула моя соперница, — мне не нравится, когда всякие служанки думают о себе невесть что. Еще и птичка эта ее бестолковая. Вы точно от нее избавились?

– Точно. Она больше не будет мешаться. И не стоит быть неблагодарной по отношению к его величеству. Вспомни, благодаря чьей помощи ты здесь.

– Помню, мезир. Но обдурить монарха куда проще, чем стать женой лорда. Хотя и эта задача мне по плечу.

– Ладно, иди, готовься к завтрашнему заданию. И не выдай себя!

Поняв, что сейчас Эсения и ее таинственный собеседник будут выбираться из леса, я постаралась уйти раньше них.

Волнение не давало мне дышать спокойно. Они что-то сделали с моей птичкой!

Кто такая Эсения и с кем она плетет интриги, я выясню позже. Сейчас мне нужно найти свою птичку.

Почему я не могла пожаловаться на соперницу организаторам или лорду?

Ответ кроется в вопросе: она моя соперница! А значит, любая информация, которую я решу озвучить в ее адрес, будет истолкована как попытка нечестной игры.

Какие только ужасы порой не придумывали невесты, чтобы опорочить более сильную участницу.

Поэтому еще лет сто назад в кодексе организации отборов прописали: жалобы на соперниц расцениваются как нечестная игра. Поэтому как бы я или другие девочки не шипели на Эсению, заявить прямым текстом, а не намеками, что она нарушает правила, не решался никто.

Но помощь мне была нужна. Я нагнала Орхидею и Толле, которые меня уже спохватились.

– На тебя опять кто-то напал? — спросила коллега по отбору, глядя на мое лицо.

– Услышала интересный разговор в лесу, — сказала я, — одной нашей знакомой с неизвестно пока кем.

– Девушки, — Толле с мольбой сложил руки на груди, — напоминаю, что вы не имеете права договариваться против кого-то из своих соперниц. Как и порочить имя конкурента.

– Поэтому я ничего больше не скажу, — кивнула я, — кроме самого главного: кто-то отловил мою птичку. Надеюсь, только отловил и куда-то посадил, не хочу думать о самом плохом.

– Вот же гракханова зараза! — выругалась Орхидея. Посмотрев на Толле, она сварливо бросила:

– Что? Я имени не называла! А если вы сами на кого подумали, так извиняйте! Всё в меру вашей фантазии.

– Где в Фестонском замке можно спрятать птичку? — спросила я.

– Да где угодно, — вздохнул Толле, — может, вы ее просто позовете и она прилетит?

Легко ему говорить! Я даже имя своей пташке не придумала. Как ее подзывать? Цып-цып?

– Без поисковой магии не обойтись, — сказала Орхидея, когда мы с ней вернули лошадок в их стойла и выходили из конюшни.

– А ты такой владеешь? — с надеждой спросила я.

Она вытаращилась на меня в большом удивлении.

– Луира, хочешь сказать, что при таком своем потенциале ты не магиня?

– Нет, — вздохнула я, — совершенно. Все мои фокусы были сделаны с помощью порошка иллюзий.

– К сожалению, у меня очень слабенькие способности, — Орхидея словно извинялась передо мной за свою никчемность, — в детстве что-то получалось, но с возрастом… Самое чудесное, что я могу совершить – погасить пламя свечи с противоположного конца комнаты. Или взбить подушку без помощи рук.

– Тоже может быть полезно, — одобрила я.

– Но, увы, не сейчас. Может, ты попросишь помощи лорда?

Я уставилась на нее во все глаза.

– А что такого? Один раз он тебя уже выручил, в лесу. Может и сейчас не откажет. Маг лорд Таммер сильный. Или ты думала, что чернокнижники только гракханов вызывают и грозу на город приманивают?

Нет, я знала, что чернокнижник, хоть и темный маг, но не обязательно ему только творить разрушения и насаждать повсюду мрак. Действительно, одно небольшое заклинание - и моя птичка будет найдена. Но ведь это надо его просить… а вдруг он подумает что-то не то обо мне? Скажет, что я навязываюсь. Пытаюсь с ним пообщаться вне отбора, и пташку сама спрятала.

Мы с Орхидеей сели в экипаж, а Толле устроился вместо возницы, так что мы могли с ней секретничать сколько влезет.

– Орхидея, а зачем тебе этот отбор? — спросила я. Меня и правда это давно интересовало.

– Дея, — сказала она, — можешь так меня называть. Цветок звучит как-то по-дурацки. Я не настолько нежная. Хотя да, бываю чувствительной.

– И у тебя к лорду чувства? — удивилась я.

– Ну, что ты! — она вдруг засмеялась. — Он не в моем вкусе. Слишком чопорный, слишком отстраненный. Мне нравятся другие. Более общительные парни. Но моя семья на грани разорения. А за участие в отборе предлагали хорошие деньги. Отец сможет расплатиться с долгами и встать на ноги.

Дея нравилась мне все больше. Похоже, в этом отборе у меня есть шанс приобрести нечто ценное - настоящую дружбу. Орхидея общается со мной не потому, что я герцогская дочка с интересной магией. Она сейчас чисто формально превосходит меня во всем. Но неизменно предлагает руку помощи.

– Если ты решишь самостоятельно обшарить Фестонский замок, скажи, помогу. Ты знаешь, где меня найти — с этими словами Дея отправилась к себе, после того как мы приехали. Я благодарно кивнула.

Пошла в комнату, чтобы умыться и переодеться в домашнее платье, а сама не переставала размышлять о словах своей неожиданной подруги. И правда, крошечную иволгу обычными средствами не найдешь. Мне нужна магия.

Я решилась. Вышла в коридор, отыскала прислугу и спросила, как мне увидеть лорда Таммера.

– Вам зачем, мизи? — рыжая веснушчатая девчонка испуганно посмотрела на меня, хлопая густыми ресницами.

– Нужна его помощь. Это не касается отбора или его результатов.

Девушка помялась, не зная, как ей поступить. И правда, по условиям отбора видеться нам с лордом нельзя. Меня выручил Ральф, который явно шел навестить мою собеседницу.

– Вот ты где, булочка! — игриво прорычал он, ухватив служанку за что-то мягкое. И только тогда увидел меня.

– Мизи Лу? Что-то стряслось?

– Мою птаху украли. И нужен маг, чтобы ее найти. — Мрачно ответила я.

– Так сразу бы и сказали, — с облегчением вздохнула служанка, — а то я решила, что вы желаете лорда соблазнить прямо в его библиотеке.

Ральф неприлично заржал.

– Мизи Луира у нас бойкая, что верно, то верно. Да я бы и сам так решил, пожалуй.

Я закатила глаза и фыркнула, подражая Лисоньке.

– Так что, вы приведете меня к лорду?

– Отчего бы и нет, — легко согласился Ральф, — до библиотеки правда три этажа шпарить, так прогуляемся.

Я поймала себя на том, что чувствую некоторое волнение. Как встретит меня лорд, как посмотрит? Захочет ли помочь?

Почему-то очень не хотелось в нем разочаровываться.

Немного поколесив по замку, мы вышли в очень “мужскую” его часть. Ральф темпераментно заколотил в ореховую дверь мощным кулачищем.

– Войдите! — послышался голос Филберта Таммера.

– Это вы колотили в дверь? — лорд вскинул на меня удивленный взгляд. — Не ожидал, что у вас такая тяжелая рука.

Ральф и его подружка хихикали за моей спиной. Они встали так, чтобы их не было видно. Как дети малые!

Филберт Таммер сидел в удобном мягком кресле с неожиданно светлой обивкой. Повсюду были книги. В руках лорда, в шкафу, на столе, под столом. Целые дома из книг.

А на свободном кусочке пола перед Филбертом зловеще пламенел огненный круг.

– Проходите, что ж вы в дверях мнетесь, — пригласил меня лорд, — вон как стучались решительно, а теперь запал закончился?

– Зато у вас на полу вон какой… запал. — Я зачарованно смотрела на огонь. —- А мы тут не сгорим, всем замком?

– Нет, это магическое пламя, — спокойно ответил Филберт, — для отработки некоторых простых заклинаний. Я как раз решил позаниматься любимым делом. И вы меня побеспокоили. Надо было идти в башню. Ральф, а ты чего там толчешься под дверью?

– Дык я… это… — пробурчал здоровяк из-за двери. — Бдю, чтоб барышня на вас не накинулась с самыми неприличными помыслами.

– Что?! — возмутилась я, выглядывая за дверь.

– Положено так, — важно сказал Ральф.

– Не волнуйся, Ралфи, — Филберт давился от смеха, — я сумею отстоять свою честь. Так что вы хотели, Луира?

Вздохнув, я рассказала о своей беде. Пришлось выбирать выражения, чтобы не нарушить правил отбора.

– Некто, имеющий на меня зуб, похитил мою птичку. Я совершенно в этом уверена. И хочу ее отыскать, пока не случилось что-нибудь страшное с крохой. Если не случилось.

Тут я всхлипнула.

– Что с вами? — испугался лорд.

– Птичку жалко!

– Не волнуйтесь, я вам попробую помочь. Даже круг гасить не буду.

Он захлопнул книгу с резким звуком. Вскочил с кресла, закрыл глаза, протянул руки к горящему кругу и быстро, непонятно заговорил.

Заклинания чернокнижников - вещь загадочная и очень пугающая. Даже если они совершаются с благой целью.

Ральф и его подружка взялись за руки и на всякий случай побледнели. Я тоже сменила цвет лица, но мне и за руку некого было взять. Разве что, лорда. Но это запрещено кодексом отборов.

Пламя резко рванулось ввысь и сделалось ярко-фиолетовым.

– Есть перышко птички в наличии? — спросил лорд, не открывая глаз.

Перышко? Логично, чтобы лучше искать птичку, нужна ее частичка. Но откуда у меня перо, если я уже только сегодня одежду второй раз меняю? Не было шансов к подолу прицепить перо или в карман случайно положить.

Я растерянно пожала плечами.

К моему удивлению, служанка звонко сказала:

– Есть!

Вышла вперед и протянула Филберту ярко-желтое перо.

– Откуда у вас оно? — поразилась я. Может, девчонка в сговоре с похитителями, и прячет мою желтяночку? Тогда зачем ей сейчас так себя выдавать?

– Красивенькие перышки, — просто ответила служанка, — вот я и подобрала утром. Подумала, на брошечку пойдет. Я иногда украшения делаю.

– Глинда у нас на все руки мастерица! — горделиво похвастался Ральф, словно сам ее обучал.

Чернокнижник принял перо, кивнул благодарно и шикнул на помощника, призывая к тишине.

Затем кинул перышко в пламя. Оно тут же слизало подношение. Глинда скорбно вздохнула.

Огонь окрасился в ярко-желтый и языки его стали ниже. Теперь не так страшно.

Лорд сказал еще пару слов на непонятном языке. От пламени отделилось перо, но теперь оно было полупрозрачным, будто бы призрачное.

– Идем следом за ним, — скомандовал Филберт.

Ральф открыл дверь, выпуская призрачное перо. Оно полетело по коридору, а мы все пошли за ним.

Я хотела сказать, что теперь наверное и одна могу проследить за путеводным предметом и не стоит тратить время. Но в компании куда интереснее.

Перо пролетело через весь коридор, пустилось вверх по лестнице на два пролета. Затем мы прошли за ним еще один коридор, переместились в другой корпус замка, спустились…

Казалось, это продолжалось бесконечно.

– Его что, просто ветром мотыляет? — возмутился Ральф, когда мы уже совсем вымотались.

– Нет, никакие сквозняки не оказывают на волшебный предмет воздействия, — с достоинством ответил лорд.

Перышко все кружило, водя нас по Фестонскому замку.

А потом подлетело к какой-то двери и опустилось перед ней на пол.

– Как странно! — удивился Ральф.

– Что странно? — не поняла я.

– Неужели вы не узнаете эту дверь? — лорд Таммер слегка саркастично улыбнулся. Я боялась услышать что-то типа: “Луира, это же ваша собственная комната!”

Но, к счастью, не настолько все оказалось запущено.

– Посмотрите внимательно, мизи Лу, — предложил Ралфи, — мы пришли к залу, где вас готовили к отбору.

Побряцав связкой ключей, которая висела у него на поясе, великан открыл дверь, впуская нас.

Мы вошли в большой и уже полутемный зал. Щелчок пальцев лорда - и стало светло.

– И как тут искать? — растерялась я.

– Просто осмотреть все углы. Перо прилетело сюда, значит объект больше нигде не может скрываться. — лорд говорил очень официально, я даже смутилась.

Обзор был прекрасный, зал полупустой. Что тут, кроме столиков и подиума?

Кулисы!

Я рванулась за них и увидела на полу предмет, накрытый плотной тканью. Очертания напоминали клетку.

И точно, это она и оказалась. Моя птичка была жива и невредима, только немного сонная. Еще бы, целый день просидела в темноте.

– Спасибо, лорд! — обрадовалась я и чуть не кинулась ему на шею в знак благодарности.

Таммер слегка попятился назад, неуверенно улыбаясь.

– Вот и замечательно все закончилось! — пробасил Ральф. — А я-то был уверен, что вы эту ерунду выдумали, чтобы с мезиром Таммером поближе пообщаться.

Нет, у него навязчивая идея, не иначе. Можно подумать, всем так его драгоценный лорд необходим.

– Это все чудесно, — сказал Филберт, — но открытым остается вопрос, кто и зачем украл бедную птаху.

– Если я скажу, это будет попытка оговорить конкурентку, — предупредила я.

– Странные правила, согласен, — вздохнул лорд, — но, кажется, я понял, что вы имеете в виду, спасибо. И уделю внимание этому… вопросу.

Как странно, больше он не казался мне таким надутым и надменным, как раньше. Это лорд изменился, или я стала смотреть на него по-другому?

Глава 17. Четвертый тур отбора

Оборочки, оборочки, оборочки… сегодня участниц порадовали новыми платьями. Мое было нежно-кремовым. Сразу захотелось какао со взбитыми сливками, но завтрак уже успешно закончился.

Каким будет четвертое задание? Лорд Таммер сказал, что я легко должна справиться с оставшимися испытаниями. Значит, можно не волноваться особенно. Или он переоценивает мои возможности?

За дверью меня не подстерегали никакие гадости, что тоже ценно. Толле появился очень быстро и собрал нас всех четверых вместе.

