Глава двадцать первая: Йори

Глава двадцать первая: Йори

— Нууууу…. – Оксана смотрит на фотографию моего Фенека, вертит телефон в руках и делает вид, что это не снимок тридцатилетнего мужчины, а заморская диковинка, а она – самый квалифицированный специалист по распознаванию подделок. И без ее авторитетного мнения я должно буду немедленно оборвать все контакты с этим человеком. – Симпатичный.

Она возвращает мне телефон, но даже не пытается сделать вид, что все нормально.

И я уже начинаю жалеть, что поддалась на уговоры и чуть ли ни первый раз в жизни уступила собственной слабости немножко выплеснуть распирающее изнутри счастье. После вчерашних эмоциональных качелей я едва ли поспала пару часов и, проснувшись утром, первым делом заглянула в телефон, чтобы убедиться, что мы действительно разговаривали, и все это мне не приснилось. Но с облегчением выдохнула только когда Андрей прислал сообщение около восьми утра, что временно будет не на связи, пока будет «разбираться с проблемой». Я понимаю, что речь идет о его бывшей, которую ему придется куда-то определить, и с трудом подавляю желание не написать с ответ, что некоторым женщинам пойдет на пользу хотя бы временное переселение на северный полюс к медведям. Но держу язык за зубами, прекрасно понимая, что мужчине все равно виднее, как и «в куда» решать вопросы со своими бывшими женщинами.

Даже если меня все равно убивает мысль о том, что они будут вместе. Пусть и последние несколько часов.

А Андрей, как назло, присылает мне свою фотографию: в той самой темно-серой толстовке с объемным воротником вокруг шеи, которая так ему идет. И под которую мне хочется запустить пальцы, прикоснуться к теплу, возможно, пробежать пальцами по ребрам и узнать, наконец, щурится ли мой хитрый лис, когда ему щекотно. Или смешно морщит нос? Или сразу громко хохочет?

В мои глупые фантазии вторгается ледяная мысль о том, что там, очень далеко, с ним рядом другая женщина, которая готова на все, чтобы его вернуть. И она просто счастливица, потому что знает все то, о чем я пока даже боюсь мечтать.

Оказывается, я та еще ненормальная собственница.

И почему-то, даже если о таких вещах положено молчать, я пишу об этом своему Фенеку. Хочу, чтобы он знал, как много для меня значит. Это глупо - и настоящие женщины никогда так не поступают, но я абсолютно беззащитна перед своими эмоциями и перед мужчиной, который действует на меня как кошачья мята.

ЙОРИ: Я чувствую себя арабским принцем, который хочет спрятать свою принцессу в паранджу, чтобы на нее никто не смотрел.

Андрей присылает кучу смеющихся смайликов и, пусть он все равно не может этого видеть, я прячу свое смущение, зарываясь носом в высокий воротник домашнего комбинезона.

АНДРЕЙ: Я буду ублажать своего принца!

ЙОРИ: У меня ведь правда нет повода для ревности?

АНДРЕЙ: Абсолютно!

ЙОРИ: Это хорошо, потому что я уже вооружилась ложкой

АНДРЕЙ: Зачем тебе ложка?))

ЙОРИ: Потому что сейчас в моих руках даже ложка – опасный и очень острый предмет

АНДРЕЙ: Ты моя маленькая выдумщица с острой ложкой в руках!))

Я медленно, но все-таки расслабляюсь, и мои сумасшедшие кровожадные мысли становятся на место. У отношений на расстоянии есть куча минусов – не нужно быть знатоком, чтобы это понять. И, кажется, мне придется учиться доверять ему.

Хоть мы до сих пор не обсуждали «нас» за пределами телефонный линий и писем электронными чернилами.

АНДРЕЙ: У Совы сегодня первый сеанс с новым логопедом, потом у нас попытка номер два сходить в кукольный театр. Я могу быть немного не на связи, но постараюсь не теряться

ЙОРИ: Хорошо

АНДРЕЙ: Нам нужно кое о чем поговорить. Важном. Лучше по телефону. Будешь свободна вечером?

Пишу: «Для тебя – всегда!», но стираю и ограничиваюсь не таким искренним, но более безопасным:

ЙОРИ: Буду. У меня уже мандраж

АНДРЕЙ: Почему??

ЙОРИ: Меня пугают серьезные разговоры

АНДРЕЙ: Надеюсь, этот будет приятным. Не нужно со мной ничего бояться, Эльфенка.

ЙОРИ: Будешь меня защищать, мой Фенек?^^

АНДРЕЙ: Буду осуществлять охрану своих периметров!))

Мне уже грустно, но я лучше откушу себя все пальцы разом, чем напишу, что с каждым днем мне все больше его не хватает. Потому что я не знаю, чувствует ли мой Фенек то же самое. Хоть подсознание и шепчет, что мужчины в целом по природе не романтики, а конкретно этот мужчина вообще циник и скептик. Может быть, если случится маленькое Чудо, и мы станем друг для друга волшебством на всю жизнь, я осмелею настолько, что расскажу, как много на самом деле не говорила.

