Эпилог

Ну, вот и закончилась последняя пара в этом году. Впереди новый год и праздничные каникулы. И свадьба отца…

Даже не верится, что прошло уже четыре месяца с тех пор, как я покинула Америку. Кажется, будто это было вчера. Во всяком случае, чувство тоски не дает мне забыться и со временем даже не думается становиться глуше.

С Миленой мы поладили и поддерживаем связь. Я не могу это объяснить, но при всей моей природной подозрительности и нелестных знаний о ней, женщина мне упорно нравилась. Ненормально, необъяснимо, но факт. Хочется думать, что все дело в том, что отец с ней был по-настоящему счастлив, что было видно невооруженным взглядом. Он старался казаться таким, когда жил со Стеллой, но я видела фальшь. А вот в чувствах, причем взаимных, между этими двумя я не сомневалась. С чего бы?

Очень скоро эта хваткая женщина взяла в оборот не только отца, но и дело его развода. Уж не знаю, как она это сделала, но мне она с гордостью отчиталась, что свела долю Стеллы при разводе к самому минимуму. Обещала при встрече рассказать подробнее. Удивительным чудом мы с ней даже подружились и, должна признать, я могла бы многому поучиться у этой умной и опытной женщины. А еще, глядя на их пару с моим отцом, я начинала понимать, что даже самой умной, сильной и самодостаточной женщине хочется обычного женского счастья рядом с подходящим и любящим мужчиной. Милена, с высоты своего опыта, разглядела такого в моем отце, чему я сейчас искренне радовалась. Они подходили друг другу.

С Кевином я завершила все общение. Мне не хотелось его обижать, но, так же я не могла и обманывать его. Он замечательный мужчина. Очень жаль, что не для меня. А еще очень умный и понимающий. Мне было достаточно одного телефонного разговора с ним, чтобы он понял, что ничего между нами не выйдет. На прощание Спирс сказал, что завидует тому, кто смог завоевать мое сердце, и пожелал нам счастья. Я же не стала уточнять, что сама растоптала любой намек на возможное «долго и счастливо», сбежав после ночи, которая до сих пор не дает мне покоя воспоминаниями.

Скоро я вновь окажусь в том городе, где живет не только отец, но и тот, воспоминания о ком отдавались в моей груди нежностью, томлением и грустью. От этого коктейля эмоций слезы наворачивались сами собой, заставляя загонять воспоминания подальше. Столько раз я порывалась позвонить по знакомому номеру, досадуя на то, что выбросила старую симку еще в аэропорту по прилету в Россию, чтобы не было соблазна ответить на возможный звонок, или СМС. Как оказалось, тот номер я успела выучить наизусть и вот уже четыре месяца проверяю свою силу воли, набирая и сбрасывая звонок порой несколько раз на неделе.

Несмотря на всю бредовость ситуации, я страшилась и одновременно надеялась на возможную случайную встречу с ним, когда буду гостить у отца. Что, если Милена решит пригласить Калеба на свадьбу? Полагаю, ничего не будет. К этому времени он, вероятно, уже забыл меня. Возможно, смог забыться в объятиях другой. Или других, что вероятнее…

Эти мысли вновь заставили скрипнуть зубами, что не осталось незамеченным одногруппниками. Игнорируя их взгляды, я взяла в гардеробе свое пальто и стала сосредоточенно одеваться, когда мое внимание привлек один из сокурсников:

— Кать, можно тебя на минуту? — попросил Стас, рослый парень, довольно симпатичный, девчонкам из нашей группы очень нравится, из хорошей, обеспеченной семьи, да и вообще отличный парень, если бы не любовь к позерству и девочкам. К последнему — особенно.

Мы отошли немного в сторону от остальных, и я с вопросом посмотрела на высокого блондина. Хорошенький. Однако в последнее время у меня стойкая любовь исключительно к голубоглазым брюнетам.

— Дело в том, что мы с ребятами решили отметить новый год все вместе. Мои родители сняли ресторан в центре. Будет много наших. Ты как?

