Глава 58

Алиса

— Что там? — через плечо заглядывает Яся. — Ну открывай уже! Это от Дрейка, да?

Улыбаясь, прячу в карман домашних штанов записку и разворачиваю хрустящую плотную бумагу.

— Да ладно? — кусая губы, беру в руки первый том стихотворений. — Вспомнил…

— И что? — разочарованно фыркает сестренка. — Ты выбросила его цветы, а старым книжкам радуешься.

— Много ты понимаешь! Это не просто книги. Это редкий сборник, который можно купить только на заказ и в нашем городе только в одном магазине. А он вспомнил!

— Все равно не понимаю. Они же скучные, — Яся берет еще одну книгу и зачитывает вслух отрывок из стихотворения. Кривит свою милую моську. — Лучше бы машину подарил. Ты бы меня в универ возила, — мечтательно закатывает глаза сестренка.

— Иди отсюда, меркантильная мелочь. Смысл ведь не в самом подарке, хотя и в нем тоже…

— Да, да, «он вспомнил», — цитирует меня.

— Именно! А теперь брысь заниматься, пока я отцу про твои «хвосты» не рассказала.

Яська обиженно дует щеки, показывает мне язык и убегает, а я трепетно глажу пальцами выпуклый узор. Это ручная роспись. Очень красиво, ни с какими машинами не сравнить.

— Вот так, малыш, — кладу ладошку на живот, — твой папа большой молодец, но мы ему пока об этом не скажем.

Бережно листая страницы, зачитываю красивые стихи и не замечаю, как в комнату входит мама. Улыбнувшись, она садится на мою кровать и слушает.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашивает, как только я откладываю книгу.

— Лучше. Препарат, что прописал врач, и правда здорово помогает. Как папа?

Он почти не говорит со мной с момента, как узнал о беременности. У него шок и он все еще злится на Фила. Говорит, что этот гад лишил меня детства, но оно и так давно закончилось. Папа примет, я уверена. На меня он тоже злится за то, что сама не пришла и не рассказала. А я не смогла. Испугалась за ребенка и Дрейка.

— Папе нужно еще немного времени, Лис. Не так просто принять факт, что любимая принцесса выросла, — улыбается мама. — Но ведь ты могла бы прийти ко мне. Я не понимаю, почему не пришла, — разводит руками.

— Ты бы рассказала отцу…

— Конечно. Нашла бы правильный момент и обязательно рассказала. И он бы не посмел причинить вам вред. Он любит тебя. Да и Фила тоже, Алис. Мальчик ведь вырос на его глазах. Саша его младенцем одним из первых держал на руках. К вам поэтому и относятся строже. Ты поймешь, когда возьмешь на руки своего ребенка.

— Но твои родители не приняли, — вспоминаю кое-что из биографии своей мамы.

— Лис… — вздыхает она. — Я бы никогда так с тобой не поступила. Рассказать тебе всю историю?

— Конечно.

— Тогда иди сюда, — хлопает по кровати рядом с собой.

Забираюсь на нее с ногами, обнимаю плюшевого зайца и замираю, готовая услышать то, что мне еще не рассказали.

— Мои родители были очень сложными людьми, — начинает мама. — Они считали себя, как говорят, «сливками» общества. Элита, аристократы. Мать практически не занималась моим воспитанием, больше образованием. Воспитанием занималась няня. Она возилась со мной, когда я болела, когда мне снились кошмары. Она читала мне сказки и возила на кружки, к репетиторам, следила за успеваемостью и отчитывалась перед родителями. Из меня лепили идеальную наследницу без права на ошибку, свое мнение и собственные чувства. Я не знала толком, как живут между собой мои родители. Это не афишировалось, потому что неприлично. Сложно у них все было, это факт.

А тем временем я росла. У меня появлялись свои интересы, свои желания, мечты, первая влюбленность в наглого соседского парня, за которого я и должна была выйти замуж.

Ноги подгибались от одной мысли, что мы будем с ним вместе. Ему, в отличие от меня, был доступен для изучения целый мир. Его не ограничивали в выборе одежды, друзей, расходов. Он — мужчина, а я лишь красивое приложение, которое должно укрепить семейный бизнес.

