Глава 18

Филипп

Не заморачиваясь сегодня на шмотках, быстро хватаю с полки первую попавшуюся футболку. Она облегает правильно раскаченное тело. Заправляю её в джинсы. Хватаю с пола рюкзак. Застегиваю ремень на штанах уже на лестнице. Ловлю укор в глазах матери.

— Извини, очень тороплюсь, — виновато улыбаюсь ей.

Хорошо хоть не ширинка. Был бы полный провал.

— Ворота открой, — кидаю охраннику, иду в гараж за машиной.

Резкими рывками дёргаю тачку на каждом светофоре. Она возмущённо рычит на это, но послушно выполняет команды.

Куда мне сейчас ехать?

«Ты где?» — пишу сообщение Лисе.

«Еду в универ».

«Понял. Встретимся на крыльце. Я тоже скоро буду».

На эмоциях в голову залетают шальные мысли, одна интереснее другой. Постукивая по рулю пальцами, кручу его, уходя на другую полосу. Семь минут, и я на месте.

Поднимаюсь по лестнице, сажусь на перила, закуриваю. Поворачиваю голову на стук каблуков, разлетающийся от асфальта эхом по площадке.

Алиска собрала волосы в идеальную низкую косу, перекинутую через плечо. Ни один волосок не торчит. Смешная такая. В строгой серой юбке, обтянувшей её охерительные бедра, в белой рубашке с рядом мелких прозрачных пуговичек и коротенькой курточке. В руках большая объёмная сумка в тон всего этого безобразия.

Пробегает по ступенькам, подходит, и меня бьёт по башне новый аромат её духов. Делаю затяжку поглубже, позволяя горькому дыму упасть в лёгкие. Выдыхаю...

— Фу, не дыми на меня! — возмущается Лисенок.

— Против чего протестуем? — протягиваю руку к её лицу, касаюсь двумя пальцами скулы.

— С чего ты взял, что я протестую? — фыркает мелкая.

— Э-э-э... Ты себя в зеркало видела? Сексуальная фантазия пубертатных подростков.

— Что?! — хлопает ресницами.

— На молодую училку, говорю, похожа. Это вот, — спрыгиваю, подхожу почти вплотную, по-хозяйски скольжу ладонями по ткани, обтягивающей бедра. — Не твоё все. Кружевное платье с тяжёлыми ботинками, рваные джинсы с коротким вязаным топом, — мои руки зависают на выпирающих косточках, за которые так удобно еще ближе подтянуть ее к себе и «случайно» прижать к своей натянутой ширинке. — Твоё. А то, что сейчас ты на себя нацепила — тупой протест. Опять с отцом поругалась?

— Занятия начались.

Мы вместе слышим оповещение. Лиса неуверенно делает половинку шага назад, чтобы там в меня не упираться. Расслабляю руки, позволяя ей это сделать, но не отпускаю. Мне нравится вот так держать ее. Пальцы напрягаются сами, сильнее впиваясь в нежную кожу под одеждой.

— Плевать. Я хочу получить ответ, — склоняю голову на бок.

— Давай после лекций поговорим, — ерзает, обжигая мои ладони каждый своим движением. Разжимает мои пальцы один за другим.

Нехотя уступаю.

— Я не могу после лекций. Вечером заеду за тобой. Погуляем.

— Хорошо.

Вместе идём на занятия. На первой же паре слышу шёпот девчонок: «Дрейк что теперь с Кравцовой?»

— Да, — отвечаю громко, чтобы все слышали.

Препод возмущённо опускает смешные круглые очки на нос.

— Дрейк теперь с Кравцовой. Можно больше не шептаться и дать людям дослушать материал.

— Филипп! — рявкает Зинаида Львовна. — Не срывайте занятие!

— Я просто пресекаю слухи голыми фактами. Простите.

Между парами на меня налетает Данилов. Ему, походу, тоже уже доложили о наших интимных обнимашках на крыльце.

Толкает меня в плечи ладонями. По инерции делаю шаг назад. Оказываюсь у стены.

— Ты головой ударился, что ли? — смотрю на этого дебила.

— Не приближайся к Алисе! — рычит он, напоминая мне маленькую злобную псину, которая только и может, что тявкать из-под забора.

— Точно ударился, — иронично закатываю глаза. — Я тебе не доходчиво объяснил, что ты к Лиске никаким боком не относишься? Могу повторить.