Мы с Орхидеей кивнули друг другу, пока нас вели широкими коридорами. В очередной раз подумалось, что слишком уж велик Фестонский замок для одного человека, который не любит гостей. Должно быть, Филберт Таммер до вчерашнего дня с ужасом ждал окончания этого отбора, пока не договорился со мной. Точнее, это больше походило на заговор. Победить Эсению, потешив свое самолюбие, и сбежать, не оставив никаких следов. Чтобы лорд-чернокнижник мог наслаждаться и дальше одиночеством. Все в этом плане было хорошо. Только отчего-то кошки скребли на душе… не знаю, отчего уж. Ведь мы получим то, что нужно нам обоим.

Размышления мои прервались. Мы попали в зал с черного хода и по ушам ударила громкая музыка.

На сцену нас пригласили всех четверых сразу, не было этого вот представления по одной с перечислением всех родственников, выдуманных и реально существующих.

– Поприветствуем самых упорных, самых достойных и прекрасных невест! — предложил зрителям Горинель. Я заметила, что и присутствующих в зале стало чуть меньше. Наверное, у покинувших нас соперниц были неплохие группы поддержки, которые потеряли интерес к мероприятию без своих любимиц.

Лорд Таммер занял свое кресло в углу сцены. Точно такое же кресло, как в той библиотеке, где я просила его посодействовать с птичкой. Интересно, его за ним повсюду таскают, или это гарнитур?

– Четвертое испытание может показаться вам, дорогие присутствующие, самым простым. Чтобы вы поняли, что предстоит кандидаткам в жены лорда, давайте, представим себе ситуацию. В Фестонском замке обычный полумрак, тишина и спокойствие. Лорд Таммер в своей башне испытывает новые смертоносные заклинания. Не буду уточнять, на ком.

В зале вежливо и осторожно засмеялись.

– Леди Таммер вышивает гладью, или что она там умеет. И вдруг трубит королевский глашатай! Оповещает, что через три часа в замок прибудет не только сам король, но и приближенные к его двору. Им нужно обсудить важные вопросы, но не только! Это будет срочный прием для представителей высшего света. И леди Таммер должна чем-то поразить гостей, пока готовится торжественный ужин.

Что она сделает? Пригласит гостей в этот зал и продемонстрирует свои артистические способности? Проведет их в галерею и покажет выставку собственных работ? Сыграет на фортепиано произведение собственного сочинения?

Не знаю. Но у нее всего три часа, чтобы это придумать.

– Что, и десяток скульптур наваять? — послышался взволнованный голос из зала. Кажется, это был кто-то из родственников Коры.

– Десяток не надо, сегодня хватит одной, — милостиво согласился эльф-ведущий, — вы спросите меня: чем это задание отличается от самого первого? Где участницы должны были удивить вас и запомниться.

– Именно об этом и спросим! — выкрикнул кто-то еще.

– В прошлый раз невесты должны были подготовить короткий номер. Захватывающий эпизод.

– Помним-помним, кое-кого даже захватили жабы!

Смех в зале. Уже не вежливый, а похожий на гогот.

– В этот раз нужна более убедительная демонстрация. Песенки, веселого номера с иллюзиями, танца или стихотворения будет недостаточно. Это что-то должно захватить надолго и помочь скоротать время. Важная деталь - чтобы оживить свой номер, участницы могут выходит на сцену не в одиночку. Привлекать помощников и актеров. Если успеют найти и подготовить их за три часа. Но та, которой это удастся, воистину достойна войти в самое высшее общество.

Зрители захлопали, соглашаясь с выводами Горинеля.

Эльф повернулся к нам:

– Задание вам понятно?

– Да, мезир, — звонко ответила Эсения и так мило улыбнулась, что я чуть сама не растаяла, как сливки в какао. Какое самообладание, до чего искусная игра на публику.

– Не очень пока, — хмуро сказала Орхидея, — но я не привыкла сдаваться.

– Ох! — только и смогла вымолвить Кора Вурр.

Мне тоже надо было что-нибудь о себе сообщить. Я постаралась не выдать страх:

– Что-нибудь придумаем.

– В Фестонском озере полно лягушек, за три часа успеешь наловить! — посоветовал какой-то наглец из зала.

Да я просто обязана их всех удивить, в хорошем смысле! И лорда тоже. А то сидит, улыбается. Будто это не к нему предположительно приезжает король и нужно суетиться. По условиям задачи Таммер спокойно колдует в своей башне. Если честно, это просто возмутительно! Поделом ему, пусть и дальше ходит неженатый. Таким эгоистам семья противопоказана.

– Отпускаем участниц готовиться, — возвестил ведущий, — и предупреждаю: в последний тур пройдет не более трех претенденток на победу!

Выходя со сцены, я поняла, чем вызвано мое возмущение. Кажется, подсознательно я ждала, что он как-то отреагирует на меня. Заговорщицки подмигнет, или потеплеет взором, когда я выйду на подиум. Незаметно рукой помашет, в конце концов.

Смешно. Я и правда чуть не расхохоталась. Ох, Амелия, не создана ты для великих заговоров. Впрочем, для небольших тоже.

Придя в свою комнату для подготовки к выступлению, я села и уставилась в зеркало. О чем я думаю, собственно? Мне надо соображать, чем бы воображаемая леди Таммер могла занимать высоких гостей. И на подготовку чего-то грандиозного есть только лишь три часа.

В дверь осторожно поскреблись. Первая мысль была: “Неужели это Филберт?”

Толле и Ральф стояли за дверью, заговорщицки мне подмигивая. О, светлые духи, этих шпионов за половину коридора видно.

– Скорее, проходите, — зашикала я на братьев. Каждый раз удивляюсь факту их родства.

– Мы все знаем, мизи Лу, — твердо сказал Ральф, — лорд решил жениться на вас и сказал нам помогать.

Я так и села. Удачно, что не промахнулась мимо низенького пуфика.

– Нам и другим участницам надо посодействовать, ну как правилами положено, —- продолжал великан, не обращая внимания на мою реакцию, поэтому времени мало. Но для вас мы не только все по первому разряду сделаем, но и подсказать можем, чего и как.

– Есть ли у вас идеи, Луира? — вступил в беседу Толле.

– Какой в этом задании подвох? — прямо спросила я. — Почему на нем вылетали кандидатки в прошлых отборах?

– А вы догадливая! — Толле улыбнулся. — Конечно, в прошлые раз нам было проще исключать девушек из борьбы. За нами не наблюдал ни король, ни даже его люди. Сейчас он, по всей видимости, твердо решил женить лорда.

– И даже выбрал для него жену, — кивнула я, — вы же понимаете, кого имею в виду?

– Вполне, — согласился со мной распорядитель, — мизи Эсения, вероятно, заранее знает, какие будут задания. Но доказать это не представляется возможным. Никто из организаторов не был свидетелем нарушений с ее стороны.

Ох уж этот кодекс!

– За что могут засчитать проигрыш? — продолжала я наседать. — Отсутствие стиля? Нелепое платье? Растерянное поведение?

– И это тоже, — подтвердил Толле, — ведь подразумевается, что супруга лорда в любой момент готова изысканно встретить короля и его придворных. И при этом выглядеть дамой высшего света. Так что первое, что вы у нас должны потребовать - достойный наряд. Платье, которое на вас - категорически не подходит. Эти оборочки слишком легкомысленные.

– Участниц специально так одевают? И это не нарушение кодекса? — уточнила я.

– Нет, часть задания. Но большинство на этом и срубались. А остальные не могли придумать ничего, достойного нашего монарха.

Ральф громко зевнул.

– Скучные разговоры у вас, — пожаловался он, — пойду к другим мизи, узнаю, чего им доставить.

Здоровяк вышел, а распорядитель внимательно на меня посмотрел:

– И все же не простая вы пташка, Луира. Слишком быстро все схватываете для девушки из таверны.

– Не стоит недооценивать людей из народа, мезир, — строго отчитала я его, — можете сказать что-то, чтобы подтолкнуть в нужном направлении?

– Ну, даже не знаю. Король обожает живопись. Не зря Горинель на это намекнул. Хоть лорду Таммеру это и не понравилось. Но Рейн тонко пытается вывести отбор на успешный для него финал.

Живопись.

“Вы очень несерьезно подходите к рисованию”.

“Будто вы искали, как вытереть кисточку и кроме холста ничего не нашлось”.

“Вы отлично смотритесь верхом, Амелия, а вот живопись - не ваш конек”.

Фразы бедного Дилмора, моего преподавателя изобразительных искусств, всплыли в моей памяти.

– Спасибо, Толле, я подготовлю список того, что мне понадобится на сцене, — поблагодарила я его, — и надеюсь, вы предоставите наряд, достойный настоящей леди?

– Всенепременно, — кивнул распорядитель, — удачи вам, Луира. И да, я знаю о вашем договоре с лордом. Вы - его пропуск к свободной жизни. Так что я тем более обязан вам помочь.

Толле вышел, а я продолжила думать, хоть времени у меня было совсем немного. Если сердце короля может покорить живопись, Эсения обязательно в курсе. Интересно, успеет ли она подготовить за три часа собственную картинную галерею? Или наоборот, захочет удивить его чем-то другим?

Да, у меня были проблемы с пейзажной техникой, я отвратительно рисовала натюрморты. И животные у меня получались весьма необычные. Но кое-что давалось неплохо. Скажем так, я была сильна лишь в одном жанре. Попробую сделать ставку на него.

Я набросала список необходимого мне. Через два часа принесли новое платье. Надеть его помогла служанка, она же и волосы уложила, довольно искусно.

Отошла чуть дальше, полюбовалась своей работой и изрекла:

– Выглядите как потомственная дворянка, мизи Луира. Вот что делает с девушкой хорошо подобранный наряд.

И правда, отражение в зеркале было таким элегантным, что хотелось поклониться самой себе.

Я бы так и сделала, возможно. Но постеснялась своей помощницы.

– Девушки! Заканчиваем подготовку и выходим за кулисы! — раздался в коридоре голос Ральфа.

Как быстро пролетело время. Даже дух перевести не успела после первого появления на сцене, а уже опять выходить.

Мы выстроились за сценой вчетвером, придирчиво оглядывая друг друга. Кора и Орхидея остались в выданных с утра платьях, мы с Эсенией переоделись.

– Выглядишь прекрасно, — улыбнулась моя заклятая соперница, — кто бы мог заподозрить такой вкус у служанки.

– Правда, тебе нравится? — изобразила я наивное удивление. — А я решила, что это наряд официантки. Очень похоже на форму, в которой мизи в наших деревенских приличных ресторанах разносят кушанья господам.

Эсения фыркнула.

– Кто-то очень сроднился со своей лошадкой, — мрачно заметила Орхидея. Как ее предупредить насчет платья? И успею ли?

Впрочем, ей победа и не нужна, о чем это я. Она уже получит приличное вознаграждение, ради которого сюда пришла.

– Не пойму, к чему было менять такой нарядный туалет на эти унылые тряпки! — удивленно протянула Кора, оглаживая свои оборочки.

Ответить мы не успели, потому что радостный ведущий уже вызвал ее на сцену.

– Кора Вурр! Лучшая из лучших, поскольку смогла дойти до четвертого испытания, не испытав особых сложностей! — Горинель разливался соловьем.

– Это лошадка ее довезла, из седла выпасть не дала, мы видели! — возразил кто-то из зала.

– Так что, вместо нее коняшку сюда тащить? — ответил ему женский голос.

Зрители засмеялись. Публика острая на язык. Лорд Таммер неплохо придумал, надо отдать ему должное. Создал дополнительный момент, способный вывести участниц из равновесия.

– Итак, Кора. Представим, что вы леди Таммер и три часа назад узнали, что к вам едет король со свитой. Пока на кухне замка Фестон готовится великолепный ужин,чем вы займете высоких гостей? Слуги короля Рейна уже стучат в ворота!

Для наглядности эльф потопал левой ногой по сцене. Разнесся гул, усиленный магическим эффектом.

– Попрошу помощников внести мой реквизит! — заявила Кора.

Появились официанты с тележками, полными домашних закусок, тех что можно сделать на скорую руку: тарталетки с икрой, рыбой, мясными изделиями. Сладкие корзиночки.

– Все это готовилось за три часа, как и положено, — подтвердил Ральф, сопровождавший процессию. При этом он с аппетитом уплетал корзиночки, запихивая их по две в рот сразу.

– То есть, перед ужином вы предлагаете гостям перекусить? — уточнил эльф.

– Да, в доме моих родителей всегда так делают, очень удобно. Папа считает, что гостей надо начинать угощать с порога.

– И к ужину гости уже сыты! — поддержали Кору из зала. Может быть даже ее отец, потому что голос был мужской.

– Давайте, угостим присутствующих, чтобы добро не пропадало, — предложил ведущий.

Официанты спустились в зал, начали раздавать вкусняшки.

– А скоротать время умным людям приятнее всего будет за познавательной беседой, — продолжила Кора, — или интересной книгой. У нас в семье есть свой литературный салон, и он имеет большой успех. Папа часто просит меня почитать гостям.

– Вот же папина дочка! — проворчала Дея.

Эсения хихикнула.

– Вряд ли у нее много шансов пройти дальше.

Мы с Орхидеей промолчали.

– Ох, девчонки, хватит на меня дуться. У нас здоровая конкуренция. Дальше пройдет сильнейшая. Вы уже потешили свое самолюбие, дайте мне спокойно выйти замуж за лорда.

– А с чего это тебе? — прищурилась Орхидея.

– Ой, да перестань. А кто тут еще достоин стать леди Таммер? Кора, которая сейчас читает вслух со сцены рыцарский роман, написанный в позапрошлом веке? Там уже половина зала уснула. Или Луира? Серьезно? Трактирщица? А сама ты - в платье для детского дня рождения.

– Что не так с этим платьем? — спросила Дея, спокойно глядя на Эсению.

– Оборки, — сказала я ей, — они лишние, когда принимаешь свиту короля.

– Отлично. Спасибо.

Орхидея все так же невозмутимо извлекла откуда-то маленькие ножнички, чикнула в паре мест и без труда отделила от лифа длинную атласную ленту.

Посмотрела на нее задумчиво, потом обернула вокруг шеи на манер шарфика. Смотрелось даже элегантно и немного пикантно.

