Глава 29

Она не проснулась, а словно вынырнула из-под толщи воды и даже начала воздух ртом хватать, как самый настоящий утопленник. И тут же ароматный запах кофе вернул в действительность. Динка осмотрелась, она так и уснула после душа в махровом халате на неразобранном диване, Тимур уехал, кто тогда на кухне хозяйничает?

С опаской заглянула на кухню, там с комфортом расположился Ворон, притащив из комнаты мягкий стул, а ноги сложив на табурет. Он пил кофе, ел огромный, на половину батона бутерброд, и читал газету.

— О, проснулась? — и улыбка до ушей. Как же она рада его видеть! — Будешь завтракать?

— Это я тебя должна завтраками кормить, — Динка поплотнее запахнула халат и прошла в кухню.

— Я и сам обошелся. Ты давай, ешь, сил набирайся, а я полечу, а то любимая из дому выгонит, — он отложил газету и встал, заполнив собой сразу половину ее крошечной кухни. — Тебя можно саму оставлять?

Динка кивнула. Она взяла протянутую кружку с кофе и села, иначе вдвоем было не разминуться. Потому вчера Тимур и прижал ее у окна со своими поцелуями, а у нее совсем сил не было отбиваться, да еще этот взгляд Максима напоследок…

Целовался Тимур умело, но в какой-то момент она ощутила, что он заводится все сильнее, а остановить его у нее не получается, не хватает духу, будто она должна ему теперь после его признания. Хорошо, что позвонил Максим, почувствовал, что ли? И вообще все происшедшее вчера было как нереальная картинка, будто это не с ней было, а в каком-то иностранном кино.

Тимур замуж ее позвал, с ума сойти. В какой-то момент была мысль согласиться назло Домину, наверняка его и на свадьбу можно будет пригласить. Но тут же накатило спасительное отрезвление — назло в итоге выйдет сделать только себе. Ну и еще уж точно ни в чем не виноватому Тимуру.

Настроение стало хуже некуда. Впрочем, она и раньше все понимала, просто по глупости своей не хотела в этом признаваться. Домину она не нужна триста лет и три года, вчера Тимур на коленях ползал, замуж звал, Сережа скоро женится на своей Ирке, зачем-то им нужно назвать любимых девушек женами? Ведь сейчас совсем другие времена, как проповедовал ей Домин в самом начале знакомства.

— Сереж, а ты зачем на Ире женишься? Вы же и так вместе живете? — она отхлебнула кофе и уставилась на Ворона, доедающего бутерброд и по-прежнему занимающего пол-кухни. Тот сморщил лоб, почесал макушку и улыбнулся.

— Она меня с детства вороной дразнит, вот станет Вороновой, отомщу.

— Сереж, я серьезно!

— Динка, ну ты странная, а зачем люди женятся? Постой, — он вытер руки и присел перед ней на корточки, — ты же не просто так спрашиваешь? Колись, что случилось?

— Мне Тимур предложение сделал, — призналась она. У Сергея вытянулось лицо.

— Отчаянный. Что ж он, против Горца попер?

— Да нужна я твоему Горцу, — скривила лицо Динка, но тот отчего-то стал очень серьезным.

— Послушай, Дина, я в дела ваши лезть не собираюсь, но Макс вчера пока мы до казино ехали, чуть не умер, я же его знаю. Он специально тебя не трогал, думал ты к Шагалову уезжать собралась, я ему вчера только сказал, что ты визитку выкинула. А теперь он себя во всем, что с тобой случилось, винит. Нельзя так, Динка, вы взрослые люди, а ведете себя как маленькие. Ты Макса не дразни, выйдешь за Тимура, он вас обоих убьет, если я тебе первый шею не сверну.

Динка слушала, свесив голову, и соглашалась с Вороном. Значит Максим был уверен, что она решила стать любовницей Шагалова? Дурак набитый. Почему они и правда кружат друг вокруг друга и никак не договорятся? Почему бы ему не стать на колени и не сделать ей предложение? Она бы и секунды не раздумывала и согласилась.

Она представила у своих ног Домина вместо Тимура и даже головой затрясла, чтобы прогнать фантастическое видение. Да никогда не будет этого! Как сквозь пелену пробились слова Сергея:

— А если его убьют, ты сможешь жить с тем, что вы даже не попрощались?

Динка в ужасе подняла голову.

— Почему убьют, Сережа?

Ворон взял ее лицо в ладони и сказал очень жестко, в очередной раз убедив Динку, что их ремеслом хорошие домашние мальчики не занимаются.

