Часть 32

Вначале на шум и крики в племени мы не обращали особого внимания. Вот только когда народ начал сворачивать шалаши, Николаич решил, что нужно разузнать обстановку. Я как «кормящий папа» остался на корабле с Левой, Андреем и Маринкой. Второй малыш был совсем слабеньким и в основном спал. А мой Маугли старался не отпускать меня ни на минуту. Между прочим, антибиотик подействовал, как и предполагал Тим.

Утром мы растолкли третью таблетку. Половину добавили в кашу, а вторую часть засыпали в ушки. Гноя уже не было. Только сукровица чуть подтекала. Но, похоже, малышу стало легче. В общем, пока я кормил гороховым пюре и растертым мясом своего малыша, вернулись с разведки парни.

— Что-то приближается к стойбищу, и племя пытается спастись, — пояснил Тим.

— «Тр-трр» какое-то, — пожал плечами Николаич.

— Т..р-т. р, — заволновалась Маринка и тут же начала трясти за ногу Олега, показывая, что пора распускать паруса и тоже линять подальше.

— Николаич, нужно выяснить, что это тыр-тыр такой, — не согласился покидать место Тимур.

— Это может быть и лесным пожаром, и нашествием муравьев, да мало ли еще чем, — отозвался Илья.

— Давайте у Маринки уточним, — предложил Женька.

Минут десять они беседовали. Я вообще с трудом понимал, как Женька что-то разбирает в жестах и речи Маринки. Но результат был.

— Это другое племя, — категорично заявил личный Маринкин бог. И еще раз показал пальцами «двуногих».

— А чего тогда эти так побежали? — не поверил Олег.

— Парни, доставайте автоматы и снова идем на берег, — отдал командир команду. Я же воспользовался тем, что малыш задремал и переложил его на постель. Лёва и Андрей за ним присмотрят, а я лучше подстрахую ребят. Хотя на берегу уже никого не сталось.

Племя так спешно собиралось, что не успели унести все свои кожаные покрытия. Но по стойбищу мы прошлись.

— Посуду забрали, корзины тоже, — отметил Женька. — А свои старые покрывала побросали.

— Если это враждебное племя, то оно уже близко. «Наши» даже рыбу на углях оставили, — кивнул я на ближайший очаг.

А Николаич пока в бинокль пытался оглядеть округу. Лес был достаточно далеко. Рощица в полусотне метров никого не скрывала.

— Знать бы, откуда те придут, — размышлял Тим. — Но, наверное, нам лучше к лодке отойти.

Собственно, мы так и решили поступить. Вот только проходя возле одной кучи не то подстилок, не то мусора, разом замерли.

— Кого-то забыли? — усомнился Тим.

— Могли стариков бросить, — предположил Николаич.

— Не было у них в племени стариков. Наверняка еще раньше избавились, — зло отозвался Женька, но к тому свёртку подошёл. А уж когда развернул, то мы все услышали, как кто-то кашляет. Надрывно так.

— У — у, — застонал Тим, снова сжимая кулаки.

— Что там? — поинтересовался я.

— О! Лёвочка как раз девочку хотел, — начал выуживать из куля малышку Женька.

Кажется, это дитё было еще худее тех, что мы уже обменяли. Обтянутый кожей скелетик с провалами глазниц.

— Идем к воде, — мрачно позвал за собой Николаич.

— А чего нам ее вождь не всучил на обмен? — недоумевал Женька.

— Может, предположил, что такое мы не возьмём? Или по другой причине, — отозвался командир.

Илья с Женькой отправились на корабль, чтобы передать малышку Лёве. А мы продолжали следить за округой.

— Мне кажется, что вот там над лесом дымы от костров, — показал рукой Тим. — Но сами соваться туда не будем.

— Уходим или ждем? — поинтересовались вернувшиеся парни.

— Ждем.

Вообще-то племя Грыта не зря спешило. Мы и часа не прождали, как из леса начали выходить те самые тыр-тыры.

— Это что за блондинчики такие? — разглядывал появившихся мужичков Тимур.

Я же отобрал у Николаича бинокль и стал детально изучать внешность светлокожих пришельцев.

— А это, парни, и есть неандертальцы, — наконец, сообразил я. — Скошенные лобовые доли и, как говорит Лёвочка, другое строение черепа.

— Ростом чуть выше полутора метров, но какие крепыши, — присвистнул Женька.

Неандертальцы тем временем нас увидели. Заулюлюкали и ускорились. Между прочим, они не дубинки имели, а копья. Потрясали ими и, похоже, метали хорошо.

— Данила, а знаешь, почему у мужиков член лежит не ровно посередине, а у кого как: то на левую сторону, то на правую? — взялся рассуждать вслух Тимур. — Это, оказывается, от древних предков. Смотри, те, кто правши, свое хозяйство придерживают левой рукой, чтобы сильно не мотылялось при беге с копьем. А левши — наоборот. Отсюда и загиб.

— Болтун! Приготовились. Стрелять по команде, — прервал разглагольствования Тимура командир и снял с плеча автомат.

— Мы что, их убивать будем? — не поверил Олег.

— Будем. Тупиковая ветвь эволюции. Да и агрессивные не в меру, — заявил командир.

— Как-то это неправильно, — не мог поверить Олег.

— Все правильно, — подтвердил Женька. — Мы сейчас спасём племя Грыта. Эти все равно догнали бы их и уничтожили. У Грыта пара десятков воинов. А неандертальцев с полсотни бежит.

— Внимание! Огонь! — тем временем скомандовал Николаич, и мы их всех разом скосили. — Ждем, кто еще из леса покажется.

