Глава 200

Кронпринц встал, подхватил меня на руки, как ребенка, и сорвался с места. Он быстро нес меня меж гор костей и золотых монет к проходу, сквозь который мы сюда вошли.

По пути я обратила внимание, что всюду валялись трупы зарубленных им монстров.

«Сумасшедший…»

От этого грандиозного зрелища я снова расплакалась.

Взойдя по широким ступеням, Каллисто сел за наименее пыльной и облепленной паутиной колонной и крепко сжал меня в своих объятиях, не позволяя окружающей грязи даже слегка меня коснуться.

Я ерзала у него в руках, пока мне не удалось убрать зеркальную палочку, неудобно зажатую между нами.

— …Теперь тебе лучше? — взволнованно спросил кронпринц.

Из-за того, что я сидела у него на коленях, мы находились так близко, как только возможно. Мне было немного стыдно, что я только что ревела, поэтому я опустила глаза, избегая его взгляда. Тогда он вдруг протянул ко мне руку.

— Ты ведь не ребенок, но все же плачешь.

— Я-я сама справлюсь!

Избегая его руки, попытавшейся вытереть мне слезы, я торопливо потерла глаза.

— Не надо. У тебя руки грязные, — он отвел в сторону мои грязные руки. Затем цокнул языком, наморщил лоб и посмотрел в мои покрасневшие глаза.

— Ну, они уже красные.

В итоге он схватил ладонями мое пытающееся увернуться лицо. В отличие от моих рук, которые испачкались, пока я пыталась добраться до зеркала, на его не было ни капельки крови. Каллисто бережно вытер мои слезы кончиками пальцев, а затем — «ху-у, ху-у» — нежно подул на мои воспаленные глаза. Из-за этого его челка мягко колыхнулась и щекотнула мне лоб.

У меня затрепетало сердце от его нежных прикосновений — он словно с ребенком возился.

— Так-то лучше.

Наконец он убрал от меня руку, которой бережно касался уголков моих глаз. Его губы, растянувшиеся в мягкой и удовлетворенной улыбке, находились прямо передо мной.

И снова меня захлестнуло желание разрыдаться.

— Я не спрашиваю. Я ни о чем не собираюсь тебя спрашивать, так почему бы тебе не перестать делать такое выражение лица, будто ты собачье дерьмо съела? — не знаю, что у меня было за лицо, однако он нахмурил брови и раздраженно пробормотал это.

— …Ваше Высочество, — услышав грубые слова этого мужчины, я смогла открыть рот лишь некоторое время спустя. Это был просто порыв. — Возможно, прозвучит дико, но на самом деле я не Пенелопа.

— О, — удивленно отреагировал кронпринц. — Это самая абсурдная вещь, что я от тебя слышал.

— Я серьезно, — уставилась я на него.

Кронпринц, казалось, не воспринимавший мои слова всерьез, замолк снова. Затем он опустил голову.

— …Шучу. Я внимательно тебя слушаю. Продолжай.

— …

— Сказал же, что был неправ. А?

Когда я увидела его сидящим с щенячьими глазками, у меня отлегло от сердца. Я знала, что проявляла слабость, но мне просто хотелось рассказать. Все и вся. О моей выбешивающей ситуации и секретах, которые я таила.

— …Я хорошо жила в очень далеком месте, о котором Вы и не слышали, а затем меня вдруг ни с того ни с сего притащили сюда.

— Почему тебя вдруг ни с того ни с сего притащили сюда?

— Не знаю. Я просто проснулась и оказалась, что нелепо, приемной дочерью герцога Экхарт…

— Вот уж не повезло. Из всех возможных вариантов именно герцог Экхарт, думающий только о делах, — ответил с улыбкой кронпринц, словно подыгрывая ребенку.

Мне стало немного неловко, однако он был прав. Я бесчисленное множество раз думала, почему из всех персонажей игры стала именно Пенелопой.

— …Но я пыталась.

— Что?

— Просто делать то да се.

Говоря точнее — выжить в этой игре.

— Духи древних чародеев или еще кто — не знаю, но я думала, что если буду их слушаться, они вернут меня домой. Так что я очень старалась выполнять отданные мне приказы.

— …

— Но знаете что? Как бы я ни старалась, конца и края этому не было. Я уже думала, что конец, но затем происходило что-нибудь еще… и уж тогда-то я верила, что вот теперь-то точно все кончено, но тут случалось что-то новенькое.

— …

— Я не справлялась, поэтому попробовала решить все другим способом, но теперь я этого сделать не могу.

Теперь я знала, что если умру здесь, то не смогу вернуться в свою реальность. Мое настоящее тело лежит в коме. Может, поэтому-то я и здесь.

Вдруг на меня накатило отчаяние.

— …Что же мне теперь делать? — потерянно спросила я Каллисто.

Но он не знал, что я чувствовала, поэтому сказал с наглым выражением лица:

— Что тебе делать? Просто живи здесь со мной.

— Пожалуйста, не говорите такие ужасные вещи.

— Что, жизнь со мной — такая ужасная идея? — кронпринц, не способный понять меня, наморщил лоб и спросил: — …Почему ты пытаешься вернуться?

— Что?

— Ты что-то от меня скрываешь? Должна же быть причина для возвращения.

— …Мне правда нужна причина, чтобы вернуться домой? П-просто… — я разволновалась.

Почему я так упорно пыталась вернуться?

— …На самом деле, я хотела доучиться в университете.

— Университете?

— Я училась с таким рвением, что была лучшей на потоке.

