Глава 49

Жрец улыбался умиротворенной улыбкой ведающего, по движению его кисти, в храме заиграла тихая, но проникновенная мелодия. А откуда-то сверху в подставленные руки служителя спустились три венка из тех самых цветов, что росли на стенах. Первой венок возложил на голову Алине, жрец что-то пел, красиво, сплетаясь, сливаясь с мелодией, но слов было не вычленить. Девушка подозревала. что она попросту не понимает языка, но ей нравилось, очень красиво.

Второй венок украсил голову Реджену, и наконец Северьяну. Мужчины приподняли свои руки на уровень груди ладонями к небу, так будто что-то удерживали в них. Ладошки Алины покоились сверху, накрывая руки братьев. Жрец, не прекращая свою песнь из воздуха доставал все новые и новые предметы.

Вот легкая розовая лента оплела одно запястье, и Алина увидела, как появилась знакомая розовое свечение между ладоней, туманом выплывая, окутывая руки, неспешно накрывая их все больше. Вторая лента повторила путь первой, связав руки теперь Алины и Реджена, и тут тоже появился розоватый туман, пряча всех троих в непрозрачном, но постоянно движущимся тумане.

Алина уже ничего не видела, кроме клубов дыма, но остро чувствовала прикосновения рук близнецов. Стояла тишина, в ней звенела песнь, разум будто тоже слегка заволокло дымкой, как ватой. Внезапно Алина услышала, как упала капля, ударяясь о гулкое дно пустой посудины и в тот же момент ощутила удар на тыльной стороне одной и ладоней, и жидкость потекла щекочущим ручейком. Вторая звонкая капля и ощущения с другой стороны. Резонанс между звуком и ощущением был столь сильным, что Алина вырвалась сонного состояния, в которое постепенно погружалась.

Она услышала женский голос, ясно и четко, но в то же время голос был внутри нее, девушка чувствовала странное понимание, что кроме нее этот голос никто не слышит.

— Здравствуй, дочь другого мира.

— Здравствуйте! — вежливо и немного опасливо ответила Алину туману, который постепенно собирался в одном месте, формируя женскую фигуру без четких линий, оставаясь изменчивой дымкой.

— Алина, ты здесь потому, что мечтала о счастье. Эти мужчины рядом с тобой сильные и романтичные души. Им нужна любовь, твоя любовь, — она легко, по-доброму рассмеялась. — Не удивляйся, что их двое. Они не смогли бы любить двух разных женщин, слишком тесно связаны. Тебе же лучше. Представляешь, сколько светлого чувства в тебе будет, а чем больше ты любишь, тем больше счастья будет в твоей жизни. Именно по таким законам устроена жизнь в моем мире.

Алине виделось как девочка и тонкими косичками и смешно вздернутыми кончиками, ест ягоды на опушке леса и играет с белоснежным теневым вдвое больше ее самой.

— А как же Розильен? — почему-то спросила попаданка.

В этот момент она смотрела как юная девушка, игриво бегущая по цветущему полю, оборачивается и говорит одними губами, Алина же слышит слова будто с секундным опозданием:

— Ее душа еще связана с телом, ей есть чему поучиться у твоей души. Она уйдет, когда будет готова. Так нужно, — шелестело все тише.

Может поэтому Алина видела некоторые картины-видения прошлого Розильен. Девушка не знала огорчаться ли тому, что так мало воспоминаний или, наоборот, радоваться. Там много, слишком много неприятного и тяжелого, особенно переживаний самой Розильен. А этого добра своего больше, чем надо.

Алина моргнула. Вот уже старушка идет по саду и крупные капли дождя стекают по одухотворенному морщинистому лицу.

— Не спеши домой, — шевелятся губы старушки, ее глаза смотрят с теплом и легкой горечью.

И вновь обзор закрывает розовый густой туман, который стремительно рассеивается и Алина вновь обозревает храм и жреца. Ей хотелось еще спросить про свой мир. Сможет ли она вернуться и когда? Но, не у кого. Она чувствует присутствие братьев, их ладони горячие и крепко сжимают ее руки в своих. Все внимание собирает на себе ритуальная чаша или правильнее сказать кубок, летящий по воздуху к ней, прикасается к губам девушки и стоит только чуть приоткрыть их наклоняется. Алина чувствует вкус малины, яркий запах, сладость и кислинку, прикрывает глаза от вкусового взрыва на языке и воспоминаний о бабушке, родителях, даче знакомых, танцевальные туры, занятия с девочками, картинки словно фотокарточки быстрыми слайдами проносятся перед взором. Девушка улыбается теплым воспоминаниям и пьет напиток наполненный самыми яркими и знакомыми вкусами, каждый глоток приносит что-то новое. Она видит Максима и их жизнь теми же образами, когда-то наполненными жизнью, но теперь есть четкое понимание — это прошлое, которое нужно отпустить. Алина поддается порыву и выдыхает в пространство:

— Отпускаю!

Девушке показалось, что даже дышать стало легче, после одного простого слова. Да с нее будто бетонная плита свалилась.

Она открыла глаза и проморгалась, было ощущение будто она очень надолго зажмуривалась. Жрица рядом не было, как и ритуальных кубков, да даже ленточек на запястьях не наблюдалось, исчезло и розовое сияние с дымкой.

Рядом с ней продолжали сидеть император и его брат, они с задумчивыми лицами наблюдали за ней. Ее руки все еще были в их теплых ладонях, уже расслабленно лежащих на бедрах мужчин.

— Идем, — тихо произнес Реджен.

Они встали и оба помогли спрыгнуть с камня Алине.

Говорить сейчас ничего не хотелось, они шли сторону выхода, три-четыре шага и уже следующий через портал привел их в комнаты Алины в императорском дворце. Алине показалось, что после бала прошла целая жизнь, наполненная чем-то важным, значимым для ее судьбы и души.

​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​​

Умиротворение окутывало и все втроем они упали на кровать, без слов и лишних эмоций. Алина чувствовала глубинную потребность поспать не только свою, но и мужчин. Обняв свою жену с двух сторон близнецы мгновенно погрузились в целительное забытье, как и их половинка, жена, единственная.

Просыпаться Алине было очень приятно, по коже то и дело пробегали сладкие мурашки. Эпицентр этих милых созданий каждый раз менялся, середина икры, шея у самых волос, плечо, бедро, …

— Ммм, — простонала в полудреме, улыбаясь, и отчего-то не желая пробуждать мозговую деятельность, которая начнет свои протесты, а девушке хотелось чтобы это не заканчивалось. Даже наоборот, была потребность, чтобы ощущений становилось все больше и желательно везде.

— Доброе утро, жена! — определенно, это были губы на раковине розового ушка девушки, но от нежнейшего прикосновения поднялись все мелкие волоски на ее теле.

— Доброе утро, жена! — а теперь едва различимое касание пальцев к бедрам высоко над коленом.

— Как хорошо! — мурлыкнула девушка, не желая выныривать из неги, но сознание просыпалось стремительно.

Алина спала на животе, поэтому приподнявшись, увидела перед собой светящегося улыбкой Северьяна. Повернув голову в другую сторону, увидела довольного Реджена. В Алине немедленно проснулась хулиганка, поэтому она улеглась поудобнее, прикрыла глаза и дала свое дозволение:

— Продолжайте, мне очень понравилось. Еще можно сделать легкий массаж, обожаю. Но помните о договоре, никаких поползновений на святую невинность.