Никто не появился, а вот раненых пришлось добивать. Олег в сторонку отошел и старался в ту сторону не смотреть. В основном, всю грязную работу проделал Тимур.

— Зачем они вообще на другое племя напали? — недоумевал Олег.

— Это примерно как у животных инстинкты. Тот же хищник, если у него на территории становится плохо с пищей, идет отвоевывать участок у соседа, — пояснил Тим.

— Трупы сжечь нужно, чтобы ни заразу, ни хищников не плодить, — размышлял Женька.

Олег хоть и не подходил близко к телам, все равно позеленел. А потом вообще отвернулся, чтобы мы не видели, как его стошнило.

— Отправляйся к лодке, — кивнул Николаич.

Мне, допустим, тоже было не по себе. Но я за четыре года первобытной жизни столько всего и разного поубивал, что на еще один вид «хищников» среагировал относительно спокойно.

В общем, наломали мы веток и начали собирать тела в кучи.

— Николаич, может, ну их нафиг, — утирал пот Илья. — Мы их до завтрашнего вечера таскать будем.

— Нужно сжечь, — категорично заявил командир. — Племя Грыта может вернуться, а тут разложившиеся трупы и антисанитария.

— Как будто её и без этого нет, — проворчал Илья, наступив в этот момент на характерную кучку, которых возле стоянки было в избытке.

Собственно, до обеда мы из тел сложили пять костров. Приходил Олег. Он на корабль сплавал. Сообщил, что наш с Тимом сынок проснулся и волнуется. Лёва передал кувшин с питьем. Про закуски, понятно, никто даже не заикался. Не та у нас работа, чтобы закусывать.

Никогда не думал, что потребуется столько усилий на погребальный костер. И дрова нужны сухие, и тела так просто не загораются. Но мы не хотели уходить, пока не убедились, что костры не потухнут. И только-только стали собираться, как Тим выкрикнул:

— Внимание! Нападение.

Кто и чего, я не понял, но автомат с плеча сорвал и уже через мгновение был готов.

— Парни! — окликнул нас Николаич. — Права человека и весь гуманизм остались в двадцать первом веке. Огонь!

А я, собственно, и не понял сразу, что это были женщины, которые не то обеспокоились, где их мужики, не то восприняли дым как особый знак и пришли.

— Добить раненых, — хмуро скомандовал Николаич.

— Думаю, это не все «боевые» подруги», — оглядел тёток с дубинками Тим. — Где-то еще лагерь. Там должны быть дети и те, кто слабее.

— Забрасываем этих на костры и уходим, — отозвался Николаич. — Остатки племени сами уйдут от этого места.

В общем, настроение у нас по возвращении было самое похоронное. Быстро ополоснулись на берегу и вернулись на корабль.

Чего мы вообще в эти разборки ввязались? Пусть бы первобытные друг с другом сами разбирались. Хотя, с другой стороны, Николаич прав — гуманизм остался в двадцать первом веке. Можно тешить себя тем, что мы спасли более цивилизованный вид людей. А уж когда ко мне потянул ручонки сынок, то я вообще перестал сомневаться.

— Олег, давай чуть ниже спустимся, чтобы ночью на костры не смотреть, — предложил Николаич.

Андрюха привычно отправился за руль. До моря мы не дошли. Да и не планировали. Если уходить, то с утра. В заливе хватало скалистых гребней, что выступали из воды. А на реке нам было спокойнее.

Снова занялись лечением детей. Малышка, которую обнаружили в покинутом стойбище, кашляла и вообще еле была жива. Антибиотик и медовую водичку мы в неё с трудом влили. У девочки не было сил даже глотать. Тим потом долго слушал дыхание и осматривал её. Заметных побоев и увечий не обнаружили.

— Скорее всего застудили ребенка. Похоже на воспаление легких, — поставил диагноз Тим. — Плюс истощение.

— Выживет? — всхлипывал Лёва, прижимая к себе девочку.

— Обязательно, — пообещал Тимур. — Это в наше время антибиотики хоть и помогали, конечно, но не глобально. Организм выработал определённый иммунитет на втором или третьем поколении. А если вспомните историю, когда только этот препарат появился, то он творил буквально чудеса.

До ночи Лёве удалось скормить малышке буквально пару ложек очень жиденькой кашки. Наш с Тимуром малыш кушал уже больше. Но пока мы старались давать ему еду каждый час. Маринка этим фактом была сильно возмущена. И, кажется, ревновала. Требовала у Андрея и для себя кашу каждый час.

— Не лопни, — беззлобно отзывался Андрюха, накладывая ей очередную порцию.

Запасов у нас хватало. Мы же планировали не меньше недели в районе стойбища провести. Огород посадить, проконтролировать, чтобы его не вырыли, научить плести корзины, ловушки и другие мелочи. Только наши миротворческие планы как-то сразу потерпели крах.

— Нужно ему имя придумать, — отвлек меня Тим.

— Сергей? — озвучил я вариант.

— Первобытные такое не повторят. Может, Кирилл, Кир?

— Кир. Вполне подходит, — согласился я.

— А у нас будет Алёнка, — тут же придумал имя малышке Лёва. Женька кивнул.

Николаич с Андрюхой немного посовещались и сошлись на имени Димка для своего приёмыша. Снова мы на ночь расположили Кира между собой, согревая.

— Накрылась наша личная жизнь, — тихо вздохнул Тимур.

— Ничего, зато семейная наладилась, — дотянулся я до губ Тима и поцеловал.

А утром Олег распустил паруса, и мы отправились домой.