Часть 9

Для тех, кто забыл или запутался:

Александр Николаевич Кущин — майор

Данила Иванов — капитан

Тимур Соколов — старший лейтенант

Евгений Калиниченко — старший лейтенант

Илья Резников — старший лейтенант

Лев Карлович Ликсх — студент-художник

Олег Ваcильев — прапорщик, водитель УАЗа

Андрей Фёдоров — сержант, водитель ЗИЛа, по совместительству хомяк.

— Вот уж никогда не подумал бы, что ты из «наших», — еле слышно прошептал мне Тимур, пока мы волокли ящик с патронами. — Или это ты за неимением другой альтернативы?

— У меня полрюкзака презервативов и лубрикант припрятан, — также тихо сообщил я. — Думаешь, я их для веса прихватил?

Тимур хмыкнул и сжал мне ладонь, пока мы обратно к кунгу шли. Мда… С кем — есть, а места для полноценного секса нет. Нужно в ближайшее время вдвоем «на разведку» сходить.

— Поищем завтра глину у озера? — громко озвучил мои мысли Тимур.

— А Женька пусть пока корзины готовит, — поддержал я игру Тима.

— Андрей и Лёва на хозяйстве в лагере, стаскивают камни для очага, Калиниченко на их охрану, — тут же начал перечислять задания для «личного состава» майор. — Соколов и Иванов за глиной, а все остальные со мной готовят спуск к морю. Корзинами займёмся чуть позже.

— Почему Калиниченко на охранение, а я должен пахать? — заартачился Илья.

— Значит, ты пошёл нафиг, если решил обсуждать мои приказы, — рыкнул Кущин на парня.

— Мы уже не в армии, — продолжил пререкаться Резников.

— Вот именно, и мне нафиг сдалось это командование! Тем более я не обязан вам сопли подтирать, — повысил голос майор.

— Николаич, ну ты-то чего разошёлся? — миролюбиво выступил я между этими двумя. — Стресс у пацана. Я вообще удивляюсь, что еще никто до сих пор ни одного закидона не устроил, хотя все впервые оказались в таких неординарных условиях.

— Вот потому стрессов и не было, что приказы выполняли, а не жопой крутили… На охранение его, как же… — продолжал ворчать Кущин. Илюха как-то сразу притих.

— Так кто завтра будет в лагере? — ничего не понял Женька.

— Ты! — разом рявкнули мы с майором.

Потом снова освобождали кунг. Теперь туристические коврики расстелили между сиденьями. И снова долго примерялись.

— Я, пожалуй, так у двери и буду спать, — заверил Олег.

— Душно и жарко, — вздохнул Николаич.

— А если дверь чуть приоткрыть? — предложил Тим. — Можно саперками ограничитель поставить. Оставим щель в десять сантиметров.

— Ты успеешь выстрелить, если кто в кузов полезет? — уточнил Кущин.

— Автомат — рядом, с предохранителя сниму. Главное, чтобы Олег не вскакивал. Змеи не заберутся, мелкие животные не опасны. А все остальное подстрелю.

— Еще фонари приготовьте, — одобрил Кущин идею. И все равно мы спали в трусах.

— Как оно будет летом, если сейчас такая влажность и жара? — ворчал Калиниченко, устраиваясь спать.

Лично я еле дождался, пока погасят все источники освещения. И уже потом не стесняясь придвинулся к Тимуру. Губы его нашлись удивительно быстро. А он, паршивец, еще и мой член огладил через ткань белья. Я только что не завыл. Не станешь же сексом заниматься, считай, прилюдно. Ни стонов сдержать не сможем, ни характерных звуков. Да и запах спермы в таком тесном помещении не скрыть.

— Завтра, — шепнул я на ухо Тимуру.

Нужно ли говорить, что подхватились мы, как только будильник Кущина пискнул. Проглотили несколько кусков холодной баранины, что с вечера приготовил Андрей и припрятал в уазике, и сразу поспешили «искать глину» у озера, не забыв взять смазку и презерватив.

— Данила, я все же пока посмотрю, что тут и как, — Тимур проявлял по пути бдительность.

Потом мы рубили саперками каких-то ящериц. Может, это и не были хищники, но их морды нам не понравились. И ушли подальше от этих останков. Наконец, отыскали тихое местечко среди пальм. Со стороны лагеря нас здесь даже в бинокль не увидеть. Я саперку в ствол воткнул и обхватил Тимку за талию со спины, прижимая к себе.

— Данила, ты даже представить не можешь, в скольких моих эротических фантазиях ты участвовал!