– И тогда рыцарь Александр разогнал своего коня во всю прыть, и помчался на Виктора Темного, держа копье наперевес, — неслось со сцены монотонное.

– Она что, всю книгу читать собралась? — удивилась Орхидея.

Я осторожно выглянула из-за кулисы. Филберт Таммер, кажется, задремал под увлекательную историю про рыцаря Александра, прямо в разгар битвы, может быть даже смертельной. Он уже начал клевать носом, голова медленно опустилась, и он тут же открыл глаза, озираясь по сторонам. А потом сказал:

– Спасибо, мы поняли. Очень интересная и поучительная книга.

В зале захлопали, радуясь, что Кора скоро уйдет.

– Но я еще не дочитала главу, тут сейчас будет самое интересное! — запротестовала папина дочка. — Всего десять страниц осталось.

Кто-то из зрителей застонал.

– Я думаю, для желающих вы сможете устроить отдельные чтения, — сказал ведущий, — похлопаем еще раз нашей замечательной участнице!

С некоторым сожалением Кора вышла за кулису, противоположную нашей.

Горинель подождал, пока из зала вывезут остатки угощений и дал сигнал оркестру играть “выходную” для следующей претендентки.

– Встречаем вторую участницу, мизи Эсению Кромм!

– Удачи, — пожелала я ей против воли. Не могу я палки в колеса вставлять, даже если человек того заслуживает. Предпочитаю открытый бой.

Наша коварная блондиночка выпорхнула на сцену, как лучик света. Обворожительно улыбнулась и обратилась к присутствующим:

– Спасибо, что пришли поболеть за меня!

Публика ответила горячими аплодисментами.

– Попрошу наших добрых волшебников, уважаемых помощников превратить сцену в художественный салон!

Да неужели! Она все же это сделала. Посмотрим, угадала я или нет со своим решением. Если просчитаюсь, точно проиграю Эсении.

– Я обожаю рисовать, с самого детства. У меня легкая кисть.

На последней фразе Эсения скромно потупилась. Вот же дитя многих талантов. А помощники между тем принялись выносить на сцену мольберты и различные стойки, на которых располагались прекрасные акварели.

– Не может быть, чтобы вы нарисовали это за три часа! — поразился эльф-ведущий.

– Конечно же, нет, — звонко рассмеялась Эсения, — но именно рисованием я занималась все время между заданиями отбора, и во время подготовки. Я не умею сидеть без дела. А сейчас эти работы мне пригодились!

– Вот посмотрите, это Кора Вурр на лошади, а это — Луира Шелдон со своей дрессированной жабой…

Вот мерзавка!

Эсения ходила от одной картины к другой, описывая, что там изображено. И все было связано с Фестонским замком или нашим отбором.Техника рисунков была очень неплохая, я это смогла оценить.

– А пока наши с Филбертом гости будут рассматривать мои скромные работы, я предложу им вкусный травяной чай. Сейчас наши помощники принесут несколько чашечек, для примера.

Обслуга сцены уже подходила с небольшими подносами к Филберту, эльфу и королю в его ложу.

– Что ж, — констатировал ведущий, прихлебывая чай, — мизи Кромм предложила изысканное времяпрепровождение своим гостям. Спасибо ей и аплодисменты! Попрошу подготовить сцену для следующей участницы!

Орхидея вышла на сцену своей фирменной походкой. Чуть поодаль я увидела Шагена, нашего инструктора по хореографии, танцам и дефилированию. Он в отчаянии прикрыл глаза рукой. Я же начинала находить манеры Деи обаятельными. Так бывает, когда испытываешь к человеку теплое дружеское чувство.

До меня донесся сдавленный шепот хореографа:

– Чтоб я еще раз подписался хоть на один отбор! Совершенно неблагодарные ученицы.

На мой взгляд, слишком сильная оценка. Но его тоже можно понять.

Я отвлеклась от переживаний артиста и перенесла фокус своего внимания на сцену, где уже вовсю старалась завоевать королевское внимание Дея.

Она придумала достаточно интересный вариант. Помощники вынесли на сцену склеенную из больших листов бумаги схему, положили и получилась игра. Как настольная, только напольная.

– Мы могли бы нарисовать эти клетки мелом или краской, — пояснила Орхидея, — но это отняло бы время сейчас. А так я справилась с задачей за время, отведенное мне на подготовку. Кто-нибудь хочет поиграть со мной?

Из зала вызвались трое добровольцев.

Помощники раздобыли для Деи фишки и кубики. Моя единственная в Фестоне подруга объяснила правила. Игра, конечно же, была с военным подтекстом, давала знать о себе порода Орхидеи, ее родство с легендарным генералом. Все оказалось очень увлекательно и удивительно азартно.

В бой включился даже эльф Горинель, а Филберт Таммер вытянул шею, всматриваясь в происходящее, что еще немного, и упал бы с кресла.

– Присоединяйтесь к нам, лорд! — пригласил его ведущий. — Орхидея нашла даже игрушечную крепость, сейчас я буду ее захватывать.

– Это мы еще посмотрим! — азартно кричал его оппонент. — Уверен, это я надеру твой эльфийский зад!

Дамы в зале смущенно хихикали в веера.

Вояки кидали кубик, передвигали фишки и ползали по полу сами, не жалея коленей. И их даже кормить не потребовалось, чтобы полностью захватить внимание!

Филберт в итоге тоже втянулся в игру. Не знаю, сколько бы она продлилась, не подай король сигнал об окончании.

– Эх, мне совсем немного не хватило до выигрыша, — досадовал Горинель. Остальные были с ним не согласны, но до драки дело не дошло.

– Благодарим мизи Пивик за столь увлекательное времяпрепровождение, — поблагодарил ведущий, на этот раз абсолютно искренне. Я видела, что он тайком сунул в карман крошечную пушечку.

Удивительно, как Ральф и его помощники смогли найти все необходимое. Подозреваю, что часть этого - детские игрушки Филберта. Недаром он так заинтересовался.

Сцену освободили. Я увидела, что “заряжают” уже и мой реквизит. Шаген ободряюще кивнул мне и прошептал:

– Носочек тянем, походка от бедра. Не забудьте расправить плечи.

Благодарно улыбнувшись, я отправилась судьбе навстречу.

С монархом мне посчастливилось столкнуться несколько раз, и за эти короткие рандеву я успела понять - ближе и роднее всех королю Рейну он сам. Всех людей, которые попадают в его поле зрения, он старается как-то вписать в свою картину. Дать роль подле себя.

Поэтому я почти уверена была, что из всей живописи самодержец предпочтет портретную. И обязательно про себя.

Так сложилось, что этот жанр стал единственным, что мне покорился. Собаки и яблоки с кувшинами получались из рук вон плохо. А вот человеческие лица выходили вполне узнаваемыми. Из-за этого Дилмор, мой учитель, бесился еще больше.

По его понятиям, с моими способностями к рисованию любая физиономия должна напоминать в лучшем случае чайник с ушами. Но нет же! От этого он расстраивался и говорил, что я определенно над ним издеваюсь.

Я могу накидать шарж за четверть часа. Сделать узнаваемый набросок за полчаса. Нарисовать портрет за час более-менее детально. Если надо доработать в цвете - это уже на полдня работы.

– Могу я пригласить нашего великого правителя на эту сцену?

Рядом со мной стоял мольберт, в случае чего можно за ним спрятаться от летящих из зала помидор, например.

Король Рейн с заинтересованной улыбкой вышел, сел на подставленное ему кресло. Другое, не такое как у Филберта.

– И для полной реалистичности нам здесь не помешают и представители королевской свиты, пусть всё будет по-настоящему, — скомандовала я.

Лучшие места в зале тут же освободились. Вельможи степенно вышли на сцену, сели на расставленные стульчики.

Что и говорить, запросы на реквизит у меня были скромные: места для сидения, мольберт с пачкой бумаги для рисования, уголек и мелки для рисования. Ну и еще напитки для моих гостей.

– Сейчас я накидаю портрет нашего замечательного короля, — сообщила я залу и “гостям”, — какими будут пожелания, дружеский шарж или романтический портрет?

Голоса разделились, поэтому голос Рейна стал решающим:

– Как интересно! Моих портретов полдворца уже, если не больше. А вот шарж пока никто нарисовать не решался. Так что я за него.

– Отлично, — кивнула я, — гости могут комментировать процесс, а желающие – попробовать свои силы. Ваше величество, вы же не не велите казнить, если портрет не очень будет на вас похож?

– Нет, конечно! Я очень лояльный монарх. Главное, чтобы не было откровенной издевки, скажем, в виде огромного носа или рогов на лбу.

– Слышали? — обратилась я к остальным своим участникам. — Кто-то хочет устроить битву художников?

Четверо из десяти подняли руки, остальные решили, что побудут художественными критиками.

Помощники выдали желающим листки, планшеты и прочие инструменты.

Я понимала, что делать шарж на короля - занятие рискованное, поэтому у меня был скорее свободный портрет. Рейн получался симпатичным и даже милым.

Вельможи-критики, как им положено, вскакивали время от времени, подбегали ко мне, контролируя процесс и высказывали ценное мнение.

– У его величества родинка на виске немного покруглее.

– Левое крыло носа надо бы круче подзагнуть.

– Правая бровь выходит излишне серьезная.

– Тень на лоб падает как-то двусмысленно!

В общем, все были при деле, а король сгорал от нетерпения. Филберт тоже поднялся и заинтересованно следил за процессом.

Кажется, задумка моя имела успех!

Глава 18. Филберт. Интрига

Блондиночка, Эсения, опять получила задание раньше всех. Возможно, еще до начала отбора. Кто же ей помогает?

Филберт сперва был уверен, что это сам король. И перед открытием четвертого дня отбора отправился к названному отцу, намереваясь вывести его на чистую воду.

– Ты чем-то озабочен, сын мой?

Король повязывал шелковый галстук, явно любуясь отражением.

– Да, ваше величество. Тем, что мой отбор проходит нечестно.

– И уже в пятый раз, заметь, — Рейн повернулся к нему, в глазах светилась озорная улыбка.

– Так вы прибыли уличить меня? Поймать за руку?

– Нет, сынок. Моя цель - окольцевать эту руку. Ты думал, я не догадаюсь, что у настоящих аристократок нет шанса попасть на твой отбор?

Филберт промолчал.

– Не так давно ко мне обратился один мой вельможа, герцог Минор. И сказал, что его близкий родственник и профессор престижной академии, мезир Кромм, хотел бы породниться с Таммерами. И несколько лет назад пытался заявить свою дочку на участие в твоем отборе. Но ее туда даже не взяли.

Я очень удивился и попросил список прошлых участниц. Что же за дивные феи должны были опередить юную и во всех отношениях перспективную Эсению Кромм еще на стадии согласования кандидаток? И знаешь, как я удивился, узнав, что ее обставила племянница деревенского казначея?

– Представляю себе, — мрачно ответил лорд.

– Я слишком доверял тебе, сынок. А ты так нечестно со мной поступил. Тогда я и решил устроить этот внеплановый отбор и лично проследить, чтобы он прошел как надо. А Кромму посоветовал изобразить из своей дочки подставную дворянку. Чтобы ее взяли. И видишь, не прогадал.

– Хорошо, протолкнули ее сюда. Но зачем давать задания раньше, чем их озвучил ведущий? Разве не должна моя будущая жена по умолчанию обладать всеми качествами, которые позволят ей победить?

– О чем ты? — удивление короля было таким искренним, что Фил ему поверил, — С моей стороны была только помощь с тем, чтобы организовать отбор. Дальше она должна справляться сама. Девочка красивая, способная. И, кстати, разделяет твои интересы. Ее родственник, весьма смущаясь, рассказал мне, что эта милая особа увлекается темными заклинаниями. И вообще, вначале подразумевалось, что Эсения не будет единственной настоящей претенденткой.

– Есть еще одна? — насторожился Филберт.

– Увы, нет. Помешала ужасная трагедия. Я связался с весьма высокородным вельможей. Губернатором, герцогом. Сильным магом. У него как раз была дочь на выданье.

– Была? — лорд Таммер сделал скорбное лицо.

– По всей видимости, да. Девица оказалась с характером. Такая же упертая, как ты, мой дорогой. Замуж не желала категорически. Отец решил действовать хитростью и устроил для нее фальшивый бал женихов. Точнее, женихи-то думали, будто он настоящий. Знакомо, да?

Но Альфед прекрасно понимал, что девочка откажется выбрать хоть кого-то из них. И тогда он даст ей альтернативу - выйти замуж за того, кого он утвердит сам, или поехать в Фестон на отбор. А живут они очень далеко отсюда. Времени у нас было мало. Невесту еще предстояло сюда доставить и снабдить подходящей легендой, чтобы ее приняли к участию…А так как сроки сжатые, пришлось торопиться и не все удалось продумать.

– И что же стряслось?

– Амелия Ронн сорвала бал женихов. Устроила скандальную ситуацию. Отец ее проклял и той же ночью она сбежала в неизвестном направлении. Найти девушку не удалось до сих пор, хотя далеко уйти она не могла, и всю тамошнюю губернию подняли на дыбы, обыскали по камешку.

Разумеется, ее родители безутешны. Альфед Ронн публично поклялся, что если дочь отыщется живой и невредимой… ну или хотя бы живой, он не станет ее больше неволить с замужеством. Только вот несчастное дитя того не знает, поскольку сгинула.

– Очень печально, король, — посочувствовал Филберт.

– Тем печальнее, что из всех возможных кандидаток эта подошла бы тебе идеально. Хоть я портрета ее даже не видел. Хватило и родословия.

– А кто такая - Луира? — спросил лорд. — И не говорите мне, что она двоюродная племянница держателя таверны и безродная служанка.

– Луира… — щеки Рейна внезапно зарумянились. — Я и правда вижу ее впервые. Но у меня есть подозрения, что вы можете оказаться родственниками, пусть и дальними.

– Час от часу не легче! — Филберт с чувством выругался. — И что же мне теперь делать?

– Ждать свою судьбу, сынок. Ждать свою судьбу.

И вот сейчас он напряженно следил за происходящим на сцене. К работам Эсении было не придраться. Все они были явно нарисованы именно здесь, в Фестоне. Формально ее легенда идеальна - барышня не привыкла скучать и развлекала себя любимым хобби. А потом оно раз - и пригодилось.

