Глава 6

Динка положила возле себя трубку на случай, если Максим вдруг выйдет на связь, а сама уселась в гостиной с книгой. Но читать сегодня не получалось, мысли неизменно возвращались к Максу и предстоящей свадьбе. Она соскучилась, ей нужно было столько ему рассказать, а он не звонил уже второй день. И уже второй день два неразговорчивых парня из команды Тимура торчали в машине у нее во дворе, периодически меняясь с такими же молчаливыми товарищами.

Ей не разрешали выходить из дому, один из парней съездил в магазин и по списку привез нужные продукты. Тимур отделывался общими фразами, уверял, что с Максом все в порядке, но в груди шевелилось и царапало что-то неясное, тревожное, Динка отложила книгу, поджала колени и уставилась на пустой камин.

Там в ЗАГСе, на бланке заявления в графе «Присвоить фамилию жене» Максим лично вписал: «Домина». И тогда она впервые осознала, что это все наяву, она правда станет женой Максима Домина и у них будет одна фамилия.

Макс так и не понял, что ее поразило. «Мне стоило сделать это на второй день, как я тебя увидел, счастье мое, мы не потеряли бы столько времени. Ты уверена, что тебе нужен муж-тугодум, любимая?» А она снова зависла от непривычного «муж».

Машка на этот счет была более категорична. Она заявила Дине, что их любовь должна была пройти испытание временем, окрепнуть и закалиться, и теперь свадьба — это лишь логическое завершение тернистого пути их непростой «лав стори». Динка кивала, соглашалась, а сама знала, что влюбилась в Максима с первого взгляда и, сделай он ей предложение в самом начале, вышла бы замуж, не задумываясь.

Макс хотел обойтись без свадьбы, но, как обычно что-то прочитав на ее лице, заявил, что ему не принципиально, пусть будет свадьба, какая ей хочется. Теперь Дина каждый вечер донимала Макса рассказами, что там они с подругами еще вычитали в очередном журнале, и надо отдать должное, он терпеливо все выслушивал, а под хорошее настроение даже раздавал советы.

На выходных они собирались к маме с бабушкой, Дина должна была познакомить их с Максом. Мама уже начала готовиться, хоть сегодня была только среда, они с мамой как раз недавно созванивались. Максим признался ей, что волнуется, понравится ли маме или нет. Динка успокоила его, если уж того ушастого гоблина, который передает им деньги, мама называет «хороший мальчик», то Максим точно удостоится чего-то лучшего.

В домофон позвонили. Динка посмотрела на экран и удивилась, увидев Тимура. А ему что нужно? Она ему сегодня дважды звонила, и он не говорил, что собирается прийти. Дина впустила Тимура в дом и предложила кофе. Она так одичала за эти два дня, что была рада даже его обществу, потому что парни из охраны общаться отказывались категорически.

— Дина, мне нужны документы, Макс говорил, такая зеленая папка, посмотри.

Она быстро нашла нужную папку и вынесла Тимуру. Тот уселся в кухне за столом и принялся просматривать один документ за другим.

— Будешь кофе?

— Если ты тоже со мной выпьешь, — ответил, не отрываясь от листа.

— Тогда я чай.

Дина поставила перед Тимуром чашку с кофе, а сама уселась напротив с большой кружкой чая с лимоном. Тимур пробежал глазами последний документ и озадаченно наморщил лоб.

— Странно, Макс сказал здесь посмотреть. А есть еще похожая папка, может он перепутал и туда положил? Дин, сходи посмотри.

— Больше ничего, — сказала, вернувшись, и отпила из кружки. Какой-то лимон с горечью попался, наверное, слишком толстая шкурка, больше не надо такие покупать, так и не она это покупала, а ее внутридворовая охрана. — Хочешь, сам иди посмотри.

Тимур кивнул и поднялся наверх, Динка почувствовала, как тяжелеют веки и слипаются глаза, сейчас, она лишь чуточку подремает, а то ужасно клонит в сон. Дина сложила на стол руки и примостила голову, забравшись с ногами на кухонный диванчик. А потом сквозь сон показалось, что Тимур берет ее на руки и несет из кухни в коридор, а затем и вовсе уносит из дома, глупости, наверное просто хочет уложить ее в кровать, и с чего она так устала? А потом просто стало темно.

