Глава 14

— Останови, — коротко бросил Максим Рите и, видя, что она не реагирует, дернул ее за локоть, — останови, сказал.

— В чем дело, Макс? — попыталась изобразить святую невинность.

— Ты в самом деле не понимаешь? Только не делай вид, что ты ее не узнала, — Макс еле сдерживался, а она как нарочно. Тормозит медленно, протягивая машину еще дальше.

— Нет, не узнала, — строит из себя идиотку. Точнее, идиота из него.

— Тебе так нравится, когда говорят, что у Домина неадекватная жена? — и добавил, не удержавшись: — Она беременная, Рита, как ты можешь?

— Ты так взбесился, будто она от тебя беременная, — Марго фыркнула и тут же ахнула, притянутая к лицу Максима чуть ли не за волосы. Он прихватил ее у самых корней на затылке.

— Была бы от меня, я бы тебя уже задавил, как блоху. Значит так, если Багров придет и ткнет тебя головой в такую же лужу, я пальцем не пошевелю, поняла?

Достал из бардачка пачку бумажных платочков, хлопнул дверью и даже не оглянулся. Дина так и сидела перед лужей, прижав ладони к лицу. Может ей плохо? Подбежал, присел рядом и осторожно отнял ладони. И сердце как защемило. Плачет. Одежду жалко или просто обидно?

— Ты чего? Вставай, не реви. Подумаешь, дура по луже проехалась, что же теперь, из-за каждой дуры плакать?

— Откуда ты взялся? — смотрела на него, не мигая, как совенок. Макс достал салфетки и начал вытирать ей лицо и руки. Стерва Марго, ну и стерва. — В машине ехал, которая тебя облила. Ну, чего ты снова плачешь?

А она показала на лужу. Макс обернулся.

— Что там?

— Там фотографии. Они намокли, — и заплакала навзрыд, как плачут маленькие девочки, у которых случилось какое-то горе, например, сломалась кукла. Максим даже испугался, что если она сейчас упадет без чувств, что ему тогда делать?

Достал из лужи пакет и заглянул внутрь. Там лежала папка, завернутая в еще один пакет.

— Ничего не намокло, смотри, — он аккуратно вынул папку, а мокрые пакеты выбросил в урну, — хватит слезы лить.

Дина послушно вытерла слезы и еще больше размазала грязь по лицу. Макс снова достал платочки и начал вытирать ей щеки и лоб.

— Что за фото, чего они тебе так дороги?

Она замялась, а потом вдохнула воздух и сказала решительно:

— Это фото моего ребенка. Я была в клинике, сейчас делают цифровые снимки с УЗИ, я давно записалась, там очередь…

— Ты была в больнице? А почему одна? Где Тимур? — перебил ее сердито.

Что он вообще себе думает, этот придурок Багров? Почему Дина одна бродит по улицам, еще и по больницам сама таскается?

— Тимур не ходит со мной по врачам, Макс, — ему показалось, или она сказала это с грустью? — Я должна была ехать с охраной. Но у них машина сломалась, они отправили меня на такси, а назад я захотела пройтись, мне же все равно надо гулять.

— Гулять нужно с мужем за руку вечером в парке, а не шляться днем по улицам, — недовольно ответил Макс. Что у них творится в семье? — У тебя пальто мокрое, снимай, его надо выбросить. И шапку тоже. Нужно купить новое.

— Нет, — она вцепилась в мокрый пуховик, — я его в химчистку сдам. Я его только купила.

— Как хочешь, — сдался Макс, пусть что хочет делает, лишь бы не плакала, — но снять нужно все равно.

Стащил с себя куртку, помог ей снять пуховик и свернул аккуратным свертком грязной стороной внутрь. Хорошо, что волосы она прятала за воротом, а шапка не сильно намокла. Максим заставил ее надеть куртку и махнул проходящему такси, а сам старался не вдыхать запах, исходящий от волос, густой волной выпавших из-под шапки.

Оказавшись дома, она сразу побежала в душ, а Макс прошел на кухню, нашел там кофемашину и сварил себе кофе. Дина вышла из ванной умытая, повеселевшая, в сером трикотажном домашнем костюме, и Максим заметил, как подрос у нее живот.

— Я сварил себе кофе, — он приподнял чашку, — покажешь фотки?

— Зачем они тебе? — она странно стушевалась и даже попятилась.

— Я же говорил, мне интересно, — ему теперь было почему-то принципиально их увидеть.

Дина еще немного поупиралась, но все же сдалась и положила перед ним два небольших квадрата с черно-белым зернистым изображением. Макс честно покрутил один из них и растерянно посмотрел на Дину.

— Здесь что-то можно разобрать?

— Ну вот же, посмотри, голова, — начала показывать, и он все-таки увидел.

— Вылитый Тамерлан, — сказал улыбаясь, чтобы ее развеселить. — А чего он такой надутый?

Конечно, ничего такого не было видно, но Дина вдруг тоже улыбнулась, глядя на фото.

— Мы его разбудили. Меня правда заставили ходить по кабинету, чтобы он проснулся.