— Я же говорил тебе Дина, нас всех могут перестрелять в любой момент. Сейчас начнется передел, потому Тимур и сказал тебе сидеть дома, не высовываться. Я и женюсь оттого, что не знаю, сколько, но хочу прожить с любимой на полную катушку. И детей от нее хочу. А тебе повзрослеть надо, Динка, если хочешь с Максимом остаться, он сложный человек, и женщина рядом с ним с головой и мозгами должна быть, а не с кудрями одними, — и он взъерошил Динке ее спутанную гриву.

— Он не собирается на мне жениться, Сережа, — возразила опешившая Динка.

— Ну да. Сдохнуть собирался, а жениться не соберется, — Ворон вышел в коридор, посмотрелся в зеркало, провел ладонью по бритой голове и напоследок чмокнул Динку в висок, притянув за плечи. И добавил потом снова, нахмурившись: — А за Тимура даже думать забудь. Он-то мужик крепкий, переживет. Но если играться с ним станешь, они точно друг друга грохнут, и тебя тогда ничего хорошего не ждет. И я без обоих начальников останусь, — попытался он пошутить.

— Вот и радуйся, — уныло проговорила Динка, — будет тебе карьерный рост, станешь вместо них главным.

— Я не потяну, Дина, — снова серьезный тон, — здесь совсем другим быть надо. Я не дотягиваю ни до одного, ни до другого, они оба на голову выше нас всех. Все, меня нет. Давай, расти, Динка.

И ушел, оставив ее в полном раздрае.

Она еще сварила кофе, сделала микроскопическую копию вороновского бутерброда и уселась возле окна. Интересно, что сделал бы Макс, если бы увидел, как она целовалась с Тимуром? Конечно, это он ее целовал, но Динка не стояла насмерть, в конце концов, при желании на то, чтобы зарядить ему коленом между ног, сил бы она точно наскребла. А ведь не зарядила. Ей понравилось, себе-то можно не лгать.

Ворон сказал, что Максим во всем винит себя, так он поэтому в баре сидел, пока Тимур ей в любви признавался? А она так надеялась, что Макс заберет ее с собой, его лицо, перекошенное от отчаяния и боли до сих пор стояло у Динки перед глазами.

Когда Максим взял ее на руки и понес, Дина была уверена, что они сейчас поедут к Домину, и когда тот усадил ее в машину Тимура, ей хотелось плакать. Она не удержалась и поцеловала его тайком, но Домин услышал и посмотрел на нее, и что-то такое было в его взгляде, что Динка едва удержалась, чтобы не броситься ему на шею.

Казалось, он сейчас что-то скажет ей, но нет. Закрыл дверцу и сел в свой джип, а она снова кусала губы, чтобы не разреветься, не хватало еще, чтобы Тимур взялся ее утешать, известно, до чего может тот дойти в своем желании утешить. Или скорее просто желании. Поцелуи поцелуями, а вот дальше Ворон прав, Тимура лучше держать на расстоянии.

Дина чувствовала, что не выспалась. И какую хрень вколол ей этот странный парень Эдик? Вот уж кто с приветом, по крайней мере, юмор у него был достаточно специфический. Эдик сказал, что она сутки проспит, а на самом деле Динка вообще не могла уснуть, лежала, таращилась в темный потолок и заснула под самое утро. И проспала максимум часа три.

В прошлый раз она в самом деле в сон провалилась, и вообще Максим все делает лучше, даже целуется…

Она чуть кофе не подавилась. Хорошо, что это всего лишь мысли.

Днем было делать совершенно нечего, подруги разъехались, Динка пыталась читать, но потом поймала себя на том, что уже пятый раз читает один и тот же абзац, а мысли все равно крутятся вокруг Максима и… Тимура? И где он взялся со своим замужеством?

А вечером раздался звонок. Это не мама, с ней они как раз долго разговаривали днем, и Динка тихо радовалась, что та не может видеть ее сейчас с рассеченной бровью. С другой стороны, была бы мама дома, Тимур не смог бы ее поцеловать. И дался ей этот поцелуй…

В трубке было тихо, но все же, казалось, она слышит дыхание, осторожное, затаенное. Динка села на пол возле дивана, обнимая трубку и слушала тишину в трубке, стараясь не плакать, но получалось плохо.

В новостях теперь каждый день сообщалось то об одной личности, почившей в бозе, то о другой, а то и о нескольких сразу, криминальных и не совсем. По этому поводу даже целую передачу сняли на местном телевидении.

Один журналист называл это борьбой между кланами, другой — переделом сфер влияния криминальных группировок, третий — просто бандитскими разборками, но суть не менялась. В городе шла война, и когда она закончится, никто предсказать даже не пытался.

