Глава 15

Как два года назад.

Отель.

Чужой мужчина.

Только тогда у меня были силы, я выбежала из номера, когда Шилов потянулся ко мне. Сейчас же все тело ватное. Мне становится хуже с каждой секундой. А в голове шторм, я пытаюсь что-то сделать, но тщетно.

Сильные руки Максима повсюду. Он подталкивает меня к столу, заставляя присесть на него, и запечатывает мне рот поцелуем. Так жарко, с голодом и рвением, словно верит, что я могу ответить. Что меня поведет и я перестану противиться.

Я же скребу ногтями его серую футболку. Ищу способ оттолкнуть.

Нет.

Нет.

Стучит в голове.

— Все хорошо, — убаюкивает Максим, медленно спуская ладонь по моей шее. — Нам обоим это нужно…

Он с силой дергает мою блузку, вырывая с мясом все пуговицы. Они падают прозрачными крупицами на ковер.

— Максим, не надо. — На этот выдох уходят последние силы.

Я прикрываю глаза, выискивая передышку, и чувствую рывок. Максим подхватывает меня, как пушинку, и перенаправляет на кровать. Мы падаем на нее вместе, я оказываюсь под ним и утыкаюсь лицом в его накачанную грудь. Он весь состоит из мышц — молодой, сильный, заведенный…

Боже, этого не может быть.

Только не это.

— Уже лучше? — Он целует меня в висок. — Расслабилась?

— Уйди…

Мне нечем дышать под ним.

Его запахом не хочу.

Он чужой.

Совершенно чужой.

Мне кажется, что я вот-вот потеряю сознание, мне даже хочется этого. Но жуткий звук отрезвляет. Он напоминает рык хищника, накатывает злой волной, а после следует возглас Максима.

Его тело вдруг исчезает. Раз – и больше нет жаркого груза.

Только странное мельтешение. Я сперва не понимаю, что творится, но цепляюсь за простыню дрожащими пальцами и двигаюсь к краю.

Вадим…

Его искривленное яростью лицо как вспышка. Вокруг все мутное, но на нем мой взгляд фокусируется. Он тяжело дышит и двигается. Боже, нет, нет! Он же изувечит его! Картинка внезапно становится ясной, и я понимаю, что Арбатов градом наносит удары по Максиму.

Как в том гараже, когда он разнес собственную машину.

Страшное жестокое зрелище.

— Вадим, — зову, пытаясь достучаться до него.

Он не видит меня. И не слышит Максима, который уже хрипит от боли. Тот ничего не может противопоставить лютой мощи Арбатова.

— Ты убьешь его! Вадим!

Я хватаюсь за край матраса и соскальзываю на пол. Я думала, что смогу устоять, но вместо этого падаю к ногам Арбатова. Ладонь сама наталкивается на его джинсы, и этого внезапно оказывается достаточно. Он замечает меня и осекается. Разжимает ладони, отпуская едва дышащего Максима, и переключается.

— Лера, — произносит он на выдохе, опускаясь ко мне.

— Не бей его больше, не надо.

Я качаю головой и не могу остановиться. Меня штормит и выкручивает, мое состояние как виражи на американских горках: все эмоции обострены, тело сковано ремнями, а перед глазами резко сменяются слайды.

— Как ты? — Вадим обтирает ладони об рубашку и дотрагивается до моего лица, останавливая проклятый маятник. — Больно?

— Пока не пойму. Я тебя едва вижу, и… говорить трудно.

Вадим никак не может продышаться. Буря ещё гуляет в нем. Я молюсь, чтобы он не оборачивался к Максиму, чтобы его не сорвало вновь.

— Не надо говорить. — Он проводит теплыми пальцами по моим щекам. — Потом.

— Это твоя мать, — все же произношу самое важное. — Она решила доломать меня.

Вадиму приходится отвлечься. В номер входят мужчины, я не знаю, сколько их, перед глазами плывёт, но по голосам понимаю, что это помощь.

— Вадим, тебе лучше уехать, — произносит кто-то, — мы тут уберём.

— Врач уже тут? — спрашивает Арбатов.

— Должен был подъехать.

— Стойте там, — приказывает Вадим, стоит голосу чуть приблизиться. — Я сам.

Он закутывает меня в свой пиджак. Я только сейчас вспоминаю, что моя блузка изорвана. Наверное, я выгляжу ужасно. Я рефлекторно тянусь к Вадиму. И дело не только в слабости, мне хочется спрятаться в его теплых руках. После минут, которые я пережила наедине с Максимом, моя чувствительность обострена. И она реагирует на Арбатова против моей воли.

Мне хорошо оттого, что он рядом.

Это невозможно отрицать.

Вадим подхватывает меня на руки и поднимает. Я успеваю заметить капли крови, которые впитались в ковролин. Максиму крепко досталось, в какой-то момент я по-настоящему испугалась за его жизнь. Вернее, за то, что Арбатов может сотворить непоправимое.

— Я провожу к служебным дверям, — снова чей-то голос.

А потом шаги.

Они усыпляют меня, я утыкаюсь лицом в грудь Вадима и отключаюсь.

Прихожу в себя уже в машине. Она плавно плывет по вечернему проспекту, который переливается огнями модной рекламы и фарами иномарок. Моя голова покоится на бедрах Вадима. Я это осознаю, когда пытаюсь подвинуться. Я разворачиваюсь и наталкиваюсь глазами на его лицо. Он смотрит на меня сверху вниз, замирая, а через секунду убирает ладонь с моего плеча. Словно ждет, что я устрою скандал по этому поводу.

— Куда мы едем? — спрашиваю.

— Домой.

— То есть к тебе?

Он кивает.

А я даже не знаю, хорошо это или плохо. Я сейчас не в состоянии решать ребусы.

— Как ты меня нашел?

— А ты разве пряталась? Ты засветила банковскую карту на ресепшен.

Арбатов смелеет и поправляет мою прядку волос.

Знакомый жест.

Он часто так делал раньше.