Когда Филберт считал, что ей помогает король, было проще. Но действительно, Рейн вряд ли стал бы ее вытягивать, просто из принципа. Тогда кто же в ближнем кругу его предал? Ральф? Толле? Думать об этом было невыносимо.

Когда на сцене появилась Орхидея Пивик, Фил уже был уверен в существовании всеобщего заговора против него. Платьице в легкомысленных оборочках она превратила в наряд с элегантным шарфиком. Кто мог ее надоумить? Но вскоре он про это забыл, поскольку салонная игра, которую предложила Пивик, оказалась весьма увлекательной.

И вот появилась единственная участница, в удаче которой он был заинтересован. Луира Шелдон великолепно сыграла на увлечении короля самим собой. А ее идея воплотить задумку максимально близко к жизни его восхитила.

Действительно, и король и его приближенные, те самые, что и приехали бы с ним в этот теоретический визит, находились в зале. И все вполне наглядно могли оценить, насколько увлекательное мероприятие предложила им Луира.

Но умеет ли она рисовать? Все зависит от того, насколько похожим выйдет король на собственные о себе представления. Филберт с волнением встал с кресла и отправился оценить результат.

Каждый штрих, который выходил из-под уголька, зажатого в тонких пальцах, был четким и удивительно к месту. Король получался живым. Не тем надутым монархом с застывшим на лице пафосом, каким надлежит его изображать согласно придворным клише. А человеком. Добрым, излишне порой самонадеянным, любителем поулыбаться и приударить за хорошенькими дамочками. И получить за это нагоняй от королевы.

Сделать такой набросок могла только поистине глубокая личность, способная видеть и понимать других.

Кто же ты такая, Луира Шелдон, которой, между тем, удивительно не идет это имя?

– Может, мне взять в руки какой-нибудь предмет? — спросил король. — Чтобы смотреться значительно.

– Ох, ваше величество, с предметным рисованием у меня не очень, — призналась художница, — я все пропорции перевру.

Углем были испачканы не только ее пальцы, но и подол платья, о который она их вытирала в творческой горячке, и даже щеки.

Филберт поймал себя на том, что ему хочется подойти и стереть с ее лица эти темные пятна. А заодно пригладить чуть растрепавшуюся прическу, в нее она временами запускала руку.

А потом и вовсе странное. Он почувствовал ее естественное волнение и чуть не подошел сказать, что всё будет хорошо и у нее получается великолепно. Что за странные желание?

Филберт потряс головой и сел на свое “жениховское” место.

– Кажется, готово, — Луира дунула на рыжую прядь, упавшую на лицо, — конечно, дорабатывать можно бесконечно, нет предела совершенству.

Король вскочил, разминая слегка затекшие руки-ноги.

– Дайте посмотреть! — потребовал он с нетерпением ребенка.

Улыбнувшись, девушка развернула мольберт к королю.

– Великолепно! — ахнул Рейн. — Надо же, похож! Посмотрите и вы.

И он сам повернул работу Луиры на зал. Зрители захлопали.

– Это так свежо и небанально! — восторгался король. — Милая моя, если вы продуете в этом отборе, предлагаю место придворного портретиста. Будете развлекать моих гостей, пока они ждут аудиенции.

– Все лучше для юной девицы, чем драться пивными кружками, — согласилась Луира, — благодарю, ваше величество.

– А кто-то из гостей хочет показать свои работы королю? — спросил эльф-ведущий.

Филберт его недолюбливал. Странный тип. Направо-налево трещит про свою жену и троих дочерей, а иногда путается и говорит, что детей у него двое или четверо. Балабол. Но публика его обожает.

Двое из вельмож, которые собирались до этого “показать, как надо рисовать короля”, смущенно скомкали свои работы и отказались их демонстрировать.

Остальные не без гордости продемонстрировали творения. У одного, кажется графа, получилось довольно сносно и вполне узнаваемо. Рисунок, второго, маркиза был смешным, но хотя бы необидным. Правда, изображенный на нем человек напоминал больше самого художника.

– Луира лучше нарисовала! — крикнули из зала.

Филберт был согласен со зрителем.

Горинель поблагодарил всех участников действа и отправил Луиру за кулисы. Выходя, она кинула взгляд на Фила. Тот не удержался и кивнул в ответ.

Наконец, сцена была приведена в полный порядок и участниц вновь на нее пригласили.

– Так как задание касалось короля, итоги этого тура объявит его величество лично! — провозгласил Горинель.

Король спустился к участницам в очередной раз.

– Кажется, лучше бы и не уходить, — шутливо сказал он, — а то туда-сюда поднимаюсь, спускаюсь… Спасибо всем милым мизи за их выдумку. Наверное, все граждане Бельвейта знают, что я люблю живопись. Тут у нас выделились две участницы. Но лидером сегодня стала, без сомнения, Луира.

В зале одобрительно захлопали.

– Если бы за прохождение испытания раздавали места, второе я бы отдал Орхидее Пивик.

Родственница генерала при его словах засветилась, словно кокарда на шлеме военного. Филберт разделял мнение короля. Основательная, будто рубленая топором или выписанная крупными мазками Орхидея сумела занять присутствующих. Жаль, не догадалась или побоялась позвать короля. Так бы он еще выше оценил ее старания. А вот Луира додумалась.

– И третьей в последний тур отбора проходит лучезарная Эсения Кромм.

– А как же наша Корочка? — раздалось из зала возмущенное.

Долговязая Кора Вурр разрыдалась, не в силах сдержать эмоций. Филберт на протяжении всего отбора видел, насколько серьезно она относится к этому действу. Третий тур она прошла чудом, благодаря лошади, не давшей ей упасть, тут острословы были полностью правы.

И четвертое испытание восприняла как шанс закрепиться в невестах лорда уже по-крупному. Только вот о придворной жизни она совсем ничего не знала. И ее представления о салонных развлечениях были на очень деревенском уровне.

– Не плачьте, дитя, — ласково обратился к ней король, — вы найдете свою судьбу, уверен в этом. И вам достанется жених лучше нашего Филберта.

А вот это слегка обидно.

Не то чтобы ему хоть сколько-то мечталось стать зятем мануфактурщика. Но приятно считаться лучшим по умолчанию.

Подарки для Коры вынесли аж три помощника, участницу, которая сумела пройти так далеко, провожали с особым пафосом. Но это, кажется, совсем не подняло ей настроение. Она чуть ли не оборками вытирала льющиеся слезы. В своих мечтах дочь мануфактурщика Вурра уже видела себя леди Таммер.

Филберт чувствовал растерянность. Ни на одном отборе еще не было пятого тура, ни разу.

А сейчас для него нашлось целых три участницы. Конечно, договоренность с Луирой его слегка успокаивала. Но вдруг не она победит? Что, если неведомые покровители Эсении и тут извернутся, придумают, как устранить соперницу.

Надо бы проявить заботу о своей участнице, при этом не нарушая пресловутого кодекса отборов.

Глава 19. Амелия. Вечер перед финалом

– Поздравляю вас, девушки! — Орхидея сдержанно обратилась к нам с Эсенией. Потом подумала, и пожала мне руку.

– Я вас умоляю! — закатила глаза Эсения. — Не надо воспринимать меня, как врага.

Мы втроем стояли в коридорчике, откуда можно было разойтись в комнатки для подготовки к выступлениям. Но нам туда сейчас совсем не надо, до завтра мы совершенно свободны. Правда, время уже шло к ужину, а значит прогулок по Фестонским раздольям лучше не планировать.

– А как нам тебя воспринимать, Эсения, — не удержалась я, — по твоей милости надо мной пытался надругаться дровосек. Вот если ты сейчас скажешь, что мне как работнице трактира это не должно быть в новинку, я потребую у него топор в качестве компенсации.

– Сильно, — одобрила Дея, — даже догадываюсь, зачем тебе топор.

– Вы такие агрессивные, девочки! — Эсения вздохнула. — Недобрые. Но зря про меня такое говорите. Этот медведь волосатый и меня очень возмутил. Луира, поверь, если бы я и могла… чисто гипотетически… устроить тебе сюрприз в виде болота посреди дороги, то подговорить мужлана точно не в моем стиле.

– Ладно, — махнула я рукой, — говорят, Ларс и сам утверждает, что пошел меня преследовать по собственной инициативе. Но ведь не сверни я с дороги, ему бы не удалось напасть.

– В таком случае, я была бы виновата перед тобой разве что косвенно, — признала Эсения, — и косвенно об этом бы сожалела. Поверь.

Я хотела сказать еще и о похищении Желтянки, но быстро сообразила, что тогда придется упомянуть о подслушанном в лесу разговоре. А я пока решила не озвучивать эту информацию.

– Удивительная ты, — тряхнула головой Орхидея, — выглядишь как роза, а помыслы у тебя черные. Зачем тебе этот лорд Таммер? Ты ведь не ради вознаграждения стараешься.

– Может, у меня к нему чувство с первого взгляда, — дернула плечом красотка, — в любом случае, я хотела прекратить эту глупую вражду хотя бы до завтрашнего дня. Мне будет интересно с вами сразиться.

– Ты ведь в курсе, что нас ждет? — спросила я. — Косвенно, гипотетически, теоретически…

– Возможно, — она улыбнулась.

Мне хотелось продолжить допрос, но тут появился Толле.

– Мизи! — обрадовался он. — Я думал, вы уже разбежались по своим апартаментам и придется вас собирать всех вместе. Как же повезло!

– А для чего нас собирать? — уточнила Дея.

– Чтобы оповестить об ужине, конечно же, — просветил распорядитель, — его королевское величество желает чествовать юных дев, что смогли его удивить. Этот отбор у нас богат на приемы да ужины. Это неудивительно, ведь сам король здесь.

– Мы себя в порядок привести успеем? — деловито осведомилась Орхидея. — А то вот у меня шарф разлохматился, а Луира и вовсе как кочегар после смены выглядит.

Я спохватилась и оглядела руки. Черные пятна и полоски от угля. А еще наверное на носу они есть, и к платью я приложилась.

– Вам приготовили одежду, не волнуйтесь, — успокоил нас Толле, — возвращайтесь к себе, и у вас будет целый час, чтобы навести красоту.

Час! Это для мужчины кажется более чем достаточно. А я даже голову помыть и высушить не успею.

В комнате меня ждало прекрасное платье, на этот раз совершенно новое, нежно-персикового цвета. Кто-то сильно потратился на этот отбор. Птичка уже порхала вокруг наряда.

Я вытянула руку ладонью вверх и пташка тут же на нее уселась.

– А ты дрессированная!

Кроха что-то приветственно прочирикала.

– Что ж, попробуем привести меня в порядок, — сообщила я ей.

Времени было совсем немного, однако я успела освежить прическу, переодеться, повертеться у зеркала и … напугаться до полусмерти, когда в отражении появилось что-то странное.

На плечо моему зеркальному двойнику опустилась красивая магическая птица. Оперение ее было желтым, но сквозь него пробивалось голубоватое сияние. А грудка и вовсе оказалась ярко-синей и полупрозрачной. Можно было разглядеть источник света там, где должно быть сердце. Глаза птицы тоже сияли синевой.

Я медленно повернула голову в направлении правого плеча. Там преспокойно сидела моя пташка, такая же, как обычно.

Снова глянула в зеркало - магия вернулась.

– А ты и правда непростое создание, — сказала я малышке, — кто же ты, и что же ты? Настоящая, тепленькая, покушать любишь. А в зеркале вон как интересно отражаешься. Неужели моя магия теперь порхает внутри тебя? Но почему тогда ты не помогаешь ни мне, ни себе? Из клетки даже выбраться не смогла.

Птичка обиделась на мой допрос и спорхнула с плеча.

Я попыталась вспомнить, видела ли до этого ее в отражении. Кажется, да. И она была обычной. Что-то поменялось? А если и правда проклятие, которым отец меня наградил, выбило мой дар и пульнуло его в пролетавшую мимо бедняжку?

И теперь ее распирает от магии, которой неразумное существо воспользоваться никак не может. Ох, что же будет? Эта огромная сила может навредить беззащитной птахе. Как найти способ помочь ей? Мне нужна консультация опытного мага. Интересно, может ли помочь с этим чернокнижник, или такие вещи не входят в область черной магии?

Стоп, Амелия. Кажется, кто-то у нас ищет способ завязать беседу с загадочным лордом, а вовсе не пытается спасти питомца.

Нечего к нему привыкать. Уже завтрашней ночью мне нужно будет собрать вещички и упорхнуть из гостеприимного Фестонского замка на все семь сторон нашего света.

Свет в зале был приглушенным, что придавало особую прелесть мероприятию. Расторопные помощники успели даже украсить помещение, сделав его похожим на морскую бухту или небольшую гавань. Столики оформили в виде корабликов, салфетки уложили как маленькие паруса, стулья украсили светящимися кораллами, а по стенам пустили магические живые рисунки рыбок и волн.

Странно, что еще нам не предложили приодеться русалками.

Рассадка сегодня была тоже своеобразной. Нас троих, участниц отбора, разместили за одним столиком. И, сюрприз, поставили четвертый стул, на который с недовольным видом опустился наш главный приз, лорд Таммер с рукой и сердцем в комплекте.

Родственники Эсении и Орхидеи, а так же мой “дядюшка” располагались за другими столами. Кроме них в зале создавали массовку члены королевской свиты. За отдельным столиком я увидела наших преподавателей по этикету и хореографии.

В блюдечках, разумеется, в виде ракушек, нам подали салатики и легкие закуски. Очень вовремя, потому что проголодаться я очень успела. Выждав для приличия, когда хотя бы несколько присутствующих запустят вилки в свои тарелочки, я тоже принялась за перекус.

– Луира, вы не представляете, с каким трудом мы сейчас отстояли вашу свободу, — вдруг заговорил Филберт.

Я настолько не ожидала, что он заведет беседу без принуждения со стороны короля, что подавилась горошинкой из салата. Орхидея по-товарищески похлопала меня по спине.

– Не волнуйтесь так, — посочувствовал Таммер, — нам с Рейном удалось отогнать этих чаек.

– А чего они хотели? — наконец смогла поинтересоваться я.

– Поставить мольберт в центре зала, там где у нас танцпол, и усадить вас за рисование портретов с натуры.

– Безобразие, — строго сказала Орхидея, — мы имеем право на отдых. Публику уже развлекли днем.