* * *

Динка открыла глаза и подумала, что еще спит, потому как обстановка вокруг была ей не знакома. Большая комната, освещенная неярким светом ночника, большая кровать с шелковой кремовой постелью — Макс больше предпочитал темные тона. Дина лежала на кровати, прикрытая простынью и… раздетая. Ну почти. Руки испуганно скользнули по кружеву на бедрах, словно проверяя, а вот где все остальное, кто бы ей сказал?

Вдали слышался неясный шум, мужские голоса, кто-то ругался, и эти голоса показались даже знакомыми. Надо бы подняться и выйти посмотреть, что происходит и где она вообще. И одежду свою найти. Динка приподнялась на локте, но внезапно дверь распахнулась, и в комнату ворвался… Макс? Лицо перекошено, глаза горят, дышит тяжело и прерывисто.

Она рывком поднялась и села в кровати, тут же закружилась голова, а прохладный шелк сполз, обнажив грудь. И непроизвольно прикрылась руками, потому что вслед за Максимом в дверь влетел Тимур, кстати тоже голый по пояс. Может, ей кто-то объяснит, что за цирк здесь происходит?

— Ты… — сипло выдохнул Макс и дернулся к Динке.

— Не трожь ее, — зарычал Тимур и, схватив Максима за руку, заломил за спину, — она к тебе больше не вернется, я не отпущу.

— Она со мной, понял? — Макс извернулся и так зарядил Тимуру, что тот отлетел к противоположной стене, но тут же оттолкнулся и теперь уже впечатал в стенку Макса.

Динка с ужасом следила за происходящим — может, она спит и это какой-то сумасшедший сон? А Максим снова дернулся к ней, и она невольно подалась к спинке кровати, прикрываясь простынью. Вид у него был совсем дикий, и Дина не сомневалась, что Макс придушит ее, если только Тимур подпустит его ближе. Может, она впадала в летаргический сон и, пока спала, за это время случилось что-то такое, чем можно было объяснить происходящее?

Дина не сомневалась, что это какое-то недоразумение, нужно просто остановиться и все выяснить, но, судя по совершенно обезумевшим лицам, останавливаться никто не собирался. Тимур с Максом избивали друг друга с каким-то остервенением, и Динка с изумлением вслушивалась в фразы, звучавшие в коротких промежутках между очередной схваткой.

— Ты с ней, за моей спиной…

— Я люблю ее, и она меня тоже любит… Так разве тебе можно что-то сказать, ты же бешеный? Да она тебя боится!

— Я сам с ней разберусь…

— Ты ее больше пальцем не тронешь, сволочь, понял? Она снова ко мне прибежала, я больше не отдам ее тебе.

— Что?.. Что вы оба несете?.. Макс? Тимур? — в полном отчаянии шептала Динка, прижав к щекам ладони и переводя взгляд с одного на другого, но ее голос тонул в злобном рычании, и она совсем умолкла, и только смотрела до рези в глазах на крушащих все вокруг двух озверевших мужчин.

Она уже поняла, что все представлялось так, будто Максим ударил Дину, причем не в первый раз, она прибежала искать утешение у Тимура и, судя по ее виду, нашла. И она бы приняла это за жуткую инсценировку, вот только били мужчины один другого по-настоящему, до крови.

— Максим, как ты мог обидеть такую чудесную девушку? — Динка подняла глаза. У двери с едва уловимой улыбкой стояла невысокая черноволосая девушка с коротким каре. А это еще кто? Что она здесь делает?

— Не твое дело. Иди отсюда, — прохрипел Макс, вырываясь из захвата Тимура, — я сказал тебе в коридоре ждать.

Но девушка не пошевелилась.

— А ты суров, Горец, — она выглядела заинтересованной. Странно, почему, если ее фактически послали? Или ей нравится такое обращение? Между тем девушка подошла к Максиму и положила ему руку на локоть. — Послушай, оставь их, зачем тебе с женщинами воевать? А Багров нам живой нужен, хватит уже месить друг друга, было бы из-за кого.

