Глава 37

Алиса

Очередная слезинка капает на тетрадь, размывая синие чернила. Я не появляюсь в университете уже несколько дней, но, чтобы не сойти с ума, пытаюсь заниматься. Получается плохо. В голове не остается ровным счетом ничего. Строки в учебниках расплываются от бесконечных слез. Голова болит так, что таблетки не помогают.

Я все время думаю о том, что случилось в кабинете Фила. О причине его поступка. Она должна быть! Те резкие перемены в его поведении с чем-то связаны. Произошедшее — кульминация.

Зачем ты так с нами, Филипп?

Этот вопрос, как заезженная пластинка, крутится в голове. Ты не умеешь делиться тем, что горит внутри тебя. Не умеешь говорить об этом. Не умеешь открываться, боясь показаться слабым. Я знаю… Но теперь мне тоже невыносимо больно. Как ты мог?!

Швыряю ручку на стол. Она отскакивает от столешницы, летит на пол, разлетается на части. Закрыв ладонями лицо, реву в голос. Хочется разодрать ногтями грудную клетку и вытащить оттуда давящую боль, не дающую мне покоя.

— Алиса? Лис, ну что же это такое? — Мама прижимает мою голову к своему животу. — Тише, тише, девочка, — гладит по волосам. — Расскажи мне…

— Уйди, мама, — отстраняясь, прошу ее.

— Алис, я не могу больше смотреть на то, как ты тут сходишь с ума. Давай вызовем психолога.

— Мама! — срываясь, подскакиваю со стула. — Не надо мне психолога! Меня надо оставить в покое. Просто не трогать! Неужели непонятно? Сколько еще вы будете пытаться контролировать мою жизнь? Хватит уже. Я прошу тебя. Просто уйди! Поломалась ваша идеальная дочь. На ремонт нужно время.

— Детка… — вздыхая, качает головой и переводит тему. — Тебе Соня звонила.

— Я знаю, — сажусь обратно, снова пялюсь в окно. Там дождик под стать моему настроению.

— Но ты меня игнорируешь. Подруга, называется, — слышу за спиной Соню.

— Софи, — встаю, крепко обнимаю подругу.

— Прикинь! — зло фыркает. — Убивать тебя приехала.

— Не надо, — не могу от нее оторваться. Я так сильно соскучилась, оказывается.

— Ну все, не реви. — Соня целует меня в висок. — Лечиться будем? — демонстрирует пакет, зажатый в одной руке.

— Софи, — неодобрительно качает головой мама.

— Тетя Мира, — улыбается подруга. — Все будет нормально. Это, — звенит содержимым пакета. — Сейчас самое лучшее лекарство. Никакие психологи не помогут. Поверьте.

Софи оглядывается. Вздохнув, ставит на пол пакет, уходит из моей комнаты. Возвращается с Ванькой и низким столом на колесиках, обычно обитающем в гостиной.

— Спасибо. Ты чудо, — чмокает его в щеку и выставляет за дверь.

Ставит на стол две бутылки розового вина, бокалы, уже нарезанный сыр в вакуумной упаковке, сладости и даже штопор. Я понимаю, что выходить отсюда мы не собираемся. Отлично!

Софи откупоривает бутылку, разливает по бокалам алкоголь.

— Сейчас выпьем, и я начну тебя убивать. Готовься.

Со звоном ударяет своим бокалом о мой. Залпом выпивает. Листает в телефоне приложения. Несколько минут зависает в одном из них. Я пью маленькими глоточками свое вино, чтобы не унесло сразу.

— Роллы заказала и пиццу, — сообщает подруга.

Включает телевизор, перещелкивает каналы, бросает пульт на каком-то сериале. Оставляет его фоном.

Софи очень внимательно и строго смотрит на меня.

— Прости, что не рассказала, — упираюсь взглядом в покрывало. — Все так запуталось. Я никак не могу поверить, что мы с ним пришли в эту точку, — по щекам снова текут слезы.

Я плачу и рассказываю ей все, что произошло. Топлю боль и слезы в вине.

Говорю, говорю, говорю…

Болезненный узел внутри пульсирует. Дышать приходится глубоко, чтобы было не так больно. Софи не перебивает. Она гладит меня по руке и внимательно слушает. Тоже тихо плачет. А я вспоминаю, как очень давно поняла, что влюбилась по уши в ее брата. Как не спала ночами, пока они с Марком чудили в «Инферно». Как трепетало мое сердце, когда Филипп рьяно отгонял от меня всех поклонников. Как отчитывал за наивность, за то, что подпускаю. Как старалась поддерживать его, пока Софи с отцом были в больнице. Он тогда остался совсем один. Если бы не друзья, совсем бы потерялся. Марк и Саня откачивали его как умели. Алкоголь, девчонки, травка. Ну а как? Их же никто не учил, как подростку справиться с такой сильной болью. Все эти семейные психологи, их рекомендации на нем не работали. А я просто слушала Фила в те моменты, когда он начинал говорить. Мгновения его открытости, уязвимости… они бесценны.

Я делюсь всем этим с Соней. Столько носила в себе и теперь не могу остановиться. Все это выливается на подругу вместе со слезами, топится в вине, вкуса которого я не чувствую.

— Я не знаю, как мне жить теперь, Сонь, — кладу голову ей на колени. Не могу больше пить. Меня тошнит от высокого градуса, голова сильно кружится, кровать подо мной качается.

В дверь стучат. Софи перекладывает меня на подушку. Идет открывать. Ваня встретил курьера, принес нам в комнату пиццу и роллы.

— Давай поедим, — подруга помогает мне сесть. Вручает кусок пиццы.

Тошнить начинает еще сильнее.

— Ешь, я сказала! — рявкает строго.

Откусываю. Сыр красиво тянется, но вкуса я все равно не чувствую. Глотаю. Откусываю еще. Соня контролирует, чтобы весь кусок был съеден. Протягивает еще. Отрицательно кручу головой, надеясь, что первый не пойдет сейчас обратно.

— А что делать? — улыбается она. — Спать, — удивленно и совершенно пьяно моргаю. — Да-да. Сейчас мы все вот это убираем, — она лениво отодвигает стол в сторону. Откидывает покрывало. Забирается под него сама и тянет меня ближе. Укладывает мою голову к себе на плечо, перебирает острыми ноготками волосы. — Ему тоже плохо, Лис. Он ненавидит себя за то, что сделал. А теперь спи. Сеанс психотерапии на сегодня закончен. Продолжим завтра.