– Вот и я им так сказал, — Филберт улыбнулся, и это вышло так озорно, что я залюбовалась им невольно. На высокий лоб упала черная прядь, Таммер откинул ее резким движением головы.

– Дорогие присутствующие! — проплыл над нами голос Горинеля. Эльф-ведущий был в образе морского царя, который ничуть не портили острые уши. — Сегодня мы в последний раз собираемся в таком узком составе. Когда отбор завершится, в Фестонском замке состоится великолепный бал, на который пригласят всех выбывших участниц и их близких родственников.

– Отборы, это очень расточительно, пора с ними заканчивать, — усмехнулся Таммер, — да и толпа в замке мне уже поднадоела.

Хорошо представляю, что он чувствует. Насколько я успела узнать Филберта, этот молодой мужчина не жаждет общения.

– А танцы сегодня будут? — спросила Эсения, одарив Таммера лучистым взглядом прекрасных голубых глаз.

– Вы имеете в виду - парные? — уточнил лорд.

– Да, — соперница потупила взор, — хотя, наверняка вы уже не пожелаете с нами танцевать. Мы утомляем вас, лорд, побольше чем остальные зеваки.

Какой тонкий расчет!

Филберт Таммер, хоть и нелюдимый чернокнижник, но в первую очередь получивший хорошее воспитание сын лорда и леди. И этикет обязывает его быть изысканно вежливым.

Он улыбнулся несколько натянуто и сказал:

— Ну, что вы, мизи Кромм. Я понимаю, что и вы многим жертвуете, идя на поводу у моего названного отца. Вам всем пришлось явиться на этот отбор, с моей стороны недопустимо прятаться в берлоге.

– Значит, танцы все же будут? — деловито уточнила Орхидея.

Таммер слегка изменился в лице, вероятно, вспомнив их совместный вальс, но кивнул.

Эсения расцвела как розочка.

А я… сама не поняла, что именно испытала. Но среди всей этой гаммы чувств явственно выделялось волнение.

Тут освещение в зале немного изменилось, точнее у него появился фокус. С потолка опустился луч голубоватого света, который выгодно выделял вошедшего в зал человека. Разумеется, короля Рейна. Ему по статусу положено было явиться к ужину последним.

По бокам от него шла охрана, но ребятки остались в темноте.

– Его величество король Рейн Эммануил Второй! — возвестил Горинель.

Монарх милостиво кивал присутствующим, пробираясь к своему месту. Оно было оформлено в виде гигантской ракушки, внутри которой находился накрытый столик на две, а то и на три персоны. Верхняя створка выступала в качестве крыши этой своеобразной беседки. Король, надо полагать, олицетворял жемчужину.

– Вечер объявляется открытым! — сказал радостный ведущий.

Оркестр завел что-то загадочное, вполне подходящее к тематике дна морского.

Между столами заскользили официанты, предлагая уже не только салатики с морской капустой и горошком, но и более существенные подношения.

Я увлеклась куриной ножкой, завернутой в виноградные листья, когда ко мне подошел один из представителей свиты, почтительно склонился, чуть ли не ткнувшись носом в мое угощение. Неужели будет шарж для себя просить? Нарисую ему прямо в тарелке этой самой ножкой! Но мужчина меня удивил.

– Его величество Рейн просит вас проследовать за его столик для небольшой беседы, мизи Луира.

Заинтригована была не только я, но и все остальные. Неужели король прознал о нашем заговоре с Таммером и сейчас мне его предъявит?

С опаской сев напротив короля, я выжидательно на него посмотрела, стараясь улыбаться при этом.

– Угощайся, дитя, — предложил Рейн, — ты голодна, а я оторвал тебя от трапезы.

– Благодарю, ваше величество.

На блюдах были разложены всевозможные яства, и выглядели они весьма аппетитно. Но мой информационный голод сейчас был куда сильнее.

Однако, король не спешил говорить, пока я не угощусь. Пришлось ухватить увесистую креветку в кляре. Она оказалась восхитительна.

– Расскажи мне все, что ты помнишь о своих родителях, — попросил король, — особенно о твоей матери. В твоей родовой грамоте указано, что Матиас Субер воспитывал тебя уже когда ты поступила в школу.

Вот гракхан мне в прическу!

Притворяться беспамятной сироткой не получится.

– Я …э-э-э…

– Тебе тяжело говорить о родителях? — догадался король.

Я обрадованно кивнула. Ох, пожалуй слишком обрадованно, надо быть как-то сдержаннее.

– А как звали твою несчастную мать? — сочувственно поинтересовался Рейн.

— Ма…— начала я растерянно блеять, но зря боялась, у короля были ответы на все свои вопросы.

– Маргарита? — спросил он с придыханием.

Я снова закивала.

– Так я и думал, — Рейн смахнул слезу, — уж не та ли это Марго… впрочем, если тебе тут неловко, можешь идти к своему столу. Я узнал все, что хотел. Или останься, поговорим еще.

Кинув взгляд на свой столик, я увидела, что за ним нет Эсении и Фила. Они танцевали что-то лирическое в центре зала, и к ним присоединились еще несколько пар.

– Начались танцы, ваше величество, — скромно сказала я, — мне лучше вернуться на место.

Король не возражал. Я пошла к себе, чувствуя себя обманщицей уже наверное в тройной степени.

Хотя считается ли это за ложь? Ведь Рейн, похоже, сам себя рад был обманывать.

Вокруг меня завертелся театр абсурда. Чадолюбивый король, который только намекает на подозрения, но не произносит их вслух в окончательной формулировке. Не самой же его спрашивать? Это очень неприлично будет.

Светящаяся в зеркале птичка.

Фиктивный отбор, в котором я должна победить вроде как по-настоящему, но при этом стать подставной невестой.

Ехидная соперница, которая идеально умеет притворяться милой невинной девочкой.

Филберт, с которым меня так и тянет поговорить, хоть я и знаю, что завтра мы с ним увидимся в последний раз.

И за всем этим где-то печалятся обо мне родители, которых я бросила в порыве обиды, злости и неповиновения.

Я все чаще мыслями возвращалась к своим маме с папой. Простили они меня или нет? Где они меня разыскивают, и что думают о моей участи?

Искать меня дальше нашего городка вряд ли станут, куда может занести взбалмошную девицу? Хотя нет, может губернию обшарят. Но никто не догадается проверить еще и Фестон, такой далекий и чопорный. С чего бы меня туда могло понести?

Я сидела и смотрела, как Фильберт танцует с Эсенией. Она мило и даже не призывно ему улыбалась. И эта улыбка была настолько стратегически выверена, что я не сомневалась, там все углы, наклоны и изгибы четко по миллиметрам рассчитаны.

– Нравится он тебе, — непререкаемым тоном сказала Дея, рубящим жестом опуская ложечку в желе. У нее получилось разрезать десерт на две ровных части и даже не раскрошить его при этом.

– Кто, король? — притворилась я дурочкой.

– Лорд, — отмела она мои попытки перевести тему, — смотришь на него, как будто он знамя впереди полка несет.

– И что с того, — я решила не изображать непонимание дальше, — завтра этот отбор закончится.

– Ты можешь в нем победить, — пожала плечами Дея, отправляя ложечку желе в рот, – искренне желаю тебе победить. Если удастся тебе помочь, я со всем удовольствием.

– Спасибо, — я положила свою ладонь ей на свободную руку и слегка сжала.

– Благодарю за танец, — услышали мы голос Филберта. Он привел свою даму к столику и решил по-быстрому отстреляться с остальными повинностями.

– Играет прекрасная композиция, Орхидея, приглашаю вас составить мне компанию в танце.

– Знаете, я что-то слишком сегодня устала, — заявила Дея, — поэтому уступлю свою очередь Луире. Потанцуйте дважды, не торопитесь. Мне и правда совсем не хочется этих … телодвижений.

И она выразительно потрясла плечами.

Это было настолько мило с ее стороны, что я не нашлась с ответом.

– Что ж, окажите мне честь, — вежливо сказал Таммер, как воспитанный лорд. Но я понимала, что вряд ли он это считает честью и с удовольствием бы от нее отказался.

Я чуть не отказалась пойти танцевать, как и Дея, но поймала заинтересованный взгляд Эсении. Ну уж нет, дорогая подруженька. Ты у меня не будешь расслабляться. Встану, исполню танец как надо и пощекочу твои нервишки… не спорю, очень крепенькие.

Подав руку Филберту, я позволила его вывести меня в центр танцпола.

– Нам не обязательно танцевать две мелодии, — прошептала я ему.

– Давайте все же уважать благородный порыв мизи Пивик, — он посмотрел на меня как бы с упреком, но я видела озорные искорки в глубине карих глаз.

Оркестр очень старался. Мне бы тоже надо.

Я положила руки на плечи Филберта, его ладони опустились на мою талию, я чувствовала их твердость и неожиданную нежность.

– Обсудим детали моего побега? — тихо сказала я ему прямо в ухо, когда музыка сделалась чуть громче.

– Так хотите от меня сбежать, Луира? — его голос был ровным и чуточку насмешливым.

– Что вы, лорд. Просто готовлюсь исполнять договоренности.

– А знаете что, Луира, — он зазвучал как-то иначе и я приготовилась к неожиданным откровениям.

Но то что я услышала, меня на время совсем дезориентировало.

Потому что он вдруг сказал:

– Давайте пока отложим наши дела и просто потанцуем. Мне очень нравится эта песня.

Песня? И правда, к оркестру присоединился вокалист, а я даже не заметила.

Собственно, для чего мне отказываться? Таммер готовит почву для моей завтрашней победы. Король обрадуется, что мальчик проникся наконец одной из участниц. И может быть даже его внебрачной дочерью. Парней в этом случае называют бастардами и ненаследными принцами. Для нас даже понятия отдельного не придумали, поскольку мы не претендуем на престол… так, я снова, кажется, вживаюсь в чужую роль. Надо бы…

Но тут я забыла, что именно мне надо бы, потому что Филберт Таммер крепко прижал меня к себе и, кажется, мы взлетели. По крайней мере, мои ноги вдруг на несколько секунд оторвались от пола.

Я чувствовала жар его рук, слышала разгоряченное дыхание.

Танец получался каким-то очень темпераментным. Филберт вел меня стремительно и очень уверенно, а я сумела под него подстроиться и сама впечатлилась тем, насколько слаженно мы с ним двигаемся.

Во всем мире осталась только музыка, я и упрямый лорд.

Мы не просто танцевали, а рассказывали историю, прекрасную и завораживающую.

Первые движения напоминали охоту. Таммер словно гнался за мной, поймал и пытался утащить в свое логово. Я показала, что могу двигаться не менее решительно и предугадываю его маневры.

После этого танец замедлился, партнер будто уговаривал меня продолжить совместное действо, мы присматривались друг к другу. Затем вновь – энергия, взрыв страсти и полет, но уже по обоюдному согласию.

Все это гармонично сочеталось с мелодией, она вплеталась в наши движения. И вместе было магией… Жаль, лишь в моем воображении.

Сердце колотилось, к щекам прилила кровь. Ароматы и звуки воспринимались ярко и остро.

Когда танец завершился, я вернулась в реальность и увидела, что в ней полно народу, который пристально уставился на нас с Филбертом.

– Это было изумительно, — произнес Горинель с большим чувством. И выронил трезубец, когда попытался нам похлопать.

– Что ж, кажется нам нужно отдохнуть и освежиться, — сказал Филберт, — а потом ты мне должна еще один танец, помнишь?

Я могла лишь кивнуть.

Что это было? Откуда эта энергия? Мне казалось, я могу одним пальцем сдвинуть с места шкаф. Или Ральфа.

Словно во мне жила магия, неизвестная мне ранее. Жаль, что она никак не проявляется внешне. Даже солонку с ее помощью не передать.

– Отлично смотритесь, — одобрила Орхидея, когда мы с Филбертом вернулись за столик.

Эсения же просто мило улыбнулась.

Мы сосредоточенно уставились в свои тарелки. За столом, кажется, повисло неловкое молчание.

Впрочем, не надолго. Филберт вспомнил, что ему надлежит исполнять хозяйские обязанности. Он наморщил лоб, явно подыскивая тему для разговора, и наконец его лицо озарилось.

– Эсения, — сказал лорд любезно, — мой названный отец поведал, что у нас есть схожие интересы.

Надо же! С козырей зашел. Его слова неприятно царапнули по сердцу. А что ты думала, глупенькая, он потанцевал с тобой и размяк? Это простая вежливость.

– Что вы имеете в виду, мезир?

Впервые я увидела, как блондинка напряглась.

– Мое непосредственное увлечение, конечно же, — невозмутимо ответил Филберт, — его величество говорил, вы тоже уделяли время чернокнижию.

– Ах, да, — захлопала ресницами Эсения, — на первых курсах магической академии мне вдруг стала интересна иная магия, кроме светлой. И я попробовала несколько темных заклинаний.

– И как вам? — Филберт оживился, увидев возможность поговорить о деле своей жизни.

– Очень волнительно, — ответила моя вечно удачливая соперница, — в этом столько неведомой мощи.

Лорд обрадованно закивал.

– А однажды, —- Эсения понизила голос почти до шепота, — я вызвала демона бури.

– Демона бури? — брови Филберта поползли вверх.

Осторожнее, красавчик, как бы ко лбу не прилипли!

Сама не знаю, почему, но меня злило их щебетание о черной магии.

– Да, это было в самом начале моего обучения. Хорошо, моей силы тогда еще не на многое хватало. И пострадала всего лишь аудитория, в которой удалось поколдовать.

– Значит, сейчас у тебя силы куда больше? — заметила Дея.

– Что? — Эсения словно поняла, что наговорила лишнего. — Нет, я давно не практикую чернокнижие. Я ведь девушка, а нам подобает тянуться к свету, обустраивать семейный очаг. Но мне очень интересно слушать об этой завораживающей магии.

Она явно поощряла Таммера оседлать любимого конька.

– Разрешите пригласить вас на танец, если лорд не возражает? — у нашего столика стоял немного смущенный Толле. Вначале я даже не поняла, к кому он обращается. А потом решила, что мне это показалось.

– Отнюдь, я только за то, чтобы девушки развлекались, — кивнул лорд Фестонский, — но мизи, которую ты приглашаешь, кажется, не настроена на танцы.

– А нет, знаете ли, я посмотрела как душевно вы отплясывали, и тоже захотелось, — оживилась Орхидея.