Зато второй снимок поверг Макса в шок. Там четко были видны очертания лица младенца, сосущего палец. Это что, правда можно сейчас сделать фото неродившегося ребенка? Чудеса.

— А тут у него нос как у Тимура, смотри. И смотрит изподлобья, суровый у вас парень родится.

Но Дина как-то странно среагировала, он ведь ее рассмешить хотел, всего лишь, чтобы она не думала об этой стерве Маргарите. А она отошла к окну и отвернулась. Правильно Ворон говорит, беременные они как инопланетяне, не поймешь. Тимуру бы посочувствовать, но все же не понятно он себя ведет, разве ему не интересно посмотреть на своего сына? Если даже Максу интересно…

Нет. На самом деле Максима волнует только то, что связано с Диной. Это ее сын, а не Тимура, и если бы она согласилась вернуться к Максу после того, как он закончит со всеми разборками, и впереди замаячит хоть какое-то подобие мирного существования, он собственноручно бы оклеил комнату возле спальни обоями с медведями или щенками. Ладно, с котятами.

Щелкнул замок, и в кухню вошел Тимур, и Максиму показалось, что когда Дина обернулась, в ее глазах мелькнул испуг.

— Я тебя по всему городу ищу, — бросил на стол ключи от машины, — а ты что у меня делаешь?

— Ехали с Ритой, она твою жену водой из лужи окатила, — Макс хлебнул кофе, — я ее домой привез. Дина мне показала фотки маленького Тамерлана. Он уже сейчас представительный парень. Посмотри!

И снова Дина вскинула непонятный взгляд на Тимура, а он подошел к ней и приобнял за плечи.

— Почему ты не поехала на такси, Дина? Или дождалась бы охрану, я отправил взамен другую бригаду.

— Ничего страшного не произошло, Тимур, у меня есть в чем ходить, а пуховик я сейчас отнесу в химчистку, она в соседнем доме.

— Сиди уже дома, я буду ехать, сам отвезу. А сейчас дай нам с Максом поговорить.

Дина кивнула и вышла. А Максим вообще ничего не понимал — стоят рядом, как пионеры, или его стесняются? Так на его свадьбе никто никого почему-то не стеснялся, а здесь обсуждают химчистку, будто лет двадцать уже вместе живут.

— Марго злая, как собака, — Тимур подошел к кофемашине, — кофе еще будешь?

— Да. А ты откуда знаешь?

— Так искал тебя, ты трубу в машине оставил.

— Точно, — он только сейчас сообразил. — И что за срочность?

— Вопрос с Михалем надо закрывать, — Тимур обперся о столешницу и сложил руки на груди. — Тебя заказали, Макс.

Максим выдвинул ногой стул и сел напротив.

— Кому, знаешь?

Тимур кивнул и подал ему чашку с кофе.

— Знаю. Мне.

— И как? Ты согласился?

— Конечно, — Тимур оттолкнулся от столешницы и тоже взял чашку с кофе. — Какой дурак откажется?

— Много дают? — Макс сделал глоток, не спуская с Тимура глаз.

— Нормально тебя оценили, не переживай, — хищно осклабился тот, — я и за меньшее бы согласился.

— Что обещали? Да хватит скалиться уже, — поморщился Максим.

— Правая рука. Михаля, — Тимур перестал гримасничать и тоже отхлебнул кофе, — и все твои охранные фирмы.

Они помотрели друг на друга и не смогли сдержать ядовитых ухмылок. Михаль таки правда непроходимо туп. Все охранные структуры и так уже принадлежали Тимуру. Де факто. А де юре они и Максу никогда не принадлежали.

— Он точно повелся, Тимур? Это не подстава?

— Я тебе говорю, он тупой, Макс. Предан просто был Бетховену, как собака, а в остальном…

Это Максим знал и без него. Но все равно не мог поверить, что Михалев клюнет на приманку, которую закинули они с Тимуром — вот уже с месяц старательно демонстрировали неприязнь друг к другу, ругались у всех на виду и делили несуществующий строительный подряд. А он клюнул. Поверил, что между бывшими бригадными «генералами» пробежала черная кошка и решил воспользоваться возникшим противостоянием.

— Хорошо. Тогда работаем по плану, — Макс отставил чашку, поднялся и уже нацелился на выход, но Тимур его остановил:

— Макс, — и, пристально глядя в глаза, негромко произнес, — Марго тоже надо валить.

— Нет, — Максим упрямо покачал головой. Этот разговор они тоже вели весь последний месяц, — нет, Тимур, об этом и речи быть не может.

— Может, — тот продожал в упор смотреть на Домина, — это она тебя заказала, не Михаль. Михаль лишь исполнитель. Как всегда. Как и с Ланой.

Максим вскинул на него испытывающий взгляд.

— Откуда ты знаешь? О Лане?

— Михалев сам проболтался, когда мы с ним детали обсуждали. Она не оставит тебя в покое.

— Оставит. Когда вокруг нее никого не останется, оставит.