И тот сразу словно выключился, сбросил руку и сделал движение в сторону Динки. Тимур тут же заслонил ее собой, смотреть на обоих было страшно.

— Я только скажу… — Максим отодвинул его с дороги, но тот лишь отошел на полшага.

— Близко не подходи.

— Никакой свадьбы не будет, — чеканя слова, проговорил Максим, — мне жена-шлюха не нужна.

Вот только смотрел он куда-то в стену, мимо нее, Динка так и продолжала прижимать ладони к щекам. За нее ответил Тимур:

— Вот и хорошо, а теперь вали из моего дома.

Максим развернулся и выскочил из комнаты, черноволосая девушка, окинув на прощание Динку непонятным взглядом, вышла следом. Тимур дождался, пока хлопнет входная дверь, и его словно отпустило безумное напряжение. Он подошел к встроенному шкафу, отодвинул створку, взял полотенце и вытер с рук кровь. Промокнул лицо, посмотрел на себя в зеркало, а затем достал оттуда же сложенные стопкой Динины вещи и, не глядя, протянул ей.

— Оденься, Дина, — и вышел из комнаты. Динка принялась лихорадочно натягивать домашнюю одежду, в которой Тимур забрал ее из дому. Надо бежать, но куда? К Максу нельзя, да и в дом она не попадет, и ключи от квартиры тоже у Максима дома.

Из ванной вышел Тимур, кровь он смыл, но лицо было все в ссадинах и кровоподтеках. Динка сцепила зубы и бросилась на него, он разве что полотенце успел отбросить.

— Ты гад, Тимур, сволочь, скотина, — она пинала его, царапала и даже попыталась укусить, но он схватил ее за кисти рук и молча удерживал на расстоянии, ожидая, пока она выдохнется. И выдохлась, обмякла, и тогда он аккуратно отпустил ее руки. Динка медленно сползла на пол и накрыла руками голову.

— Ты останешься здесь, Дина, — голос Тимура звучал глухо, но твердо, — и ты выйдешь за меня замуж.

— Что? — она издала смешок, потом еще один, а потом смеялась долго, громко, до слез, слезы катились по щекам, а она продолжала смеяться, глядя ему в глаза, пока не умолкла, сцепив пальцы перед собой так, что они побелели.

— Успокоилась? Вот и хорошо. Идем, поможешь мне обработать ссадины, — Тимур повернулся к ней спиной и направился в кухню. Динка бросилась следом и хотела снова наброситься на него, но Тимур развернулся, поймал ее и, глядя в глаза, сказал, четко выговаривая каждое слово:

— Дина, с Максимом у тебя все кончено, чем быстрее ты это поймешь, тем будет лучше для всех. Он женится на Маргарите, дочке Чайковского, и это не обсуждается. Ты выйдешь замуж за меня, и это тоже не обсуждается. Брак фиктивный, я не вынуждаю тебя спать со мной, но жить со мной тебе придется, — он выпустил ее и пошел дальше. Динка побежала за ним и схватила за руку.

— Как женится, Тимур? Он на мне женится! Мы же заявление подали и платье… — но увидев спокойный, холодный взгляд Тимура, осеклась и выпустила руку. Он прислонился к стене.

— Максим отдал тебя мне, Дина. Бетховен при смерти, он предложил Максиму занять его место и жениться на его дочери. Он просто сделал выбор, или ты думала Макс стал Горцем только из-за того, что его до сих пор не убили? Этот спектакль он и придумал, чтобы Марго поверила, что у него с тобой все. Я не самоубийца, чтобы по своей воле усыплять тебя и увозить из его дома.

Динка глотала слезы и смотрела на Тимура, не смея поверить в то, что слышит.

— Этого не может быть, — еле смогла выдавить, — ты врешь. Вы дрались по-настоящему.

— Давно хотел набить ему рожу, — Тимур отлепился от стены, — не смог отказать себе в этом маленьком удовольствии.