— Боюсь, должна отказаться, — виновато улыбнулась я. — У меня уже есть планы на этот новый год, — бессовестно соврала я. На самом деле мама с отчимом на праздники уехали в жаркие страны, водить хороводы вокруг пальмы. Звали меня с собой, но меня подобная перспектива не устраивала. К отцу же у меня билет лишь на третье число. Вот и получается, что свой новый год я планировала встретить в одиночестве, так как шумные компании любить больше не стала с тех пор, как вернулась в Россию. Буду отмечать в компании своего одиночества и ящика алкоголя. Возможно, пореву с часок над своей убогой жизнью. А почему бы и нет? Оторвусь по полной!

— Что-то серьезное? — нахмурился он с огорчением, а за нашими спинами прошелся какой-то странный шепоток. Так обычно было, когда появлялся ректор. Я невольно напряглась, как всегда в присутствии этого грозного дядьки. Несмотря на то, что шла на красный диплом, он все равно внушал в меня, как и в рядового студента, безотчетный страх и трепет. Оборачиваться мне не хотелось. — Я подумал, почему бы нам не отметить новый год вместе? — улыбнулся Стас обворожительной улыбкой с ямочками на щеках. — Ты ведь по-прежнему ни с кем не встречаешься, верно?

Я замялась, пытаясь подыскать более менее вразумительную причину для отказа, так как обижать парня не хотелось. Но не успела я открыть рот, как за моей спиной послышалось:

— Этот новый год она встречает со мной, парень, — раздался до боли знакомый голос, который заставил испуганно расширить глаза и усомниться в своей разумности. Может у меня уже галлюцинации?

Очень медленно обернулась, успев заметить, как близ стоящие стайки студентов нагло рассматривают и вполголоса обсуждают появившегося мужчину, что терпеливо ожидал, когда я на него посмотрю, держа руки в карманах расстегнутого, дорогого черного пальто.

Сглотнув, я посмотрела в строгие голубые глаза, что с меня переместились на замявшегося Стаса.

— Вопросов больше нет? — спокойно уточнил Глеб. Не видела, но почувствовала, как Стас кивнул.

— Ясно. Вопросов нет. До встречи после каникул, тогда, Кать? — услышала я и невнятно покачала головой, все еще во все глаза всматриваясь в красивое, хоть и более усталое суровое лицо, чем то, что я запомнила. Послышались удаляющиеся шаги за моей спиной.

— Все взяла? — задал Глеб короткий вопрос, а я только и смогла, что кивнуть. Молча, он застегнул последнюю пуговицу на моем пальто, повязал мне на шею висящий на плечах шарф, забрал у меня из рук мою сумку, второй бескомпромиссно обхватил мою ладонь и словно на буксире потащил на выход из универа под взглядами сотен студентов и преподавателей.

Опомниться я смогла только на ступенях училища, когда морозный, пронизывающий питерский ветер, смог охолодить пылающее лицо и голову.

— Глеб, ты что тут делаешь? — спросила я, стараясь затормозить. Мужчина только бросил на меня короткий взгляд, и, молча, продолжил тянуть дальше. Как оказалось, в сторону своей машины, что стояла недалеко от центрального входа. Неизвестно откуда поднялась паника. — Глеб, что происходит? Ты куда меня тащишь?

— Садись, — пришло мне вместо ответа, и мужчина открыл дверь иномарки с пассажирской стороны, кивнув в салон подбородком.

— Нет! — запротестовала я, заметив, как посуровели его черты лица. Он нагнулся ко мне ближе и зловещим, тихим голосом произнес:

— Либо ты сейчас же, по-хорошему садишься в машину, либо я отымею тебя прямо на капоте, перед твоим универом. Нравится перспектива?

Я гулко сглотнула, в ужасе вглядываясь в мужское лицо, которое запомнила совсем другим.

— Да что с тобой? — прошептала я пораженно.

— Ты со мной случилась, — резко бросил он, чем вверг в очередной ступор, и уже другим тоном приказал: — Полезай.

Затравленно оглянулась, подумав, что если закричу, привлеку к себе внимание. Мужчина блефует и ничего мне сделать не сможет. Центр города, сотни свидетелей.