Руки марать об этого придурка совсем не хочется. У меня другие планы сегодня, а стёсанные костяшки никак не вписываются в образ взрослого рассудительного человека, который придет качать права в крупную компанию. Это станет поводом для отца лишний раз ткнуть меня носом в свое: «Я же говорил».

Расслабляюсь, прячу руки в карманы и наблюдаю, как красиво раздуваются от злости и ревности ноздри моего соперника за сердце обаяшки Алисы. Реально не понимаю, на что он надеется?

— Думаешь, раз у тебя за спиной есть крутой отец, ты лучше других? — Данилов копирует мою позу, только голову задирает выше и пальцы постоянно сжимает в кулаки на адреналине. — Дрейк, да ты обычный мажор, — скрипит он зубами.

— Зависть — хреновое чувство, друг мой, — улыбаюсь. Бешу его еще больше. Приятно. — Твои предки вроде тоже не бедствуют, — напоминаю Степе. — Поговорим об этом?

За моей спиной в голос ржет народ.

— Я ничего не пропустил? — рядом встает Марк.

— Здоров, — протягиваю ему руку. — Куда пропал?

— Да так, — отмахивается. — Задержаться по делам пришлось. Слышь, ты чего тут опять цирк устраиваешь? — обращается к Лискиному одногруппнику.

У пацана уже лицо пошло красными пятнами от возмущения, что он не произвел на нас должного эффекта.

Ай-ай-яй. Печалька!

— Не лезь, Марк. Это наше с Филом дело, — огрызается Данилов.

— Да я даже не собирался, — ухмыляется друг и не двигается с места.

Марк всегда со мной. Во что бы я не вляпался, он встанет рядом.

— Алиса выберет меня, — парень понимает, что драки не будет, и тоже расслабляется. — Даже если сейчас она будет с тобой. Ты все равно ее бросишь! Ты же не трахаешь никого дольше недели. Великому Дрейку становится скучно! — несет его. — А я окажусь рядом. Утешу, расскажу, какой ты мудак.

— Можно я ему врежу? — умоляюще смотрит на меня Марк. — Разочек. Ну, пожалуйста.

Делаю шаг к Данилову, хватаю его за ворот футболки, накручиваю на кулак до треска ткани. Горловина врезается ему в шею, как удавка, оставляет красную полосу. Чем больше он дергается, тем ему больнее.

— Не провоцируй меня, Степа. Силы могут оказаться не равны. Я последний раз тебя сейчас предупреждаю…

— Что здесь происходит? Блин! Фил! — кричит на меня Лиска. — Отпусти. Он же задохнется сейчас!

— Не лезь! — огрызаюсь на нее.

Мысленно считаю до трех и с силой толкаю Степана от себя. В полете он хватает ртом воздух, падает на задницу, кашляет, и по глазам вижу, отступать не собирается. Жаль дурака. Раскатаем же.

Разворачиваюсь к Лиске. Марк перехватил ее за талию, прижимает к себе. Она обиженно сопит, припухшие губки дрожат. Сминаю их большим пальцем под взглядами притихшей толпы.

— Ты опаздываешь на лекцию, — хриплю на адреналине, гася в себе желание впиться в ее рот поцелуем.

— Придурки! — кричит она на нас и, впечатывая каблуки в бетонный пол, быстро уходит с гордо поднятой головой.

После занятий созваниваюсь с отцом. Выясняю, что он на месте. Еду к нему.

Останавливаюсь у нашей… его высотки. Скольжу взглядом по этажам, отыскивая окна своего бывшего кабинета. Он достался мне еще в школе, чтобы привыкал и оттачивал свои знания, видел, куда дальше расти. Мне нравилось здесь работать, когда я еще стремился к идеалу на фоне великого Дмитрия Дрейка.

— Филипп Дмитриевич, добрый день, — приветствует меня охрана.

— Добрый, — киваю мужчинам в форме.

Поднимаюсь на лифте на последний этаж. Подхожу к окнам. Отсюда открывается шикарный вид на город. Все, как на ладони. Закрываю глаза, успокаиваюсь, выравниваю пульс.

Развернувшись на пятках, прохожу секретаря, стучу в дверь.

— Заходи, Фил, — слышу голос отца.

Дергаю за ручку, захожу в кабинет.

— Садись, — кивает на стул напротив его стола. — Излагай свои условия, — улыбается он. — Будем договариваться.