Нет, не показалось! Наш изящный распорядитель желал почтить музу танца вместе с Деей!

Двух более разных людей сложно было представить. Но рядом они смотрелись совершенно естественно.

Дея решительно подала руку блондину и они отправились покорять танцпол.

– Несколько вызывающе, не находите? — удивленно сказала Эсения.

– Что ж тут такого? – пожал плечами Таммер. — Вы можете общаться с кем угодно. Кстати, я вспомнил, что нам полагается еще один танец. Пойдем?

Он выжидательно посмотрел на меня, и я согласилась. Но беседовать мне с ним не очень хотелось. Перед глазами стояла сцена милой болтовни Филберта и Эсении. Общие интересы, надо же!

Но танец взял свое. Я быстро поддалась ритму, влилась в мелодию и снова удивилась, насколько мы слаженно двигаемся вместе..

– Хотел бы я знать, где ты училась хореографии, — заметил Таммер, чуть ли не прижавшись губами к моему уху. Впрочем, сама я при этом волосами чуть ли не подметала паркет. Надо ж было нам обоим так изогнуться.

– Я просто способная, а Шаген отличный преподаватель.

Вернувшись на место, мы заметили, что Орхидея и Толле болтают в сторонке с бокалами в руках, а Эсения скучает в одиночестве.

– Странная вечеринка, — сказала она, — завтра очень сложный день, скоро ли нас распустят?

– Полагаю, да, — кивнул Филберт, - по крайней мере, мне бы сегодня хотелось хоть немного времени посвятить своим книгам.

Мы еще немного поболтали ни о чем, слушая приятную музыку, пока у нас не забрали лорда. Король пригласил его посидеть в своей ракушке.

Орхидея все еще общалась с распорядителем, мы остались с Эсенией наедине. Я невольно напряглась, хоть она до этого изображала дружелюбие. Но без третьих лиц она решила, что может расслабиться.

Пристально посмотрев на меня, соперница сказала:

– Ты ведь не знаешь, какое завтра будет задание?

Я подтвердила.

– Бедная, — сочувственно вздохнула блондинка, — думаешь, что можешь меня обойти? Но нет. Вообще без шансов. И на этот раз даже я ни при чем. Чтобы ты провалилась, мне и делать ничего не придется. Так что, можешь расслабиться, не трону ни тебя, ни твоего цыпленка.

– Что ты имеешь в виду? — насторожилась я.

– Лучше тебе не знать, дорогая. Лучше тебе не знать.

Эсения улыбалась так загадочно, что захотелось кинуть в нее вилкой. Или тарелкой.

– Если ты настолько уверена, что я не смогу пройти финальное испытание, зачем козни-то строила?

– Проверяла кое-какую догадку, — она уже не отрицала, что имеет отношение к моим бедам.

– И как?

– Проверила. Все в порядке, ты для меня безопасна.

По спине пошел холодок, что же такое на этом последнем задании?

К счастью, Орхидея вернулась за столик и наше взаимное шипение с Эсенией прекратилось. А совсем скоро и Горинель сообщил, что вечер завершается, и нас, участниц, отпускают отсыпаться и морально готовиться к завтрашнему дню.

К себе я отправилась с чувством тревоги, оно не отпускало меня после уверенных слов Эсении.

Глава 20. Пятое задание

Утром последнего дня мне принесли то красное платье, что я уже успела оценить раньше. Что ж, отличный выбор для финала испытаний. Наряд привели в идеальный порядок, следовало и над собой поработать, что я и сделала.

Мне вновь захотелось достать свой кулон. Он манил к себе, словно давая поддержку семьи, которую я оставила по глупости.

Простят ли меня родители, когда узнают, что я сбежала от них так далеко из чувства противоречия и упрямства?

Я не смогла заставить себя положить родовое украшение на место и надела его. Даже если кто-то решит считать с него информацию, быть дочерью герцога - не преступление. Собственно, никто и не должен полезть изучать мой кулон. Чтобы снять информацию о моем рождении, нужен магический шар, что-то вроде артефакта Таммеров. Обычно такие можно найти в специальных службах учета населения.

Полюбовавшись на любимый кулон и себя в нем вдоволь, занялась прической. Прибрать и уложить непослушные волосы для меня всегда было сложной задачей, но к моей большой радости в дверь постучались и зашла парикмахер.

– В такой ответственный день мы вас не оставим без должного обслуживания, — сказала приятная дама средних лет, — пусть даже ваши прически отнимут больше времени, чем обычно. Последнее испытание всегда начинается после обеда.

– Всегда? — переспросила я, глядя, как кудесница накручивает прядь за прядью на расческу.

– На моей памяти это третий отбор, на первых двух я не была. Могу сказать вам, дорогая, что нынче все очень по-другому.

– Потому что мы дошли до пятого тура? Или из-за приезда короля?

– И это все тоже. Но и само действо… Я заметила, что в нынешнем составе девочки друг с другом общаются и разговаривают, раньше не было такого, все особнячком по комнаткам забьются и сидят там.

– Не только общаемся, к сожалению, — в зеркале я становилась все краше, что мне очень нравилось, — еще интриги строить умудряемся.

– Этого и в те разы было полно, — парикмахер махнула расческой, — помнится, на позапрошлом отборе одна барышня другой платьице подожгла. Было так очевидно, что ее выгнали. А некоторые пакостили и проходили дальше, потому что подгадить тоже надо уметь. С умом действовать.

Да уж, Эсения наша может мастер-классы давать на эту тему.

– А самое удивительное, это молодой лорд… не дергайтесь, мизи, сейчас будет чуточку больно.

Чуточка едва не заставила меня взвыть, будто клок волос выдрали.

– А что с лордом? — просипела я, выпучив глаза. Ох, куда она мне пряди утягивает? Я же так моргать не смогу.

– Он заинтересовался отбором, дорогая. И поговаривают, особенно двумя девушками. Вами и мизи Эсенией. Так что можете представить, какой интерес сейчас прикован к вам обеим. Потому выглядеть вы должны исключительно хорошо.

Я посмотрела на себя внимательней. Больше ничего не тянуло и прическа выглядела великолепно.

– Скажу по секрету, я и сама на вас поставила.

– Поставили? Это значит, верите в мой успех?

– Это значит, сделала денежную ставку на тотализаторе. Но да, из вас двоих больше верю в ваш успех.

Надо же! На отборе уже работает тотализатор! Но чего еще ожидать, коль скоро лорд Таммер устроил публичное представление.

– Но хочу вам сказать, — продолжала словоохотливая дамочка, — на мизи Кромм ставят больше. Ваше происхождение многих смущает. Уж не обижайтесь.

– Да что тут обижаться, Эсения – девица благородных кровей, а я не пойми кто.

– Вот-вот, – поддержала меня добрая женщина, и слегка смутилась, — ничего личного.

– Хотите ставку изменить? — спросила я.

– Нет, не буду, — помотала она головой, — я в свое чутье верю. А оно мне подсказывает, что быть вам леди Фестонской.

Закончив с прической, женщина придирчиво повертела меня, потом кивнула.

– Выглядите отлично. Теперь потерпите с часик, главное, головой никуда не прикладывайтесь и в волосы руками не лезьте. Мне осталось только мизи Эсению уложить.

Когда парикмахер покидала комнату, я уже твердо была уверена, что она сделала одинаковые ставки на нас с блондиночкой. А может, на нее и побольше. Иначе не делала бы ей прическу последней, как более перспективной.

Сразу после ее ухода мне принесли вкусный и легкий обед, посоветовав обвешаться салфетками как можно плотнее. Я была очень аккуратна и когда наконец пришло время идти на сцену, выглядела все так же хорошо. Как и мои соперницы, впрочем.

Из Орхидеи не пытались сделать нежную субтильную девицу, как на первом испытании. В ее образе усилили и подчеркнули лучшие качества, и она не смотрелась смешно или странно. Достойная, уверенная в себе барышня.

Эсения же выглядела небесным созданием, как ей и полагается. Только крылышек не хватало, разве что.

– А где твоя птичка? — спросила она небрежно.

– Не знаю, не видела… Или опять ты? — за пташечку я готова была попортить ей прическу.

– Да не нужно мне это уже, — возмутилась Эсения, — я же говорила тебе.

– Интересно, почему? — с подозрением спросила я, пытаясь узнать правду.

– Сейчас сама поймешь.

В этот момент нас позвали на сцену.

– Сегодня наши прекрасные мизи еще более прекрасны! — разливался Горинель соловьем.

(Да, все-таки где моя птичка?)

– Все мы с нетерпением ждем, каким же будет пятое задание. Ведь какое оно - известно лишь нескольким людям: организаторам отбора и его величеству Рейну. Потому что этот тур состоится впервые! Целых три претендентки сумели добраться до него…

– Живыми, — прошептала стоявшая между мной и Эсенией Орхидея. И мы все втроем дружно захихикали.

Филберт посмотрел со своего кресла то ли с осуждением, то ли наоборот, с завистью. Ему одному там было не так весело.

– Итак… внемлите! Какими же еще качествами должна обладать супруга лорда? У нее должна быть родовая сила, благородное происхождение, пусть даже не заверенное документально. И мы уже выяснили, что у наших мизи это есть. Но какое же главное, наивысшее проявление сильного, славного и древнего рода?

– Магия! — выдохнул зал в едином порыве.

– Совершенно верно!

Горинель повернулся к нам, демонстрируя в улыбке великолепные зубы.

– Финальное испытание отбора - это выявление ваших магических способностей!

Так вот, что имела в виду Эсения! Все эти ее провокации… она таким образом не просто добавляла мне хлопот или собиралась выбить из отбора. Расчетливая соперница проверяла, есть ли у меня магия.

Впервые у нее закрались подозрения, когда она увидела, что я использую порошок для иллюзий. А потом Эсения начала подкидывать мне проблем и смотреть, как я с ними разберусь. И пришла к выводу, что магии во мне как в лошадином копыте.

Но почему Филберт этого не понял? Ведь он знал, что будет в пятом задании, и при этом уверил меня в моей способности его пройти.

Наверняка, его сбил с толку артефакт, показавший во мне невиданную родовую силу, которая расценивалсь как синоним магии. И не подумал, а отчего же я не демонстрирую свои возможности направо-налево… Для него моя магическая начинка была очевидна сама собой… И, да, он - не женщина. У мужчин шестеренки в голове вращаются по-другому и порой даже в обратную сторону.

– Вот тут-то я и вылечу, — сказала Орхидея, — вряд ли мы тут будем взбивать магией подушки.

– Вместе вылетим, — мрачно поддержала ее я, —- мне сейчас и такого не сделать.

– Не может быть! — прошептала Дея. — У тебя же такой потенциал! Я думала ты просто не хочешь показывать, чтобы случайно не пришибить Кромм и не нарушить этот гракханов кодекс.

Точно, вот еще одна причина, по которой я могла вести себя пристойно и не метать водяные молнии.

Между тем, на сцене все готовилось к новому действу.

Освещение стало приглушенным, а потом и вовсе синеватым.

– От вас не требуется показывать фокусов, милые мизи, — ворковал Горинель, — вы будете выходить по очереди сюда, в центр сцены, где светится синий круг.

Я посмотрела - точно, в середине подиума появилась голубоватая окружность.

– А дальше… дальше все зависит от ваших творческих и магических способностей. Можете показывать свои возможности каким угодно образом. Главное, чтобы мы их увидели и впечатлились. А две сильнейших затем устроят парное состязание.

– Может лучше они магический бой сообразят? — подал голос кто-то из зала. — Огненые шары, молнии… пошвыряют друг друга по сцене.

– У меня, кстати, боевая магия на очень неплохом уровне, — похвасталась Эсения.

– С вас мы по порядку и начнем! — обрадованно сообщил эльф, – Но, пожалуй, ваших подружек по сцене все же не раскидывайте.

– Со своими подружками я точно так не поступила бы, — мило улыбнулась Кромм.

Она порхнула в центр сцены, а мы сместились в сторонку, чтобы не мешать.

Эсения плавно взмахнула руками и попросила:

– Уважаемые музыканты, попрошу подыграть мне в настроение.

Оркестр начал исполнять что-то осторожное, стараясь попасть в движения ее рук. Тонкие пальчики создавали рябь в воздухе, затем от них пошли тончайшие лучи света, разных цветов, соединяясь в геометрические фигуры. Многочисленные сферы, треугольнички и прямоугольнички летали под музыку и аплодисменты зала.

Какое интересное, и слишком уж милое представление для девушки, которая увлекалась темной магией и прекрасно волшебила болота с лягушками.

Фигур становилось все больше, они начали складываться в стену, потом еще одну… и вскоре на сцене вырос небольшой разноцветный замок. Перед ним вырастали деревья, разлился прудик, появились клумбы с цветами, над которыми тут же принялись порхать бабочки.

– Какая поразительная иллюзия! — восхитился эльф.

Он подошел к созданному Эсенией оазису, сорвал с куста пышную розу, слегка ойкнув.

– У нее настоящие колючие шипы!

Затем ведущий сунул в лепестки свой породистый нос, втягивая аромат, и провозгласил:

– Цветок настоящий!

В зале захлопали, музыка стала еще волшебнее.

– Благодарю, мизи Кромм, мы все увидели ваши великолепные способности.

Эсения совершила несколько дирижерских движений, и ее замок исчез.

– Теперь очередь Орхидеи Пивик! — сообщил Горинель.

– Удачи, — прошептала я Дее, сжав ее руку.

– Да уж как получится, — спокойно сказала она.

Эсения оказалась рядом со мной, улыбаясь посмотрела мне в лицо и никак не прокомментировала происходящее.

– Очень впечатляюще, Эсения, — признала я.

Орхидея вытянула вперед руки. Я видела, как на ее лбу блеснули бисеринки пота. Ничего не происходило.

– Ну же, мы сейчас уснем! — поторопил ее все тот же беспокойный зритель, что требовал огненные шары.

Увы, единственное, на что хватило сил Орхидеи - слегка колыхнуть кулисы и заставить покачаться столик, стоящий рядом с креслом Филберта.

В зале разочарованно загудели. Горинель поблагодарил Дею за попытку, а потом вышла я.

– Зажигай, Луира! — ободряюще крикнул ретивый зритель.

А я смотрела на Филберта. Он глядел на меня с легкой улыбкой, уверенный, что я выполню наше с ним соглашение.