Когда я узнала, что беременна, конечно, не могла никому рассказать. Я понимала, что это станет началом конца для меня. Было очень страшно. Кирилл отвернулся, и я осталась со своей проблемой и своими страхами совсем одна. А потом поняла, что молчать — не выход. Будет еще хуже, еще страшнее. Я изведу себя и лучше от этого никому не станет.

Единственный человек, которому я смогла рассказать, оказалась няня. Она была в шоке, но взяла весь основной удар на себя и сообщила родителям. В этот момент моя семья рухнула, и вообще весь мой мир, больше похожий на тесный кокон, разрушился.

Семья от меня отказалась, не приняв позора — ребенка, зачатого вне брака. А отец просто заменил одну дочь на другую. Удобную.

— Это как? — нервно сглотнув хлопаю ресницами.

— У него была любовница. И ее ребенок занял мое место. А я попала в другой мир. Сложный, непривычный для меня, незнакомый. Но твой отец стал для меня опорой. Они с няней помогли мне адаптироваться, снова поверить в себя, в людей, в любовь. А когда появилась ты, меня окончательно отпустило.

— А что сейчас с ними? Вы ведь не общаетесь, да?

— Нет. Иногда я узнавала новости из журналов или с экрана телевизора. Но мне все равно, Лис. Да, они дали мне много, если измерять это в материальном эквиваленте, но если смотреть глубже, то у меня никогда, до появления Саши, не было семьи. Так вот я это к чему, девочка моя. Никогда бы я от тебя не отвернулась. И отец не отвернулся бы. Поругается, позлится, остынет. Я очень хорошо понимаю, каково это, остаться вот так, фактически одной, с малышом под сердцем. Но ты не одна. У тебя есть мы с папой, и у тебя есть Филипп. Не знаю, что между вами произошло, но уверена, что вы все уладите. Мы с Кейт запретили мужчинам вмешиваться. Филу ничего не сказали о твоей беременности. Ты должна сделать это сама. И чем раньше, тем вам обоим будет лучше. Это и будет взрослый поступок, Лис. Осознанный, ответственный и самый правильный. А я всегда рядом. Не прячься от меня, я тебе помогу всем, чем смогу…

Она крепко меня обнимает. Я прижимаюсь к мамочке так, как не делала этого очень-очень давно. Кажется, целую вечность.

— Я скажу ему, мам… Обязательно скажу.

— Моя умница, — она гладит меня по волосам, возвращая тепло в отношения между нами.

— Семья — это самое ценное, что у тебя есть. Родной дом и люди, которые всегда будут на твоей стороне, даже если ты спотыкаешься. Моя девочка, — она целует меня в макушку. — Такая взрослая и еще такая маленькая.

— Мам? — поднимаю на нее взгляд.

— Что? — улыбается она.

— А ты смогла простить своих родителей?

— Хм… — она смотрит на меня несколько мгновений. — Знаешь, наверное, я им даже благодарна. Без всего случившегося, я не обрела бы свое счастье. У меня не было бы Саши, вас троих, настоящих друзей. Наверное да, Лис. В глубине души простила и просто отпустила свое прошлое. Для себя решила, что не буду к нему возвращаться. Мне хорошо в моем настоящем. Филипп так сильно тебя обидел, что ты не можешь его простить? — мамочка берет меня за руки.

— Сильно, но я тоже его простила… Это плохо?

— Плохо будет, если ты ему об этом не скажешь. Мальчик сильно изменился в последнее время. Он начал взрослеть. Не наказывай его слишком долго. Знаешь почему?

— Почему?

— Ты себе тоже делаешь больно, и ваш ребенок это чувствует. Фил ведь раскаялся, правда?

— Да… Я видела, как он плачет, представляешь?

— Мужские слезы Дрейков стоят очень дорого, малыш. Вы разберетесь, — она целует меня в лоб.

— Спасибо тебе, мамочка, — кидаюсь к ней на шею и очень крепко обнимаю. — Мне так не хватало твоей поддержки. И папиной не хватает. Надеюсь, его скоро отпустит.