— Макс, не тупи, ты знаешь, что я прав. И это всего лишь мера предосторожности.

— Она моя жена, Тимур. Я обещал Чайковскому, что помогу ей.

И еще он не договаривал Тимуру. Он хорошо запомнил тот день и лицо Маргариты, когда хоронили Бетховена. Испуганной, одинокой девчонки, потерявшей отца и оставшейся на всем белом свете никому не нужной, даже собственному мужу. Как он когда-то сам. Что-то надломилось в нем тогда, он собирался с ней развестись, но бросать ее на растерзание желающих поживиться за чужой счет не стал бы. Теперь же предстояло определиться, как поступить с женой, пожелавшей убить мужа. Но это точно не дело Тимура.

— Все, Тимур, я сам разберусь с Ритой. А ты лучше за своей женой смотри, ты когда вообще квартиру на прослушку проверял?

— Да вот на днях ледневские были, все чисто.

— Дина сама у тебя по городу ходит, ей в сумку легко можно «жучок» подбросить. Ты задницей думаешь, Багров?

Тиумр посерьезнел.

— Ты прав, надо еще раз проверить. А тебе лучше убраться из города на время операции, а то мне не поверят, что я под шумок не нашел удобного случая.

— Хорошо, я уеду на переговоры на какой-нибудь завод. Нам все равно нужен новый поставщик арматуры.

— Нет, это не то. Поезжай лучше на моря, куда-нибудь подальше, на Канары, например. С любовницей.

— Где я тебе любовницу возьму? — Максим снова собрался идти и снова остановился. — Тем более, улетать по-настоящему не собираюсь.

— Ленку Ледневу можно попросить, пусть с тобой по городу покатается, в аэропорт вместе поедете, регистрацию пройдете, а там вас черным ходом выведут. Главное, Михаль и Марго будут знать, что ты улетел, и у меня будут развязаны руки.

— Ты серьезно? Хочешь, чтобы Леднев мне яйца вместо погон по плечам разложил?

— Не разложит, мы Ледневу скажем. Зато ее никто не тронет с таким отцом.

Внезапно Макса как прострелило: Тимур что, продолжает встречаться с Леной? Он развернулся и прижал его к стенке.

— Ты что, изменяешь Дине, скотина?

Тимур легонько ткнул его в бок.

— Не лезь, куда тебя не просят. Я считаю, ты должен разозлить Марго, заставить ее начать делать ошибки. И отвлечь от Дины. Она как с цепи сорвалась, даже Михаль это заметил, не знаешь, отчего?

Максим помрачнел и едва процедил сквозь зубы:

— Из-за беременности. Она теперь закатывает истерики, что ей тоже нужен ребенок.

— А ты чего тормозишь? Разве ты это Чайковскому не обещал? — Багров явно насмехался и нарывался на хороший мордобой. Но сейчас он будет совсем лишним.

— Я не сплю с ней, Тимур, — ответил устало Макс, — и мне не нужны дети. Поехали, у меня и так день к чертям перетасовался.

Они вышли в коридор, Тимур взял пакет с грязным Дининым пуховиком и крикнул в глубину квартиры:

— Динка, мы уехали. Я поздно сегодня, так что не жди.

Она вышла к ним, и Максу снова показалось странным, что она не подошла к мужу и не обняла его. Да разве так бы он прощался с ней на месте Тимура? Хотя окажись он на месте Тимура, он бы вообще никуда не уходил. Дина не улыбалась, смотрела на них обоих одинаково отстраненно, и Максим впервые подумал, что она совсем не выглядит счастливой. Может, эта сволочь Багров и правда ей изменяет? Не дай Бог Максу узнать..

И тут мелькнула совершенно фантастическая мысль: а что если Тимур действительно изменяет Дине? Когда она узнает, точно его бросит, Дина по-другому не может. И у Максима в жизни появится хоть какая-то призрачная надежда… Тогда их стоит сводить с Ледневой почаще. Кстати, Тимур очень толково придумал с поездкой на Канары. И кто из них теперь Станиславский? Похоже, в искусстве постановочных инсценировок Багров давно его обошел.

Уже подойдя к машине, Максим окликнул напарника.

— Тимур, — тот обернулся, — была мысль согласиться по-настоящему?

— Правой рукой Михаля будет Стержень, — вместо ответа начал перечислять Тимур, — левой Горб, Горб уже все охранные фирмы объехал с ревизией, на себя примеряет, — они снова хищно ухмыльнулись, — я же не идиот.

— А если совсем честно? — Максим продолжал стоять на месте. Тимур сунул руки в карманы.

— Привык я к тебе. И спиной к тебе поворачиваться не боюсь.

— Я же говорю, комсомолец, — покачал головой Макс.

— Ты лучше подумай насчет Марго, — Тимур уселся за руль, Максим взобрался рядом.

— Я сам с ней разберусь, — Макс упрямо уставился вперед.

— И кто из нас тут комсомолец? — бросил насмешливый взгляд Тимур и принялся лавировать на своем океанском лайнере между подтаявших сугробов. На сына он так и не взглянул.