А после вновь посмотрела на мужчину, что упорно снился мне ночами, кого так хотела увидеть вновь хотя бы издалека… И вот он здесь. Стоит передо мной и просит куда-то с ним уехать. Понимаю, что для того, чтобы поговорить, причем разговор будет для меня неприятный…

Уже через секунду тяжело выдохнула, пустив пар из-за рта, и полезла в теплое нутро просторного салона. Мужчина закрыл за мной дверь, быстро обошел автомобиль спереди, позволив проследить его передвижение, после занял место водителя и, молча, завел мотор, даже не посмотрев в мою сторону.

— Куда мы едем? — отчаявшись услышать от Глеба хоть слово, спросила спустя пять минут полного молчания и поездки по городу. Радовало, что мы не выезжали за пределы центра. Значит, прикопать в лесополосе он меня не собирается. Это дарит надежду…

— Увидишь, — помолчав, коротко ответил он мне, а после заехал во двор элитной новостройки.

— Мне страшно, — вырвалось у меня невольно. Глеб внимательно посмотрел на меня, а после произнес:

— Не бойся. Больно я не сделаю. Не больнее, чем сделала ты, — зачем-то добавил он, что вконец смутило.

Поставил машину на стоянку, заглушил мотор и, перегнувшись, взял с заднего сиденья мою сумку, которую закинул туда, прежде чем отъехать от университета. Вышел из машины, обошел ее, открыл дверь с моей стороны, подал руку, помогая выбраться мне.

Не выпуская из своей ладони моих пальцев, вновь повел меня в неизвестность. Завел в подъезд новостройки, затем в лифт и поднял на пятый этаж, подвел к двери в квартиру, которую открыл своим ключом, и первой впустил внутрь меня.

Не говоря ни слова, помог снять верхнюю одежду, сапоги, разделся сам, пока я мучилась догадками, и вновь утянул меня за руку в гостиную, просторной квартиры, обставленной в стиле минимализм, но стильно.

— Добро пожаловать, — усмехнулся он, посмотрев на меня. — Скучала? — наградив меня долгим взглядом, спросил Глеб без тени улыбки на лице. — Я скучал.

— Где мы? — напряженно потребовала я, осматриваясь по сторонам. Признаваться в том, что от тоски я порой насквозь мочила слезами подушки, не хотелось.

— В моем доме. Теперь эта квартира принадлежит мне, — пожал он плечами.

— Откуда у тебя в Питере квартира? — изумилась я. — Зачем?

— Потому что я ее купил. Нужно же мне где-то жить, — невозмутимо отозвался он и сел в кресло, сцепив пальцы в замок.

— Я не понимаю, — жалобно произнесла я, предчувствуя необъяснимую истерику. Все перепуталось. Что он здесь делает?! — Глеб, что происходит? Зачем ты прилетел?

— Не рада меня видеть? — моментально поинтересовался он, сощурив глаза. — Помешал твоим планам?

— Ответь, — настаивала я.

— Теперь я буду работать и жить здесь. В Петербурге. Отсюда и потребность обзавестись собственной жилплощадью.

— Но как? — оступилась я в изумлении, и чуть было не свалилась на пол, но, на удачу, успела ухватиться за край обеденного стола.

— Теперь я занимаюсь развитием филиала компании твоего отца в России. Точнее, в том числе я, — пожал он плечами.

— Что?!

— Я уже два месяца работаю на твоего отца. Меня, как и часть доверенных лиц, в числе который и Спирс, отправили в командировку для развития филиала. И вот, я здесь.

— Папа ничего не говорил мне по этому поводу, — пробормотала я, хотя разговоры про филиал упоминались довольно часто. Но я и подумать не могла спросить отца о том, кого он отправит для этих целей!

— Полагаю, и не должен был, — выгнул Глеб бровь.

— Но как ты оказался в компании отца? — воскликнула я пораженно.

— Модельный бизнес — это хорошо, но нужно двигаться дальше. За свои годы я получил два высших образования. Их и протекции Милены оказалось достаточно, чтобы меня приняли в штат. Два месяца упорной работы без чертового сна и отдыха, — прорычал он обвинительно, словно я была в этом виновата, — и вот я добился желаемого. Ты передо мной.

— Зачем тебе это?