— Снова в облаках летаешь? – Перед моим носом появляется щелкающая пальцами рука Наташи. – Я с тобой уже пять минут разговариваю, а ты снова вся где-то далеко.

— Просто задумалась. И вообще коктейль был лишним, - киваю на красивый бокал с разноцветными слоями спиртного внутри. Я сделала-то всего пару глотков.

— И что ты о нем знаешь, кроме того, что у него есть дочь, он ведущий на радио у и него есть татуировка лисы на руке?

— Это – фенек, - зачем-то поправляю я, хоть никакой ошибки тут нет.

Наташа поджимает губы и отмахивается рукой, мол, проехали, ближе к сути.

— А что ты хочешь от меня услышать?

— Я считаю, что если мужчина оставляет в своей жизни женщину, даже на одну ночь, эта женщина много для него значит. – Наташа – кремень. Она для меня что-то вроде идеального образа Сильной Женщины, умеющей контролировать все свои эмоции. Наташа никогда бы не написала мужчине ерунду о принцессе, которую хочется спрятать в паранджу. – Ты бы оставила у себя Костю? Оставила бы? Серьезно?

Я даже на порог бы его не пустила, но не хочу об этом говорить. Хотя Наташе и не нужно: она разочарованно вздыхает и тянется за своим телефоном.

— Ну раз ты, бедная влюбленная дурочка, не умеешь включать голову, придется подумать за тебя.

— Наташа, прекрати!

Я знаю, что она собирается делать, потому что все это она уже проворачивала со своим теперешним мужем. Ей достаточно знать имя и видеть фотографию, чтобы за пять минут узнать самое необходимое. Но вся разница в том, что сейчас она собирается копаться в моей жизни, хоть я об этом не просила.

— Ты перестанешь быть моей подругой, если немедленно не прекратишь, - закипаю я.

— А ты истеришь, потому что знаешь, что я права. – Ее не прошибить. Она уже что-то ищет, копает, хмыкает. – Если я буду неправа, то лично извинюсь перед твоим мужчиной и перед тобой. В ножки поклонюсь обоим.

Я знаю, что сейчас меня просто берут «на слабо», но… она ведь в самом деле ничего не найдет?

— Знакомься, маленькая глупая Йо, это – Елена Николаева, его «бывшая».

— Мы уже успели познакомиться, - мрачно отвечаю я.

Наташа поворачивает ко мне телефон, с экрана которого на меня смотрит… та самая женщина, с которой мы вчера «мило» пообщались по телефону. Никогда ее не видела, но сразу это понимаю. Она… эффектная, яркая, хоть на обложку. Только лицо какое-то… лошадиное.

Невольно провожу тыльной стороной ладони по губам, чувствую себя голой, потому что у меня даже помады нет, и потому что я никогда в жизни не наращивала ресницы и не фотографируюсь в трусах для социальных сетей. Я вообще для них не фотографируюсь, у меня в инсте только мои фото эксперименты с пейзажными фото и уроки по фотографии в стиле «flat lay». Господи, и еще фотографии кота.

«Ну да, потому что ты – Бледная Моль в Синих Чулках».

— Это просто… - пытаюсь отмахнуться от Наташи, но она перебивает.

— А еще у Лошадки есть инстаграмм. И, знаешь, не похоже, что сладкая парочка рассталась.

— Пожалуйста, прекрати… - Я прячу лицо в руках, но Наташа громко хлопает ладонью по столу.

— Хватит быть дурой, Йо! Долбоёба Кости тебе было мало?! Снова хочешь быть промокашкой?

— Это же просто… фотографии…

На которых они в обнимку. На новый год, потому что на заднем фоне видны огни новогодней елки. Выглядят такими счастливыми, что я при всем желании не могу найти намека на подделку в улыбке Андрея.

— Он сказал, что расстался с ней… задолго до Нового года, - бормочу я, и хоть Наташа продолжает настойчиво тыкать мне в руки свой телефон, просто мотаю головой.

— Ну че, расстались-помирились, - не щадит подруга и продолжает показывать остальные фотографии: Лена с Андреем в ресторане, Лена хвастается букетом цветом. В январе, дней десять назад, вдвоем в каком-то баре.

Я почему-то цепляюсь за дату, и до боли, до крови во рту прикусываю изнутри щеку, потому что хорошо помню тот день: Андрей сказал, что ему пришлось срочно ехать на работу, и целый вечер был не на связи. Появился только на следующий день, сказал, что устал, а вечером к нему заглянул коллега, они до поздней ночи говорили о работе и о мужском, и он не заметил, что уже поздно, поэтому не стал писать мне, чтобы не разбудить.

— И, кстати, Йо, если вдруг ты начнешь придумывать очередную сказку, чтобы спрятаться от реальности, здесь есть комментарии твоего Супер-Мужчины. И под каждой второй новой фотографией – лайки. Знаешь, не очень-то это похоже на отношения, где мужик просто не знает, как отвязаться от женщины. – Наташа, наконец, убирает телефон и зло выплевывает: - Прости, Йо, но тебе просто вешают лапшу на уши. Потому что ты Маленькая Наивная Дурочка.

