Глава 34

Филипп

В голове начинает пульсировать обратный отсчет: пять, четыре, три, два, один…

Бум!

А-а-а! Сука, как больно!

Сношу с края стола монитор. Он тянет за собой на пол всю остальную технику. Добиваю его ногами, пока по экрану не расползается мелкая паутина трещин. Провода красиво искрят в темноте. Или это у меня в глазах. Неважно. Больше ничего не важно. Теперь только больно.

Алиса не простит меня за это! Никогда не простит! Я бы не простил… Так нужно.

Кому? Кому, блядь, нужно? М?!

Ей! Ей без меня будет лучше. Я мог убить ее в тот вечер в машине. Хорошо, что не убил Марка. Сын Демона не может быть кем-то другим. Во мне нет ничего от матери. Я все взял от отца. У него есть право любить свою женщину. У меня его нет. Я не готов ломать ее, как пытался он!

Нет! Не могу… Черт.

Задыхаясь в агонии, переворачиваю стол. Его тоже расхерачиваю ногами в труху. Дерево трещит, лопается от моих ударов, разлетаясь крупными щепками в разные стороны. Всаживаю в него кулак, потом второй. И снова, снова, снова… Пытаясь превратить душевную боль в физическую.

Кровь тонкими струйками сочится из стёсанных костяшек. Щиплет, зудит. Злит еще больше. И не помогает…

Сношу со стены документы и фотки вместе со стеклянными рамками. Под ногами хрустят осколки, но мне мало. Меня рвет на части.

Хватаю стул за подголовник. Швыряю его в окно. Стекло не бьется. Каленое. Ничего! Это мы сейчас поправим.

Со звериным оскалом выхожу в коридор. Кровь с раненых рук капает на пол. Нахожу пожарный топорик, сдергиваю со стены, возвращаюсь в кабинет и хуярю им по оконному стеклу. Оно поддается. Получаю свою порцию удовлетворения. Я же упрямый, блядь!

Ломает… меня так ломает, что хочется выть.

Сползаю на пол прямо на битые стекла и куски пластика. Вытягиваю вперед ноги в заляпанных кровью кроссовках. Хватаюсь пальцами за волосы. Стискиваю до боли, тяну вверх так, что на висках натягивается кожа.

А-а-ар-р-р!!!

Кричу в пустоту, не в силах больше держать все в себе.

Скулю, уперев лоб в согнутое колено. Можно я сдохну здесь и сейчас? Пожалуйста. Можно?!

— Фил… Фил, твою мать! — ко мне подлетает отец.

Поднимает ладонями мою голову.

— Сын, — тяжело вздыхает и своими грубыми пальцами стирает слезы с моего лица.

Охренеть. Я плачу! Плачу, блядь! Я! Филипп Дрейк!

Это пиздец!

Даже не заметил…

Отец упирает одну ладонь мне в лоб, прижимает голову к стене так, чтобы я не дергался. А у меня нет сил дергаться. Я дохну. Вот прямо сейчас, в эту секунду все умирает во мне, оставляя после себя лишь обжигающий лед, скручивающий внутренности в тугие узлы.

— На меня посмотри, — требует.

— Иди на хуй… — выдавливаю из себя. Связки не слушаются. Голос хриплый со свистом.

Отец сам открывает мне веки, заглядывает в глаза. Снова вытирает ладонями слезы, которые никак не желают высыхать.

— Что же ты делаешь с собой, мой мальчик? Что же ты делаешь… Поехали домой, — пытается меня поднять, но я тяжелый. Не получается у него с первого раза.

— Не трогай меня! — дергаюсь. — Ненавижу тебя! Всех вас ненавижу! Ты, блядь, не женить меня решил! Не забрать у меня Алису. Нет, папа! Ты, сука, своими руками. Вот этим вот руками вырвал мне сердце без наркоза! Вот здесь, — стучу себя кулаком в грудь. — Теперь мертво и пусто. Таким ты хотел меня сделать?! Таким?!

Меня сносит нехилым ударом по морде. После второго в глазах начинает темнеть. Я оседаю туда, откуда меня только что подняли. Падаю спиной на осколки. Они врезаются в спину через футболку, царапают руки.

— Извини, — отец подходит ближе и гладит меня по волосам. — Иначе я бы тебя сейчас не успокоил.

Я зачем-то из последних сил цепляюсь за сознание. Оно ускользает. Закрываю глаза.

— Все, сын, — снова гладит по голове. — Все. Спи, — скользит прохладными пальцами по моей шее. Нажимает на сонную артерию.

Темно…