А вечером снова телефонный звонок разрывал тишину, Динка прижималась к трубке щекой и закрывала глаза, надеясь, что в этот раз они помолчат чуточку дольше.

Когда Дина услышала в вечерних новостях, что на бизнесмена Максима Георгиевича Домина было предпринято покушение, с ней чуть истерика не случилась. Она трясущимися руками набирала номера Ворона, Тимура и даже Максима, но все они были недоступны.

Зато из сюжета Динка узнала, что Максим Георгиевич является меценатом одного из городских театров и учредителем какого-то невероятно благотворительного фонда, что в другое время ее наверняка бы порадовало. А сейчас было абсолютно наплевать, мозг обжигали слова, сказанные Вороном: «Если его убьют, как ты сможешь жить с тем, что вы даже не попрощались?»

Телефон зазвонил, Динка перевернула на кухне сахар, опрокинула табурет и, влетев в комнату, схватила трубку.

— Это ты? — прошептала она, когда тишина стала совсем невыносимой. В трубке раздался сначала шум, потом треск, а затем послышался раздраженный голос Алексея:

— Конечно я, кто ж еще! Ареева, разве в твою тырловку можно дозвониться? Звоню, звоню, как в рельсу. Ты там уже оклемалась? Выходи завтра в смену.

— Мне Тимур не разрешает, — Динка и рада была слышать Лешу, и горько было от того, что это не Максим. Так может это и не он звонил каждый вечер? А она уже напридумывала, дура…

— Ну так пусть сам и становится за столы, раз умный такой. Полсмены в отпуск просится, заменить некем. Боевые ранения позаживали, можешь в бой?

— Я блузку выбросила, Леш.

— И фиг с ней, запасные есть. Выходи, Динка, уже вроде тише стало. И с опером тебе все равно нужно встретиться. Да, бровь свою замаскируй, чтоб не видно ничего было.

Оперуполномоченный шестого отдела капитан Яременко вечером явился прямо в казино, Алексей сказал Дине, что он хочет еще раз со всеми по кругу поговорить, а с ней вот в первый раз. Предварительно поужинав в баре, служитель закона расположился в стафф-руме и вызывал дилеров по одному. Динка повторила слово в слово, что говорил ей Тимур, и без конца талдычил Алексей.

Опер был молодой и наверное приятный, но с усами, а Динка терпеть не могла ни усы, ни бороды. У нее сложилось впечатление, что данное дело интересует его постольку поскольку, капитан задавал свои вопросы так, словно они проходили стандартную рутинную процедуру, и при каждом ее ответе согласно кивал головой, как преподаватель на экзамене, услышавший правильный ответ.

Конечно, капитан не демонстрировал безудержную радость, но и вселенской скорби по безвременно почившим тоже не проявлял. А почило на сегодняшний день уже предостаточно.

Уходя, капитан Яременко оставил Дине визитку с просьбой, если она что-то вспомнит, непременно пусть ему сообщит, и Динка, конечно же, обещала. Казино охраняли незнакомые немногословные парни, у которых она и не думала спрашивать ни за Макса, ни за Тимура, ни за Ворона.

***

Голос Динка узнала сразу же — нежный серебристый колокольчик.

— Дина, здравствуй, это Лана.

Динка молчала в трубку и тупо пялилась в стенку. Ну, Лана и что? Ей сознание от радости потерять?

— Нам надо поговорить.

— Тебе надо, ты и говори, — Динка старалась, чтобы ее голос звучал как можно более отстраненно.

— Это касается Макса…

На нее как ведро воды вылили. Лана предложила встретиться в ресторане, но Динка от ресторана отказалась, сошлись на кафе в центральном парке. Она долго думала, что надеть, а потом, вспомнив вылизанную Лану и понимая, что превзойти ее не удасться, как не пыжься, махнула рукой.

Надела новое короткое платье, — Максим сразу начал бы бубнеть и одергивать подол, чтобы казалось длиннее, — стянула волосы в хвост и посмотрела в зеркало. Платье сидело, как влитое, цвет сливочного мороженого на загорелой коже смотрелся превосходно, и впервые она подумала, что если верить Ворону, и Макс выбрал ее, а не Лану, то ей точно не стоит пасовать перед его бывшей.

Лана уже ждала за столиком в тени каштановых деревьев, перед ней стоял шоколадный десерт в форме сердечка. Динка подошла и молча села за стол, шоколад она не любила. Спрашивать ничего не стала, просто села и приготовилась ждать.

— Максима хотят убрать, — Лана отковырнула от десерта крошечный кусочек, — не спрашивай, кто, все равно не скажу, но я слышала это своими ушами.