Если бы он сказал заранее, что предстоит сегодня, изменило бы это хоть что-нибудь? Вот сейчас я проиграю, и в его глазах отразится разочарование. Эсения получит всё.

Вряд ли она пожелает отказаться от брака с лордом Таммером, это мне просто хотелось обставить вредную конкурентку и сбежать. Хотя теперь чего уж, может быть, задержаться и поздравить жениха и невесту на свадьбе?

Может, у них все не так уж и плохо сложится. Будут читать гримуар деткам вечерами.

– Лу, чего ты застыла? — торопили зеваки.

А Филберт продолжал мне улыбаться. И не было даже следа тревоги или сомнения на его красивом лице.

Будет ли он так же смотреть на меня через пять минут, когда все поймут, что я - пустышка?

Я почувствовала, как по щекам бегут слезы.

Это что еще такое? Надо уметь проигрывать достойно, Амелия? Мир не рушится. Но… почему в груди моей щемит так, словно происходит именно это?

Чтобы хоть что-то делать на публику, я подняла руки вверх, развернув ладони к потолку, словно подставляя их небу.

На пятачок, в котором следовало творить чудо, скакнула все та же огромная жаба. Эсения была верна себе.

Вот так все и закончится?

Неожиданно надо мной раздалось чириканье. И на пальцы опустилась птичка. Она начала светиться, так же как и в зеркале. Сначала голубым, а затем солнечно-желтым. Неужели малышку сейчас уничтожит запертая в ней энергия.

Тут что-то обожгло грудь. Ох, это нагрелся мой кулон, который тоже начал светиться, только оранжевым.

Я приподнялась над сценой, меня закружило потоком. От птички шел яркий свет, оборачиваясь вокруг меня спиралью.

Нежели магия ко мне вернулась?

Не веря своему счастью, я опустила руки ниже, выставив их вперед. Мощная серебристая струя ударила в сцену рядом с жабой. Испуганно квакнув, та растворилась в воздухе.

А я рисовала картину водой. Брызги светились драгоценными камнями, выстраиваясь в изображение. Ничего подобного мне никогда не создать на холсте. Люди и животные из воды из света ходили по сцене. Водяные птицы летали у них над головами.

Потом я взмахнула руками и вызванная мною стихия утянулась в мои ладони.

– Поразительно! – сказал эльф. — И нас ожидает поединок мизи Эсении Кромм и Луиры Шелдон!

Орхидея порывисто меня обняла.

– Я в тебя верю, – сказала она, — и обязательно буду на балу в честь вашей помолвки с Филбертом.

Помолвки… знала бы она, что никакой помолвки не может быть, потому что лорд Таммер не хочет жениться.

А я? Ко мне вернулась моя магия. И даже, кажется, стала сильнее. Значит, я искренне захотела замуж? Ведь такое было условие, чтобы снять с меня проклятие!

Ох, кажется, едва сняв одно проклятие, я получила другое. Страдания по одному упрямому лорду-чернокнижнику.

Птичка весело щебетала над моей головой. Все же моя последняя версия насчет нее оказалась правдивой - магия, которая высвободилась после отцовского заклинания, должна была куда-то да поместиться. И дожидаться, пока я влюблюсь.

Интересно, а что было бы, не пролетай иволга поблизости так вовремя (я уж не спрашиваю, откуда она вообще взялась в доме). Вот бы встретить папу вновь и спросить его, как это работает!

– Дорогие финалистки! — зычный голос Горинеля вернул меня к действительности.

– Попрошу выйти сюда, ко мне!

Мы с Эсенией направились к нему.

– А я тебя недооценила, Луира, — сказала Эсения с каким-то даже уважением.

Встав по обе стороны от ведущего, мы приготовились слушать задание.

Посмотрев в зал, я с удивлением увидела, что часть зрителей пришла с плакатами.

“Эсения - красота весенняя!”

“Луира - завоюй полмира!”

Были и менее приятные лозунги.

“Служанке место в таверне!”

“Наша рыжая накрутит хвост блондинке!”

Они еще и ставки делали. Я чувствовала себя лошадью на ипподроме. Кто же из нас доскачет до венца?

– Вы показали свои возможности, теперь посмотрим, как вы можете их применить не для зрелищ, а в практическом плане. Сначала пусть каждая расскажет наконец о своем даре, который мы уже смогли увидеть.

Первой начала Эсения.

– Моя магия - это дар овеществленной иллюзии. Созданные мной образы какое-то время могут прожить и без подпитки моей силой. Чтобы сделать их более овеществленными, я использую кристаллы стихий. Тогда ожившие картинки становятся совсем настоящими.

Я знала, как это работает. Видела болото ее работы в лесу. Очень убедительно было. И кристаллы там точно пригодились.

Заметив, что ведущий вопросительно смотрит на меня, я взяла слово.

– Я владею магией воды. Могу приказывать ей, брать себе в помощники для защиты или нападения. В моих силах очистить грязную воду и сделать ее пригодной для питья. Заговорить ее любым заклинанием. Как я делаю фигуры из брызг, вы уже видели.

– Поразительные способности, — расцвел эльф, – тем интереснее будет, когда вы двое попытаетесь одолеть друг друга.

– Да что толку, огненные шары ни одна делать не умеет! — разочарованно протянули в зале.

Задание оказалось не очень приятное. Одна из нас должна была создать что-то с помощью своей магии, а вторая это стереть.

Эсения закрыла глаза, соображая, что бы ей такое явить миру. Понятно, к этой части состязания она и не готовилась, была уверена, что до такого не дойдет.

Наконец, блондинка начала бормотать заклинание, резко взмахнула руками и внутри голубого круга посреди сцены выросло огромное кряжистое и полузасохшее дерево. Коряга зашевелила ветками, отодрала корни от пола и зашагала ко мне вперевалку, угрожающе протягивая ко мне сучья.

Послышался протяжный вздох какой-то впечатлительной дамы.

Я вытянула вперед одну руку и на древесного монстра полился серебристый поток. Ствол на глазах позеленел, ветви покрылись листьями, затем появились прекрасные белые цветы, после чего дерево растворилось, словно его поглотила посланная мною вода.

Эсения выбросила вперед уже обе руки и в воздухе возникла огромная чаша. Она накрыла мой “фонтан”, прижав его к сцене. Сверху посыпались большие камни.

Это даже мило. Мне удалось снять ее иллюзию одним движением пальца. Камни разлетелись в стороны, а миска просто распалась на кусочки.

– Да кому нужна твоя водяная магия? — закричала Эсения, выходя из себя.

С потолка на меня полетели три дракона, угрожающе щелкая зубами. Я легко разметала их. Вода брызгала по сторонам, при этом оставляя меня сухой. А вот прическа Эсении потеряла вид, волосы облепляли щеки, на платье появились мокрые пятна, подол попал в лужу.

– Кажется, у нас потоп! — испугался Горинель.

– Сейчас я все уберу, — два маха рукой и сцена вновь сухая. Драконы исчезли.

– Мне кажется, бессмысленно продолжать, — голос короля поплыл над залом, — мы все видим, чья магия более действенная.

– Луира! – радостно скандировала половина зала. Вторая явно поставила только лишь на соперницу и моей победе была не рада.

Но меня интересовало мнение одного человека. Я смотрела, не отрываясь, на Филберта. А он порывисто встал со своего кресла и направился к нам. Подойдя, взял мою руку и поцеловал.

– Поздравляю, Луира, — сказал он, — подтверждаю, ты стала лучшей на моем отборе. И готов объявить тебя своей невестой на завтрашнем балу.

– Как? Как ты это сделала? — возмущенно закричала Эсения. — Весь мой идеальный план к гракханам под хвост.

Это она зря. Гракханы - это вредоносные демоны тьмы. Не стоит так легкомысленно поминать их хвосты.

Но не только она странно себя вела. Гнев проигравшей соперницы, которая уже видела себя леди Таммер, был понятен. Но почему так бесится наш хореограф?

Сдержанный и манерный Шаген дернул с такой злостью за кулису, с которой рядом стоял, что та чуть не оторвалась. На его искаженном лице отразилась ненависть. Я хорошо все видела и слышала, поскольку за время нашей с Эсенией битвы как раз переместилась к этой стороне сцены.

– Что с тобой, приятель? — удивился Ральф, что находился поблизости.

– Неблагодарная девчонка, упустила последний шанс из-за своей беспечности, — прошипел танцор.

Неблагодарная. Любит же он это определение. И моя память услужливо воспроизвела разговор Эсении с неизвестным, подслушанный мной в лесу.

“Не стоит быть неблагодарной по отношению к его величеству”. Я еще тогда отметила что речь незнакомца изобилует этим словечком.

– Да какой шанс, ты на нее поставил что ли? — продолжал Ральф.

– Забудь, — бросил Шаген и повернулся, чтобы уйти.

Рядом со мной стоял Филберт и что-то хотел сказать, но я чуть ли не оттолкнула его, бросившись вслед за хореографом.

– Стой! – крикнула я ему. А потом вспомнила, что у меня есть магия и сшибла его с ног волной.

– Сумасшедшая! — заорал Шаген, падая. С него стекала ручьем вода.

А я уже подбежала ближе с криками:

– Признавайся, что тебе моя птичка сделала?

– Мизи Луира, вы от восторга умом тронулись? — участливо спросил Ральф.

– Держи его, Ралфи, — скомандовала я, — а то и тебя замочу. У меня есть все основания полагать, что мэтр Шаген вместе с Эсенией Кромм нарушали кодекс отборов. Он говорил ей, какие задания будут на каждом испытании. А сам он это знал, поскольку близко допущен к организации.

– Но зачем ему всё это? — спросил подошедший Филберт.

Зрители притихли. Они даже забыли о своих проигранных ставках. Нам всем очень хотелось узнать ответ.

Глава 21. Все проясняется

Все смотрели на Шагена, который безвольно обвис в мощных ручищах Ральфа.

– Сильно вы его намочили, мизи, — сказал великан укоризненно, — я от него сейчас тоже сырости схвачу и через это простыть могу.

– Стоять, дамочка! — вдруг гаркнула Орхидея, и все, даже те, кто сидели в зале, слегка подпрыгнули.

Моя подруга держала за рукав Эсению.

– Скажите на милость, что вы тут устроили? — на сцену уже спускался король Рейн с четырьмя телохранителями сразу.

– Не понимаю, в чем вы меня хотите обвинить, — Шаген смотрел в пол и явно не был намерен откровенничать, — если ваша участница сама себе там что-то решила, я ни при чем.

– Сама себе? — возмутилась Эсения. — Да я бы на ваш дурацкий отбор и не пошла, не втяни вы меня в него!

– Так, — подал голос Филберт, — предлагаю сейчас закончить торжественную часть и переместиться в кабинет для выяснения всех обстоятельств.

– Э, нет! — запротестовали зрители. — Нам тоже интересно.

– Если Эсения подставная участница, отбор надо переиграть! — послышался женский голос. Кажется, это мама Коры Вурр.

– Ну уж нет! — возмутился Филберт. — Я свой выбор уже сделал.

И при этом он взял меня за руку. Не знай я, что за этим стоит, очень впечатлилась бы.

Ситуацию разрешил сам король.

– Что ж, я тоже считаю отбор состоявшимся, — сказал он, — и жду всех завтра на торжественном балу, который станет финалом всего действа.

Публика недовольно заворчала, пока кто-то радостно не вспомнил:

– Ой, а я же на рыжую поставил!

Пользуясь тем, что народ отвлекся, наша странная компания ускользнула за кулисы. Бесконечными коридорами мы добрались до кабинета Филберта. Шагена пришлось тащить, Эсения с достоинством шла сама.

– Итак, рассказывайте! — потребовал лорд, когда двери в полный книг кабинет закрылись.

Нас было много - король с охраной, Орхидея, я, Толле, Ральф, Шаген с Эсенией и конечно же сам Филберт.

– Раз мэтр признаваться не планирует, я одна отдуваться не собираюсь, — спокойно сказала Эсения, — Шаген - мой преподаватель по хореографии. И во время занятий мы выяснили, что оба страстно хотим стать настоящими чернокнижниками.

Шаген заскрипел зубами.

– И нам очень захотелось добыть древний гримуар. Но к нему было не подобраться, хоть Шаген и пытался сделать это на трех отборах. Его отшвыривало от двери в башню.

– И это совершенно нормально, — кивнул Филберт, — там только меня не отшвыривает. Мне даже самому приходится уборку делать, с помощью магии, естественно… потому что обслуга зайти тоже не может.

– Когда мы познакомились, как раз собирали девиц на четвертый отбор. Я сказала папеньке, что желаю участвовать, он обрадовался. Но я не прошла!

Мы не сразу поняли, почему. Тогда Шаген еще не был так близок к организации, просто готовил участниц. Однако на этом четвертом отборе он решил поглубже погрузиться в процесс и всё понял.

– Точно, — подтвердил Толле, — Шаген принялся помогать нам с Ральфом очень усердно и я даже дал ему положение об отборе, где перечислены все задания, включая последнее.

– С небольшой помощью моего папы и короля удалось организовать пятый отбор раньше срока, — продолжила Эсения, — и мы уже знали, как мне туда попасть. Прикинуться фальшивой аристократкой. И у меня были бы все шансы победить, если бы не эта ….

Блондинка с неудовольствием кивнула в мою сторону.

– Я была уверена, что у нее нет ни капли магии.

– А у Луиры ее оказался целый океан, — закончил Филберт, — значит, ты хотела за меня выйти и получить доступ к гримуару?

– Что-то вроде того, — согласилась Эсения, — хотя замуж мне не очень-то и хотелось. Но потом решила, что титул лишним не будет.

– Просто поразительно, — пробормотал лорд, – и этой тоже не хотелось! Что же с вами теперь делать?

– Мезира плясуна мы задержим, — принял решение Рейн, — а с девицей пусть ее родители разбираются.

Двое телохранителей куда-то увели Шагена.

– Что ж, хорошо, что все выяснилось и ты, дитя мое, заслуженно победила в отборе, — король позволил себе слегка приобнять меня, — сейчас нам всем надо отдохнуть и прийти себя. А завтра состоится торжественное закрытие и настоящий бал. Мизи Эсения, вы тоже туда приглашены. Из приличия, и потому что ваш отец - уважаемый человек. Но учтите, за вами будут наблюдать.

Эсения, которой больше не надо было изображать дитя света, криво усмехнулась.