— Ты… лучшей? — он странно на меня посмотрел.

Меня это немного задело, так что я стиснула зубы и подчеркнула:

— Да, лучшей. Первое место. Первое место.

— А чему там было учиться? Тому, как оскорблять императорскую семью?

— Нет, ничего подобного. Археологии.

Возможно, кронпринц не ожидал такого ответа. Его глаза на миг широко распахнулись, а затем вернулись в норму.

Я грустно пробормотала, думая о своей специальности:

— Я с детства мечтала быть археологом.

— Ох, так вот почему. Я еще подумал, что ты хороша в откапывании останков… — он кивнул сам себе, будто прокручивая в памяти события охотничьего турнира. — Почему ты решила стать археологом?

Его вопрос заставил меня замолкнуть. Мое давнее прошлое, позабытое даже мной самой. Пожив в уголке дома, где меня так часто называли «побирушкой», что от этого болели уши, я стала относиться к прошлому с отвращением. Я хотела его стереть. Даже воспоминания о моей жалкой матери, если бы это было возможно.

Но, оглядываясь назад, я поняла, что никогда не мечтала об этом сильнее, чем в те времена.

— …В детстве я жила вместе с матерью, очень бедно.

— …

— Мои друзья хвастались, как каждые выходные ходили в зоопарк или парк развлечений… однако единственным местом, куда могла отвести меня мать, был городской музей возле нашего дома, — глянув на спокойную реакцию Каллисто, я добавила: — Дошколят туда пускали бесплатно…

— Ясно.

Я думала, он будет сочиться сарказмом или насмехаться, однако он слушал мою историю с неожиданно серьезным видом.

— …Каждый раз я пыталась выучить все выставленные экспонаты, потому что боялась, что мама расстроится.

— …

— И когда я, придя домой, перечисляла все, что видела, мама хлопала в ладоши и говорила: «Моя дочь умнее всех на свете».

— Такая умная… Ты могла бы стать археологом.

— Правда? Тогда я хочу стать археологом!

У меня в голове промелькнуло давнее воспоминание. Даже когда я получала ноль за тест, мама всегда меня хвалила.

Я так старалась быть хорошей дочерью. Мне казалось, что еще шаг и…

«Но меня притащили сюда, и все утратило смысл».

И когда я горько перебирала в памяти события прошлого…

— У тебя такая же мечта, как и у меня, — вдруг сказал кронпринц.

Я вышла из задумчивости.

— Такая же мечта?

— Моя мать, все сильней и сильней сходившая с ума из-за пренебрежительного отношения баронской семьи и равнодушия отца, сотни и тысячи раз шептала мне, чтобы я стал идеальным императором.

Он говорил о прошлой императрице.

Каллисто продолжил:

— Я хотел занять самое высокое положение, как мать и надеялась, и расхерачить эту сраную страну.

«Безумец, это же совсем другое!»

Узнав, почему Каллисто был так помешан том, чтобы стать «идеальным императором», я растерялась и выдала:

— …Я ни о чем таком странном не думала.

— Разумеется, это было до того, как я встретил тебя, — сказал кронпринц с ироничной улыбкой на лице. — До сих пор я думал, что можно наплевать на это чертово звание кронпринца…

— …

— Однако, выслушав твою историю, я передумал. Лучше оставлю его себе.

— …Зачем?

— Чтобы, когда ты будешь заниматься тем, чем захочешь, никто не ставил тебе палки в колеса, — небрежно пояснил он мне.

«Наплевать на положение кронпринца или оставить его…»

— Я все сделаю возможным. Магию, археологию. Все, чем ты захочешь заниматься.

— …

— Так… почему бы тебе не остаться со мной вместо того, чтобы вернуться?

Он медленно коснулся моей щеки. Рука, которой он меня поглаживал, дрожала.

— …Зачем? — снова спросила я с грустью в голосе, чувствуя, как у меня вытянулось лицо. — Какое это имеет к нам отношение?

Когда все завершится, когда игра подойдет к концу, у меня не будет больше причин здесь оставаться. Я не знала, почему он заставлял меня передумать. Я перебила его, потому что не хотела снова слушать, какие хорошие из нас выйдут партнеры.

— Не смотри на меня так, словно между нами ничего нет, — вдруг поднял голову Каллисто.

— Но ведь между нами ничего нет.

— …

— Вы забыли? Мой отказ перед церемонией совершеннолетия.

— …Как я мог это забыть?

Мы посмотрели друг на друга, и он болезненно улыбнулся.

— Я видел, как ты… разочаровалась, выслушав мой бред, как ты умирала.

— …

— Если ты разозлилась, то дала бы мне пощечину, зачем было пить яд?

Я выпила яд не из-за него. Однако лицо у Каллисто помрачнело; он даже замолчал на некоторое время.

Кронпринц посмотрел на меня с нежной улыбкой и неожиданно сказал:

— …Может, это в университете тебя научили плохому, но ты всегда подбираешь слова, которые ранят, словно ножи.

— Да кто, черт возьми, подбирает слова…

— Величие императорской семьи проявляется и в том, что нельзя произносить вслух грубости перед кронпринцем. И почему ты вечно такая злая, тц, — недовольно пробормотал перебивший меня кронпринц, глядя на меня своими сверкающими красными глазами.

Однако несмотря на сказанные им слова, по щеке он меня гладил ласково.

— И все же… — прошептал он, слабо улыбаясь. — Я люблю тебя, Пенелопа Экхарт.