Я встаю из-за стола, чтобы пойти в туалет и ледяной водой смыть с себя все.

Шатает. Штормит.

Спотыкаюсь, отмахиваюсь от чьей-то руки.

И просто падаю, как «выключенная» кнопкой дистанционно управления механическая кукла.

Не знаю, упала ли я в обморок или мне только показалось, что мир начал переворачиваться, но когда я начинаю заново различать предметы, а не только их размытые контуры, то передо мной маячит бледное лицо Наташи, и почему-то метет снег.

Мы уже на улице, и свежий воздух, как проникающее ранение, режет легкие изнутри. Инстинктивно пытаюсь сбросить с плеч куртку, но подруга быстро закутывает меня обратно и медленно, что-то бессвязно приговаривая, ведет к такси. Не сразу вспоминаю, что моя машина в сервисе, и сегодня мы просто гуляли по магазинам, обходив пешком столько мест, что пятки явно не будут мне благодарны.

— Йо, слушай, нельзя быть такой… впечатлительной. – Наташа, как маленькую, пытается завернуть меня в шарф, но я скидываю ее руки. Довольно грубо, и она сразу перестает надо мной кудахтать, снова превращаясь в твердую, рубящую правду-матку подругу. – Ничего страшного не случилось, Йори. Просто ты нарвалась на любителя заняться сексом без обязательств.

— Что? – не понимаю я. – Ты о чем? Господи, да мы живем друг от друга на таком расстоянии, что страшно вслух сказать!

Сейчас, когда первый приступ удушливой паники уже прошел, из меня, как яд из змеиного укуса, начинает выходить злость. В большей степени на себя за то, что позволила этому случиться: открыла дверь в свою личную жизнь - и мою выпестованную цветочную клумбу вытоптала… да пусть даже и лучшая подруга. Я люблю ее и всегда буду благодарна за то, что именно Наташа была рядом, когда «Титаник» моей жизни разбился об айсберг по имени «Костя», но то, что она сделала сегодня – просто… нож в спину.

— Я… я больше… - Сказать лучшей подруге, что она больше не нужна – это больнее, чем отказаться от любимого человека. Но я просто не знаю, хочу ли и дальше держать в своем тылу этого человека. Опираться на сваю, которая охотно свалится на голову. – Это подло, Наташа.

— Ты о чем вообще? – не верит она.

Водитель косится на нас в зеркало заднего вида. Наверняка уже мысленно матерится, что именно ему «повезло» развозить двух неуравновешенных бабенок, которые сейчас устроят ругань прямо на заднем сиденье. Наверное, уже подготавливает «пару ласковых», чтобы разнимать дерущихся кошек.

Даже жаль его разочаровывать.

У меня просто нет сил. Ни кричать, ни ругаться, ни пытаться что-то доказать. Перед глазами стоят дурацкие фотографии, а мозг просто живет своей жизнью: снова и снова прокручивает в голове тот вечер, который я провела одна, убиваясь, почему Андрей вдруг так резко замолчал. И снова – та фотография из бара.

Я хочу верить, что все это просто какая-то нелепость. Глупость. Недоразумение. И как ненормальная смеюсь, выкапывая из памяти все синонимы слова «недоразумение». Как их немного, оказывается.

Всему есть логическое объяснение. Для всего есть своя правда. Если бы мы с Андреем были «реальными», я бы обязательно спросила его, что происходит. В лоб, наверняка со слезами, наверняка даже до противного громко. Но я бы спросила, чтобы видеть его лицо в тот момент, когда он мне ответит. Я бы угадала ложь, даже если бы он пытался ее скрыть.

Но мы просто два одиночества в переписке. Что мне ему сказать? «Прости, что я разболтала о тебе своей подруге, рассказала о нас с тобой, будто мы парочка, и она решила подстраховать мой тыл, хоть я об этом и не просила, но все равно разрешила это сделать?» Даже «без звука» это звучит как бред сумасшедшей.

Я просто не смогу сказать ему, что как воровка, без разрешения, совала нос в его личную жизнь. Даже если стала тем самым «пареньком на шухере», которому почему-то вынесли самый строгий приговор. Но и как теперь жить в неведении я тоже не знаю. Просто не представляю, как смогу писать ему или звонить.

Но хуже всего то, что я, а не Наташа, виновата в случившемся больше всего. Я ведь могла просто молчать. Или не разрешать ей проводить свое маленькое расследование прямо у меня перед носом. Почему? Потому что в тот момент я была точно так же одержима любопытством. Любопытством – и желанием доказать, как она заблуждается. Что мой Андрей – не такой, как ее бывшие, что мне, наконец, повезло найти Того Самого Мужчину. Даже если он далеко, не мой и мы просто «чуть больше, чем друзья».

Некого винить.

Только себя.

— Я бы никогда не променяла нашу дружбу на мужчину, хоть миллион раз золотого! – выкрикивает в сердцах подруга, когда я выхожу из такси и даже не тружусь закрыть за собой дверцу.

«Я бы тоже, но теперь уже все равно слишком поздно…»