– Поздравляю, Луира! – Орхидея обняла меня и чмокнула в щеку.

После этого мы разошлись по своим комнатам, куда почти сразу доставили ужин. Что ж, на дорожку стоит подкрепиться.

После трапезы я разобрала сложную прическу, уложив ее попроще. Достала из чемодана дорожную одежду. Красное платье оставила на вешалке, аккуратно расправив складочки.

– Скоро отправляться, — сообщила я птичке, которая уселась на мое левое плечо.

Когда стемнело, ко мне постучал Ральф.

– Вот деньги, как лорд велел, – он протянул мне пухлый конверт.

– Он тебе их сейчас передал? — спросила я с замиранием сердца. Все же надеялась, что Филберт зайдет со мной попрощаться перед тем, как я сбегу из его жизни навсегда.

– Да вчера еще, — ответил помощник, — поедем сейчас, я вас вывезу из округа и посажу в пассажирский дилижанс. Это безопасно. Вот, возьмите накидку.

Ральф протянул мне черный плащ с капюшоном. Я надела его, великан взял мой чемодан и мы пошли к выходу.

С удивлением я услышала, что мой провожатый вздыхает.

– Что случилось, Ральф? — мы спускались по лестнице и я боялась, что он в расстройстве ступенькой промахнется.

– Так жалко, что вы за лорда замуж не хотите пойти, — ответил здоровяк, — я привык к вам уже.

Я вздохнула. Не все так просто, Ральф.

Выйдя на улицу, с наслаждением вдохнула свежий вечерний воздух. Вот и всё, прощай, Фестонский замок, полный приключений.

Ральф открыл дверцу небольшой изящной кареты, аккуратно положил внутрь мой чемоданчик и помог мне сесть.

Экипаж тронулся. Теперь можно уже было не притворяться, ехать долго и я одна, не считая Желтянки, что прыгала рядом по скамье.

По лицу моему текли слезы, я не сдерживала их. Этой влагой я управлять уже, к сожалению, не могла.

Мне вдруг показалось, что я слышу конский топот, ржание и крики. Карета затормозила так резко, что я чуть не упала. Что это? Мне только лесных разбойников не хватало. Ну уж нет, теперь я готова к встрече с любым мерзавцем.

Кто-то дернул дверь снаружи. И когда она открылась, я направила непрошенному гостю хорошую порцию магии прямо в лицо.

– Луира! Я все же надеялся, ты мне больше обрадуешься.

На меня смотрел Филберт, по лицу которого стекала вода. Все же удивительно, что я вот так научилась ее вызывать. Раньше у меня не всегда это получалось, в основном управлялась с уже готовой.

– Не возражаешь, если я к тебе запрыгну? — с опаской спросил лорд.

Замотав головой, подвинулась, освобождая для него место.

– Зачем ты здесь? — я все еще не верила своим глазам.

– Вот за этим, — ответил Филберт. А потом наклонился и поцеловал меня. И все стало понятным и очень простым без слов.

Я прильнула к нему, обвивая шею мужчины руками, а он прижал меня к себе так крепко, как только мог. Он целовал меня так, словно без этого не мог дышать. А я отвечала ему точно тем же.

– Почему так долго? — спросила я, когда он с усилием от меня оторвался, переводя дыхание.

– Еле отделался от Рейна, — признался Филберт, — и сразу бросился к тебе, чтобы остановить. Но не успел.

– Нет, успел.

Я прижалась щекой к его груди, слушая как бьется сердце моего жениха, завоеванного в честном бою.

И тут мы услышали бурные рыдания. Выглянув из кареты, увидели нашего здоровяка Ральфа, размазывающего по щекам слезы.

– Поворачивай домой, Ралфи, — мягко сказал Фил, — и коня моего к карете привяжи.

Помощник кивнул и всхлипывая отправился выполнять распоряжение.

Филберт закрыл дверь кареты и вновь наклонился ко мне. Все было так хорошо, что я даже забыла сказать, как меня зовут на самом деле.

ФИНАЛ

Утром я открыла глаза и сладко потянулась. Воспоминания о вчерашнем вечере были прекрасными. Мы целовались с Филбертом всю обратную дорогу, так что голова кружилась не переставая. А когда приехали, он проводил меня до комнаты и сказал, что даже не будет напрашиваться на чай, поскольку официально я пока еще не его невеста.

– Главное, не сбегай никуда, — попросил он, — иначе мне опять нестись тебя искать сломя голову. А я хочу выглядеть свежим на завтрашнем балу.

Бал. Сегодня король объявит о помолвке своего названного сына. Самое время сказать, кто я на самом деле.

С этой мыслью я вскочила с кровати, озираясь в поисках одежды. Но не было ничего подходящего, кроме широкого халата. Не пойду же я в нем рассказывать, что я дочь герцога? Мой чемодан благополучно остался в карете, а дорожное платье, в котором была накануне, я скомкала и кинула в корзинку для белья.

– Доброго утречка, мизи Луира! — в комнату зашла горничная с подносом в руках. — Вот вы разоспались, к полудню уже дело. Хотя я понимаю, будь это день моей помолвки с лордом, сама бы до вечера дрыхла, чтобы поскорее все произошло.

– Мне надо поговорить с Филбертом, срочно! — заявила я, наливая себе какао.

– Какая торопливая! Наговоритесь еще. По обычаям, вы его до бала видеть не можете.

Что ж, придется отложить объяснение до вечера.

Тем более что после завтрака, который по времени был скорее обед, ко мне набежали специалисты по красоте, готовить меня к важнейшему в моей жизни событию.

Две девушки внесли невозможно прекрасное платье нежно-персикового цвета, украшенное жемчугом.

Следующие три часа были посвящены моему полному преображению. Желтянка все это время порхала над нами, а мое сердце делало то же самое.

Вечером появился разряженный и благоухающий Толле и с почестями проводил меня в зал. Не тот, в котором проходили предыдущие балы.

Перед высокими белыми дверьми, украшенными барельефами, мы притормозили. Казалось, Толле ждал сигнала. Я увидела, что он посматривает на часы. Наконец, он кивнул и открыл передо мной двери.

– Встречаем победительницу отбора - мизи Луиру Шелдон, — услышала я голос Горинеля.

И оказалась под аркой с белыми цветами, установленной на возвышении, способном сойти за сцену.

Фестонский замок очень богатый. Просто роскошный. Если повезет, когда-нибудь я побываю в каждом из его помещений и не заблужусь.

Зал, в котором мы оказались сейчас, поражал своими размерами и великолепием. Кроме просторного подиума тут была огромная площадка для танцев. И при этом много столиков на разное количество персон и даже кабинки, чтобы тихо пообщаться.

Почти все столики сейчас были заняты нарядными людьми, которые мне аплодировали. Оркестр давал нежную музыку.

На подиуме стояли Горинель, король Рейн и… Филберт. В белом костюме, подчеркивающем его загорелую кожу.

Лорд Таммер смотрел на меня так, будто я была сошедшей с небес звездой. Он подошел, взял руку и поднес к губам, глядя в мои глаза.

– Мои дорогие дети! — взволнованно начал король. — Как же долго я ждал этого дня! Теперь я могу сказать, что исполнил данное своему другу слово.

Он промокнул краешек правого глаза платочком, но слез я при этом не увидела. Ральф в белом костюме, почти таком же, как у Фила, но с красным широким поясом и в зеленом галстуке-бабочке, всхлипывал куда натуральнее.

– Наша милая Луира преодолела недобросовестную конкуренцию и с честью победила в отборе. Возможно, дорогие друзья, вы сомневаетесь, достойна ли простая воспитанница держателя таверны стать женой наследника древнейшего рода? Но тут у меня есть для вас важное сообщение.

Король набрал в грудь побольше воздуха, а я перестала таять под взглядом Филберта и напряглась, понимая, что он сейчас скажет. Где-то вдалеке открылась дверь, впуская опоздавших гостей.

– В венах Луиры Шелдон течет благородная кровь, — сказал Рейн трагическим тоном, — мне сложно в этом признаваться, но это – кровь моего рода.

Присутствующие ахнули так слаженно, словно репетировали половину вечера, пока меня ждали.

Рука Филберта сжала мою сильнее.

– Эта девочка - моя внебрачная дождь!

– Амелия? — услышала я отцовский голос. — Что все это значит? Медея, о чем говорит король?

К сцене приближались мои родители, а за ними семенила незнакомая девушка. Так вот кто эти запоздалые гости.

– Папа? — ошарашенно произнесла я.

– Да, дитя моё! —- раскинул объятия король, решив что я обращаюсь к нему.

– Медея, будь добра объясниться! — заревел мой вновь обретенный отец.

– Уважаемые, может вы разберетесь со своими семейными проблемами чуть позже? — обернулся к ним король, не донеся до меня своих объятий. К огромному моему облегчению.

– Альфед, я даже не знаю, кто этот мужчина! – отбивалась мама. – Но он отдаленно похож на портреты короля Бельвейта. И почему мы ругаемся, вместо того чтобы обнять нашу потерянную дочь?

– Мама! Папа! — наконец закричала я, бросаясь к родителям, в то время как они уже запрыгивали на сцену.

– Амелия, мы думали, что потеряли тебя навсегда! – сказал отец. — Вот так выпустишь ребенка из виду на неделю, и его уже признает своим сам король.

– Я не понимаю, что происходит, — обескураженно произнес король, а зрители приготовились к новому представлению и кажется, снова начали делать ставки.

– Как вы тут оказались? – спросила я.

– Служащие воздушного вокзала сказали, что видели, как похожая на тебя девушка садится в фестонский дирижабль, — ответила мама, сжимая меня так, что кости трещали.

– Как раз в тот, на который я опоздала, — тоненьким голоском подтвердила девушка, все еще стоявшая у подиума.

Мне вспомнился голос кондуктора: “Луира Клемен! Срочно пройдите на борт дирижабля!”

– Мы с Луирой познакомились в воздухе, оказалось, что она хотела попасть на отбор и увидеть короля, — сообщил папа, — а мы с мамой решили попросить лорда Фестонского бросить клич по своему округу, с просьбой помочь тебя найти.

– И ты тоже Луира? — удивился Рейн.

– Только она, потому что меня зовут Амелия Вирджиния Ронн, — сообщила я.

– Ничего себе! — присвистнул за моей спиной Филберт. – И когда ты собиралась мне об этом сказать?

– Весь сегодняшний день, правда, Фил! — высвободившись из тисков материнской любви, я повернулась к нему, умоляюще глядя в глаза.

– Наверняка у тебя были причины скрывать свое имя, — спокойно произнес лорд Таммер, — но давай теперь больше друг другу доверять. Так понимаю, у этих милых людей я должен попросить твоей руки?

Толле наконец опомнился и подал сигнал оркестр. Тот грянул что-то торжественное, чтобы в зале не слышали происходящего на сцене. Да и мы сами друг друга уже почти не слышали.

— Да тише вы! — рявкнул вдруг король. Оркестр смолк. – Значит, твоя мама - не Марго?

– Нет, — помотала я головой, счастливо спрятавшись в руках Филберта.

– А вот моя - да! – вставила новенькая Луира.

– Дорогие мезиры, мизерис и мизи! — очнулся ведущий. — Перед нами счастливое воссоединение двух семей. Давайте поднимем бокалы за всеобщее счастье!

– Нам даже и поднять-то нечего, хоть воды бы налили! — возмутился мой папа.

– Милая, — прошептал мне Филберт, — надеюсь, ты не воспримешь эту просьбу на свой счет? Второго потопа не хотелось бы.

Прилетела Желтянка и с щебетанием уселась на макушку папе.

– Вот ты где! — обрадовался он.

– Ты знаешь, что это за птичка? — удивилась я.

– Конечно, — ответил мой батюшка, – это иволга из нашего сада. Когда я лишил тебя магией своим проклятием… ты уж извини. Я должен был перенести ее в какой-то предмет. Например, твой кулон или в набалдашник своей трости. Но я был так зол, что мало что соображал. И вообще забыл про этот момент. Так что пташка залетела в наше окошко как раз вовремя. Я потом долго искал ее после твоего исчезновения.

– А мы можем притвориться, что ничего не было, и начать заново вечер? — жалобно спросил Горинель.

– У меня другое предложение, — вдруг заявил Филберт, — если никто, и особенно… Амелия… не возражает, давайте устроим вместо помолвки свадьбу.

Мне понравилось, как он произносит мое имя. Я даже не сразу поняла, что он сказал после него. Смысл дошел до меня, когда папа сказал:

– Я поклялся, если найду свою дочь живой, больше не стану принуждать ее выходить замуж. Так что пусть решает сама.

– Мне кажется, дорогой, она согласна, — заметила моя мама.

И я не стала отрицать очевидного.

Не помню, чтобы у кого-то еще был такой маленький промежуток между помолвкой и свадьбой. Я успела походить в невестах примерно с полчаса. Пока обслуживающий персонал носился в поисках необходимых для брачной церемонии атрибутов.

– Зачем так торопиться? — прошептала я Филберту на ухо.

– Я посмотрел, как стремительно все меняется, — ответил он так же тихо, — и понял, что надо действовать быстро, пока еще что-нибудь не выяснилось.

А потом он произнес загадочную фразу:

– Мой отец был прав, не знаю уж, откуда он это писал. В мою жизнь вошла настоящая магия, которой я раньше не понимал.

Я видела ошарашенное лицо Эсении, которая вместе с семьей занимала столик неподалеку от сцены. Толле, который в перерывах между хлопотами флиртует со счастливой и резко похорошевшей Орхидеей.

Короля Рейна, удивленно рассматривающего истинную Луиру, в поисках фамильного сходства.

Все вокруг нас было связано непостижимым магическим образом.

Да что там, целая цепочка странных случайностей свела нас, противников брака, друг с другом. Тогда я еще не знала, что попала бы на этот отбор в любом случае. И скорее всего, целенаправленно его проиграла бы.

Так что все сложилось против нас с Филбертом. И как нельзя лучше.

Наш брак узаконил сам король Рейн, как только свыкся с мыслью, что теперь ему придется привыкать к новой Луире.

Глядя в глаза друг другу, мы с Филом поклялись беречь и любить друг друга.

И я знала, что это точно сбудется. Иначе и быть не может.

Ведь законы магии - на нашей стороне.

КОНЕЦ!

Спасибо, что были со мной в этой истории!