— Разве это новость? — Дина покачала официанту головой в знак, что ничего заказывать не будет. Не хватало еще рассиживаться с доминской любовницей, хоть Макс и утверждал обратное.

Теперь Динка могла лучше ее рассмотреть. Лана и правда была изумительно красива, знала об этом и умело этим пользовалась. Не придерешься ни к одежде, ни к макияжу, ни к манерам. Но все же сейчас она произвела на Динку далеко не такой эффект, как тогда в казино.

При дневном свете было хорошо видно, что гладкая кожа — это ровный слой тона на лице, легкий румянец — правильно нанесенные румяна на выступах скул. Динке даже стало интересно, как она выглядит, если ее умыть, наверняка моложе, чем с таким количеством безусловно дорогой и качественной косметики, и это в такую-то жару!

А ведь они с Максом ровесники, Динка вдруг подумала, что понимает, какие чувства испытывает к ней Лана: ее такую прекрасную променяли на сопливую, просто одетую студентку, если, конечно, Максим сказал правду, и Лану он оставил.

— Дина, ты должна пойти в милицию и рассказать, что Максим убил Колдуна. Нужно, чтобы его арестовали.

— А откуда же я знаю, кто убил твоего Колдуна? — очень натурально удивилась Динка. И это, кстати, была чистая правда, она действительно не знала точно, кто из них двоих. — При чем здесь Максим?

Официант принес кофе, две чашки, Лана заказала и на нее? Значит выпьет обе. Динке всегда нравился граф Монте-Кристо, а тот, как известно, ничего не ел и не пил в стане врага. Лана закурила.

— Если Макса закроют, в тюрьме до него не доберутся. Там все серьезно, Дина, его заказали какому-то крутому киллеру, приезжему, не из наших.

Динка изумленно слушала, словно из книги наяву материализовался один из детективов Чейза. Киллер, тюрьма, заказное убийство, это шутка, что ли? Но Лана не шутила, ее шоколадные глаза сверкали нездоровым блеском, она явно волновалась и не пыталась это скрыть. Пальцы, держащие сигарету подрагивали, она и правда переживала за Макса.

Но что-то звенело внутри у Динки, что-то неясное, мутное, что не давало поверить до конца.

— А почему ты сама не пойдешь и не заявишь?

— Во-первых, меня там не было, — Лана нервно стряхнула пепел в стеклянную пепельницу, — во-вторых, я не хочу, чтобы мне свернули шею. Ты знаешь, кем я работаю, и там сразу догадаются, откуда растут ноги. А в-третьих, — она посмотрела на Динку из-под густых и тщательно прокрашенных ресниц, — он больше не со мной. Он мне сказал, что ты его любимая девушка, а я так, обслуга.

И резко затушила сигарету, Динка разве что рот не раскрыла. Похоже, Макс Домин всей Вселенной растрезвонил о своей любви, вот только ей одной забыл сообщить.

— Ты, конечно, поступай как знаешь, — Лана глотнула кофе и вновь отщипнула десерт, — но если ты его любишь, ты попытаешься его спасти. Сейчас будет лучше, если он окажется под следствием. Будь он со мной, я не думала бы ни минуты, но я хочу еще пожить в этом городе, так что мне к ментам соваться нельзя. А ты другое дело. Я потому тебе и позвонила, или ты думаешь, мне доставляет удовольствие видеть ту, что отобрала у меня любимого мужчину, да еще и такую?

Слова-то какие пафосные! Но Динка нехотя признавала ее правоту. Может, в глубине души и точил червячок сомнения лишь от того, что план спасения любимого мужчины предлагала его бывшая любовница? Или от того, что та снова пытается ее задеть?

Она сначала вспыхнула от язвительного тона, но внезапно в памяти всплыли слова Ворона: «Рядом с Максимом должна быть женщина с головой и с мозгами, а не только с кудрями». Макс выбрал ее, Дину, и кричит об этом на каждом углу. Так может и правда пора вырасти? Динка встала, убрала со лба выбившуюся прядь и сдержанно ответила:

— Спасибо тебе за информацию, Света, я подумаю, как правильно поступить. Тебя я тоже была видеть не рада, очень надеюсь, что это был последний раз.

Она спиной чувствовала, как ее насквозь прожигает полный ненависти взор Светланы, зато сидящие за столиками мужчины с интересом провожали ее весьма недвусмысленными взглядами, ее, а не Лану, и это была ее первая победа, одержаннная над собой.

Теперь предстояло подумать над тем, что сказала ей Света, и думать следовало очень напряженно.