— Я тебе не верю, — Динка решительно взяла со стола телефон и протянула Тимуру, — набери его, я хочу с ним поговорить.

Тимур молча взял трубку, нажал вызов и, услышав голос Макса, передал ей.

— Макс! Макс! — она закричала, чуть ли не раздавив трубку пальцами. Там стало тихо, а потом чужой, отдающий могильным холодом голос Домина сказал: — Нам больше не о чем говорить с тобой, Дина. Отдай телефон Тимуру.

Она начала, что-то лепетать, но потом поняла, что Максима на противоположном конце уже нет и, умолкнув, таращилась на кнопки, чувствуя, что потихоньку сходит с ума.

— Может, ему угрожали, Тимур? — она с надеждой вскинулась, но, столкнувшись с отрешенным взглядом Тимура, опустила руки. Трубка выскользнула, Тимур успел поймать почти у самого пола.

— Зачем мне выходить за тебя замуж, Тимур?

— Бетховен распорядился отправить тебя в какую-нибудь глухомань, чтобы ты не путалась под ногами. Как моя жена ты сможешь остаться здесь, тебя будут охранять, и тебя никто не тронет.

— Разве мне что-то угрожает? — она обхватила себя руками.

— Я просто хочу перестраховаться, — уклончиво ответил Тимур и достал аптечку. — Ну что, ты мне поможешь?

— А тебе это зачем? — тихо спросила, подходя ближе. — Ты же знаешь, что я не люблю тебя.

— Потому что я тебя люблю, Дина. Я хочу, чтобы ты стала моей женой по-настоящему и буду ждать столько, сколько понадобится.

— А если… Если никогда не стану? — внимательно смотрела на упрямо сжатые губы, вертикальную складку на лбу, сведенные на переносице брови.

— Тогда я тебя отпущу, — он открыл аптечку. Смочил перекисью ватку, приложил наощупь к ранке на скуле и зашипел. Динка подошла и отобрала бутылочку с перекисью.

— Сядь и подними голову.

Тимур терпел, пока она обрабатывала раны и ссадины, глубоких не было, все же, по лицу он пропустил немного ударов, могло быть и хуже. А когда закончила, Тимур поймал ее руку и поцеловал в ладонь. Дина отдернула руку, как ужаленная.

— Тимур, пожалуйста. Ты же обещал…

— Дина, — он привлек ее к себе, дыша часто и прерывисто, прижавшись щекой к виску, — хочешь, я тебя увезу? Брошу все, к черту, и увезу? Нас никто не найдет, только будь моей, Диночка…

Она осторожно отстранилась, Тимур тоже понял и опустил руки.

— Я никуда не поеду, Тимур, здесь моя семья, я не могу их бросить.

— А я хочу, чтобы у нас была семья, с тобой. Я хочу тебя, Дина!

Она замолчала и снова обвила себя руками. Тимур устало потер лицо.

— Иди ложись спать. Нам обоим надо отдохнуть.

— Я не буду спать в твоей спальне, Тимур, у тебя есть свободная комната?

Он кивнул и вышел из кухни, указывая, куда ей идти. Еще один командир. Тимур привел ее в небольшую уютную комнату с диваном вместо кровати.

— Здесь останавливается моя мама, когда у меня ночует. А потом я собирался переделать ее в детскую, — сказал, не глядя на нее, — постель возьмешь в шкафу, там же чистые полотенца. Если нужно, я дам тебе свою футболку, пока не заберу у Макса твои вещи.

В сердце словно всадили нож по самую рукоятку. И провернули несколько раз. Максим сам соберет ее вещи и выставит чемодан из дома за порог. Так же, как выставил Дину из своего сердца и из своей жизни. А она будет жить здесь, в этой чужой квартире, с чужим мужчиной и носить пахнущие этим чужим мужчиной вещи. Она пошатнулась и чуть не упала, Тимур поддержал, но мир упорно не хотел фокусироваться в одну точку, предметы вокруг прыгали, потом закружились каруселью и, наконец, спасительное забытье окутало ее, и последнее, что она помнила, это испуганное лицо Тимура.