— Дрочил на меня? — начал я расстегивать штаны Тимуру.

— Дрочил, мечтал, ты же натуральный натурал.

— Угу, которому мальчики больше нравятся.

— Мне начать ревновать? — с кокетливыми интонациями в голосе поинтересовался Тимур.

— Попробуй, — развернул я парня к себе и с наслаждением припал к его губам.

— Даня, может, пока отдрочим друг другу? Я просто больше не могу терпеть, — простонал Тимур.

— Согласен, — я помог ему высвободить свой орган.

Дальше мы целовались и синхронно ласкали друг друга. И только после первого оргазма чуть отдышались и осмотрелись. Мир-то вокруг враждебный. Хищники бродят…

Тимур снайперку расчехлил. В прицел оглядел то, что не закрывали пальмы.

— Если кто и есть, то убитых нами ящериц поедает, — заверил он.

А я решил все же поинтересоваться, какую позицию раньше предпочитал объект моей страсти.

— Универсал, — простонал мне в губы Тимур.

— Аналогично, — заверил я. — Но можно я сегодня буду сверху?

— Если такой термин подойдет для тех, кто сексом стоя занимается, — хмыкнул Тимур.

Растягивать его пришлось долго.

— Напряг с партнерами? — деликатно уточнил я.

— Скорее напряг в семье, отец меня тут женить планировал, — чуть приоткрыл свои секреты Тимур.

А я припомнил, что Соколов у нас вообще-то «генеральский сынок». Впрочем, дальше меня уже не интересовало то, что осталось далеко в будущем. Я чуть прикусывал основание шеи парня, слизывал солоноватость кожи и пытался протиснуться внутрь.

— Подожди, — выдохнул Тимур. — Говорю же, давно не был ни с кем.

— А теперь только со мной, — отчего-то взыграли у меня собственнические инстинкты.

— С тобой, — охнув, насадился глубже Тимур.

Пару минут мы стояли не шевелясь. Я давал ему время привыкнуть, а сам тем временем старался не кончить. Возбуждение острой волной накатывало на меня. Такой желанный, красивый и мой!

И все равно, несмотря на предпринятые меры, мы долго не продержались. Кончили бурно, а потом стояли, какое-то время облокотившись на ствол пальмы. Попутно прикопали презерватив, чтобы скрыть «улики». Правда, Тимур хмыкнул, что через пару месяцев откапывать будем и по второму разу использовать.

— А еще глину искать, — тихо пожаловался я.

— Давай ты под ноги смотри, а я за округой.

В общем, привели мы в порядок свою одежду и двинулись вдоль берега озера, обходя его слева. Я часто притормаживал и ковырял границу суши и воды.

— Не помню, как называется эта порода, но это тоже глина, только твердая, — демонстрировал я Тимуру все найденные камни.

— Глинистый сланец. Тебе такое не подходит, — сообщил Тим, не отрываясь от прицела снайперки.

— Здесь и дальше берег пологий, — в очередной раз затормозил я. — Нужно возвращаться. С другой стороны берег чуть выше. Может, там что-то найдем.

— В ту сторону в следующий раз сходим. Пока можно эти кусты на лозу для корзин порубить, — предложил Тимур.

Вязанки у нас получились хорошие. Прутья были метра полтора длиной. Я потом волок их специально по земле, чтобы еще и листья сбить. Тимур в последний раз осмотрел округу и присоединился ко мне, подхватывая один пучок.

— Стадо на том берегу, похожи на буйволов, — делился своими наблюдениями Тим.

— Они разве жили во времена мамонтов? — удивился я.

— А тебе не попадались иллюстрации с наскальными рисунками первобытных людей, где и мамонты, и буйволы рядом нарисованы?

Что-то такое я припомнил. А еще вспомнил, что этих буйволов запрягали и, кажется, верхом на них ездили. В общем, сразу захотелось обезопасить от возможных хищников такое полезное животное. Хотя, судя по мощным фигурам и крупным рогам, не каждому хищнику под силу атаковать буйвола. Разве что молодняк или больных.

Практически в одно время с нами в лагерь вернулся Кущин с ребятами. Они прошли по следам животного, что выбиралось из моря на сушу. И пришли к выводу, что это была самка, которая устроила наверху кладку. Парни поковырялись в куче веток, что располагалась в полусотне шагов от тропы, и выудили три яйца, каждое сантиметров по двадцать длиной. Одно яйцо вскрыли. Зародыша еще не было, и внутренность вполне годилась в пищу.

