Глава седьмая: Андрей

Глава седьмая: Андрей

Ранее, прошлым вечером

Пока Соня увлеченно рисует на заднем сиденье моего «Финика», я, прислонившись бедрами к дверце, без особо интереса рассматриваю поток людей, медленно тянущийся из здания Московского вокзала.

Лена уже приехала – сообщение об этом написала минут пять назад. Сообщение, в котором пара разноцветных сердечек и значок «бесконечность» между ними. Как будто она думает, что пары виртуальных картинок, выстроенных в бессмысленную последовательность, достаточно, чтобы сделать вид, что между нами ничего не произошло, и все идет своим чередом. Как будто в последний раз мы виделись вчера, у нас был классный секс, а утром она убежала по делам, чтобы, как всегда, вернуться вечером.

Я замечаю ее среди толпы, потому что в чем-чем, а в умении подать себя она достигла почти совершенства. По большей части, именно на броскую эффектную внешность, ауру «всегда готова и всегда хочу» я и повелся, как дурак, почти полтора года назад. Или меньше? Пытаюсь достать из памяти месяц, когда мы познакомились, и почему-то на ум приходит только душный летний вечер, а был это июнь или август – черт его знает.

У Лены длинные каштановые волосы, гладкие и блестящие после всяких салонных процедур, высокие сапоги, узкие джинсы и пальто с соболем на воротнике – мой подарок незадолго до того, как я сказал, что собираюсь перебраться в Культурную столицу. Не на время, а с концами.

На всякий случай проверяю, надежно ли заперты двери, делаю Соне знак, что сейчас подойду, и она серьезно кивает, снова возвращаясь к рисунку.

Нужно помочь Лене с сумками, потому что она тащит два необъятных «мешка» с подчеркнутым страданием на лице. Но при этом пытается состряпать соблазнительно-счастливую улыбку, когда понимает, что я ее заметил.

Даже интересно, какое оправдание для своего приезда она придумала.

— Привет, мой хороший. Ну у вас тут и навалило снега!

Как только избавляю ее от ноши, протягивает руки, чтобы обнять. И я даже не успеваю отодвинуться, только беззвучно вздыхаю, чувствуя на скуле влажный след поцелуя и царапанье ногтями моего затылка.

— Не надо вот этого, хорошо? – Делаю шаг назад, разворачиваюсь и напоминаю себе, что с женщинами нельзя быть грубым. Даже если очень хочется. Даже если весь наш последний не телефонный разговор конкретно эта женщина сделала все, чтобы вынести мне мозг и в сотый раз напомнить, какое я говно в отношениях.

— Знаешь, чем отличается Мужчина от мужчины? – Она выделяет интонацией первое слово, и я мысленно готовлюсь услышать какую-то пафосную хрень из тех, которые постят на картинках в социальных сетях. – Мужчина умеет прощать и говорить «я был не прав».

— Может тогда, пока не поздно, найдешь Мужчину, а то я у меня проблемы с уступками женской тупости?

Лена поджимает губы, щурится, но, кажется, первый раз в жизни пытается взять себя в руки и не устраивать очередное представление под названием «Ты просто не способен меня оценить».

— Прости, - наконец, выцеживает она. И цепко хватает меня под локоть. – Поехали уже, я замерзла.

Забрасываю вещи в багажник, помогаю Лене сесть на переднее сиденье и в зеркале заднего вида вижу недовольное лицо моей Совы. Если бы было можно – я бы никогда не знакомил свою дочь с этой женщиной. Но так уж вышло, что, хоть мы с Леной и жили отдельно, она часто оставалась у меня в квартире на несколько дней или даже неделю. И, мягко говоря, не смогла найти общий язык с моей дочерью. Возможно, я субъективен, но склонен думать, что Королева даже не пыталась.

Но сегодня в сибирской глубинке наверняка в муках скончалось что-то большое и древнее, потому что Лена первым делом разворачивается лицом к Соне и почти искренне щебечет:

— Я привезла тебе еще одну куклу в твою коллекцию!

Соня встречает новость без восторга.

«Если бы ты хоть немного интересовалась ей, то знала бы, что «тема» с коллекционными куклами не актуальна еще с осени».

— Ты нам не нужна, - прямо в лоб выдает Совушка.

Лена делает вид, что детская бесхитростность – просто шутка и каприз, и громко смеется. Но когда поворачивается ко мне, нарочито выразительно, менторским тоном женщины, собаку съевшей на воспитании детей, говорит:

— Ты ее разбаловал, Андрей. Трехлетний ребенок не должен указывать взрослому мужчине, как и с кем ему встречаться. А тем более думать, что ты будешь спрашивать ее разрешения.