Мы уже несколько дней жевали жесткое и откровенно вонючее мясо. Оттого к разнообразию в меню отнеслись с энтузиазмом. Сковородка у Андрея имелась, так что первая порция омлета была приготовлена быстро. Но на вкус это оказалось, мягко говоря, не куриное яйцо.

— Какая-то разновидность черепах, скорее всего, — уплетал свою порцию Илья как ни в чем не бывало. Я тоже старался не принюхиваться и тупо глотал то, что съедобно.

А после перекуса пошли всей командой к морю. Спустились и по бережку прошлись. Купаться не рискнули. Зато обнаружили на берегу огромное количество древесины, что прибивало к берегу не то после шторма, не то просто приносилось течением.

— Удачно-то как, — квохтал над этим добром Фёдоров. — Нам же соль надо выпаривать. А так казан на камнях закрепим, дрова имеются, и будем воду естественным путем испарять.

В одном месте сквозь скальную породу пробивался родник. Плюс он вытекал из более мягких слоев.

— Белая глина, — авторитетно сообщил Лёва, потыкав грязь вокруг родника.

— Бабы такое на лицо как маску и скраб используют, — припомнил Илья. — У моей Маринки была такая.

— Опробуем эту глину для строительства, но вообще-то тут её мало, — сообщил я. — Хотя вода хорошая.

— Навес нужен от солнца, если будем здесь соль выпаривать, рыбу ловить и прочими делами заниматься, — тут же постановил Кущин и отправил Женьку с Ильей рубить пальмы. — А мы начнем пирс сооружать, — продолжал командовать Николаич. — От каждого по пятьдесят камней в день. Бросаем в воду, будем строить стену метра полтора высотой и чтобы возвышалась над водой до полуметра.

— Как далеко? — уточнил я.

— Метров десять, потом повернем параллельно берегу и замкнем в виде буквы «П».

— И можно будет без опаски в этом бассейне купаться, — сориентировался Лёва.

— И рыбу ловить подальше от берега, — кивнул Николаич.

— Еще бы снасти соорудить, — вздохнул Андрей.

Мы же, согласно распоряжению «начальства», начали отрабатывать дневную норму в пятьдесят камней. И только закончили, как сверху к обрыву вышел Калиниченко и громко крикнул, что собираются кидать нам стволы. Потом мы эти срубленные пальмы крепили и обкладывали камнями. На большие преобразования у нас сил уже не хватило. Все устали и поплелись в лагерь.

Огонь в очаге, что оставлял Фёдоров, давно погас, но мясо в казане еще было теплым. Тушилась эта баранина почти с самого утра и оказалась мягкой. А я был настолько голоден, что даже раздражавшего меня запаха не ощутил.

Мы продолжили заниматься хозяйственными делами, пока не стемнело. Я выкопал яму под туалет. Причём Кущин заставил делать её в метр глубиной и такой же длины.

— Зачем так много? — попытался я возразить.

— Это у нас будет в будущем селитровая яма.

— Ты черный порох собрался изобретать? — не поверил я.

— Кто его знает? — неопределённо пожал плечами Николаич, расщепляя топором кусок бревна. Потом он стал складывать приступочек, закрепляя края вбитыми колышками.

Я же решил, что если не на порох, то в виде удобрения эта селитра вполне подойдет. У нас же по плану еще огород.

— Завтра плетень сделаем, а пока в плетении корзин потренируемся, — вспомнил майор.

Калиниченко принесенные мной прутья сразу в заводь под родником сложил. И эти веточки стали чуть эластичнее. Хотя, как уверял Женька, их нужно кипятком обдавать и дня три в воде выдерживать. Больше он никаких сведений о плетении корзин не имел. Ну, кроме того, что от коры ветки нужно очистить.

Пока Лева счищал кору, все остальные пытались собрать подобие корзины. Сложным оказалось самое начало — донышко. Но мы с Тимуром работали в паре. И пока один держал, второй оплетал ветками. Я сам себе удивился, когда до темноты сплел первую посудину. Правда, чуть скособоченную. Но для хранения припасов она вполне годилась.

— Ручки и прочее завтра будем делать, — заверил Кущин. — Сейчас шьем из чехлов от саперных лопаток рукавицы или завтра много не наработаем. Не забывайте, нам и огород копать, и камни таскать.

Иглы и все мелкое и ценное у нас были сразу припрятаны в отдельный ящичек. Николаич строго всех предупредил, что это ценный продукт, и относиться к нему нужно бережно.

Рукавицы нам всем раскроил Лёва и примерно показал, как собрать изделие. В принципе, все парни с заданием справились и были готовы к новым трудовым подвигам.