— Ей четыре.

— Что? – Лена трет какой-то наклеенный на ноготь безымянного пальца камень.

— Соне было четыре в декабре.

И это, пожалуй, все, что нужно понимать о том, почему я никогда не видел нашего с Королевой одного на двоих будущего.

— Поехали домой, мой хороший. Я… нуждаюсь в тебе.

Лена понимает, что облажалась, поэтому быстро переходит на более понятную ей дорогу – дорогу, которая приведет ее в мою постель. Все эти взмахи ресницами, «игра» голосом и фирменная хватка пальцами моего колена мне давно хорошо знакомы. И, к счастью, я уже выработал эффективное противоядие.

— Поехали, Лена, как только назовешь адрес твоего дома.

В чем дело, Королева? Не приготовила запасной план?

Лена смотрит на меня так, будто я предложил отвезти ее как минимум в камеру пыток и заранее озвучил всю «развлекательную программу». Слишком хорошо я знаю этот взгляд, чтобы не видеть за ним шквал негатива, которым меня вот-вот придавит.

— Ты шутишь? – Она поправляет волосы, но даже сейчас, не в самый приятный момент ее жизни, делает это так, будто в любое время ждет вспышку фотоаппарата. – Я приехала к тебе.

— Насколько я помню, об этом в твоем сообщении не было ни слова.

— Прости, Андрей, не знала, что нужно озвучивать очевидные вещи!

— Еще раз повысишь голос в присутствии моей дочери – и я забуду о своем хорошем воспитании.

Мы несколько секунд смотрим друг на друга, и лицо Лены постепенно приобретает жесткий пунцовый оттенок, который хорошо видно даже под немалым слоем косметики. Как бы ни смешно это звучало, но когда она впервые осталась у меня на ночь, утром у меня было впечатление, что я провел ночь с какой-то другой женщиной. Нет, не потому, что под слоями макияжа оказалась Баба Яга. Это была все та же Лена, но совершенно другая.

— Мне жаль, что я вышла из себя, - говорит она.

То ли после Кукушки я стал циником, то ли с возрастом начал проявляться мой сарказм, но я ни на секунду не верю в искренность ее слов. Но легко верю, что она изо всех сил старается следовать совету из какого-то модного журнала для женщин, у которых ограниченное количество извилин в голове. И прямо сейчас передо мной – настоящее представление по заученному сценарию, как советовала псевдопсихолог из женской колонки. Что-то вроде: «Даже если Ваш мужчина неправ – уступите ему, так он почувствует свою значимость, а Вам достанется чувство глубокого удовлетворения за спасенные отношения».

— Я не знала, что в наших отношениях все настолько… изменилось.

Это моя вина – чего уж тут. Это я не поставил ту самую точку, а просто ушел, понадеявшись, что этого будет достаточно, чтобы мы, взрослые люди с багажом отношений за плечами, поняли все без слов, и тихо-мирно разошлись.

— Лена, я не готов поддерживать отношения на расстоянии. – Даже если это всего шестьсот с небольшим километров, с легкостью преодолеваемых на скоростном экспрессе за четыре часа. Все эти переписки, звонки, фотографии и прочее никогда не заменят реальную жизнь.

— Поэтому я приехала к тебе!

Лена нервно дергает за кулон на шее – еще один мой подарок. И кольцо на ее безымянном пальце – к нему в пару. У меня словно открываются глаза: я ведь не просто «был» с ней для галочки. Я пытался строить отношения. Первое время уж точно. Пытался быть хорошим заботливым мужчиной, не был жлобом, исполнял дурацкие прихоти и даже настоял, чтобы Лена ушла из своего офиса, где получала копейки и негатив. Организовал ей занятие по душе, чтобы она развивалась. Как бы пафосно это ни звучало – пытался тянуть ее до уровня той женщины, которая представляет из себя что-то большее, чем просто «хороший секс».

Шоры с глаз спали примерно через год, и я просто тупо забил, пустив все на самотек.

Можно сказать, пожинаю теперь, что посеял. Увы.

— Я ничего не понимаю, Андрей. – Ее губы начинают дрожать. В этот раз охотно верю, что слезы будут настоящими. Все-таки только что до Королевы начало понемногу доходить, что это – не просто очередная размолвка. А я не самый плохой вариант для тридцатилетней, неустроенной в жизни женщины. – Нам же хорошо вместе. Я же… я правда люблю тебя. Просто, ты должен понять, что твой переезд – он был как снег на голову!

Ладно, кажется, нам нужно поговорить, и точно не при ребенке.