— Допускаешь мысль, что я могу просто желать посмотреть тебе в глаза? Может, я лично хочу услышать, как ты сбежала, воспользовавшись мной, словно последней шлюхой, не пожелав даже попрощаться? — поднялся он на ноги и стал наступать на меня, с угрозой в глазах. Я занервничала. — Быть может, я хотел узнать, по какой, такой причине, ты сменила даже номер телефона! — рявкнул он мне в лицо, застыв напротив, практически вплотную ко мне, чем заставил вжиматься поясницей в край стола, без возможности отодвинуться. — Мог бы приехать и просто так. Откровенно говоря, эта мысль была навязчивой, но после я решил, что явившись к тебе, имея в собственности хоть что-то, будет куда лучше.

— Что ты хочешь от меня услышать? — в свою очередь повысила я голос, разозлившись и прямо посмотрев в пылающие бешенством глаза. — Что? Как я должна была поступить? Я не врала тебе, и не собиралась заводить никаких отношений! Я говорила этого и не раз!!! — тыча ему пальцем в грудь, кричала я с обвинением. — Но нет, тебя ведь так задел мой отказ… — прошипела я, и замолчала, сдерживая ком слез, что застрял в горле. — Мне не нужен был любовник, я не желала влюбляться, я не хотела ничего усложнять, но ты не желал меня слушать, — мрачно произнесла я. — Я… — начала я и опустила взгляд, в котором заблестели слезы, не желая показывать ему эту слабость. — Мне жаль, что я сбежала. Я просто не хотела усложнять все еще больше. Я надеялась, что мы сможем жить дальше. Каждый сам по себе, в своей стране. Я не хотела давать лживых обещаний, или слушать их. Поэтому просто ушла, — вздохнула я тяжело и поджала губы. — Раз уж ты теперь будешь жить в одном со мной городе, предлагаю перемирие, — улыбнулась я с натяжкой, хотя хотелось реветь от перспектив. Он меня теперь не простит, а мне гордость не позволит предложить большее… — Понимаю, что ты злишься на меня, но нам теперь придется уживаться на одной территории. Теперь еще связаны моим отцом… Дружба? — собравшись с силами, подняла я взгляд, чтобы вздрогнуть, и ощутить, как холодок прошелся между моих лопаток, от ледяного, бешенного взгляда, коим наградил меня мужчина.

— «Дружба»? — процедил он сквозь зубы, и посмотрел на меня, как на умалишенную. — Ты в своем уме вообще, а, Катенька? — зло сощурился Глеб, а я стала искать пятый угол, но среагировать не успела: — Я тебе покажу дружбу, — пообещал он зловеще, прежде чем ухватить меня пальцами за подбородок и поцеловать болезненным, голодным поцелуем, с силой вжимая в столешницу. Но я не обращала внимания ни на грубость, ни на боль в пояснице и в волосах, куда он вплел свои пальцы, чтобы зафиксировать мою голову в нужном положении.

Голова закружилась, кислорода больше не оставалось в легких, и, несмотря на желание продолжать безумный поцелуй, мне пришлось упереть ладони в широкую, тренированную грудь, в попытке отстраниться.

— Глеб, остановись, — полузадушено просила я, но он словно обезумил!

Не успела опомниться, как он повернул меня спиной к себе, а после грубо заставил лечь лицом в столешницу. Прогоняя головокружение и жадно глотая воздух, я слишком поздно осознала, что мои руки завели за спину, и сейчас чем-то связывают. Скосив глаза, заметила промелькнувший конец галстука. Паника вновь стала нападать на меня.

— Ты что творишь?! — взвыла я и предприняла жалкую попытку дернуться, но после взвизгнула от смачного шлепка по ягодице.

— Лучше не сопротивляйся, Катя. Я слишком плохо себя контролирую. Не провоцируй.

— Пусти, тебе говорят! — шипела я и старалась пнуть мужчину по колену, но вскоре меня лишили даже этой возможности. Ногой он раздвинул мои ноги по ширине плеч, а из-за чертового низкого роста, мне приходилось вставать на цыпочки, чтобы хотя бы ощущать пол и не висеть лишь на столешнице.

— Дружить, говоришь? — прошипел Глеб, прижавшись ко мне сзади, по-прежнему удерживая мои связанные руки и давя на спину, лишая возможности подняться. — Я покажу тебе свою дружбу, — пообещал он таким тоном, от которого тело покрылось ознобом.

— Глеб, не смей, слышишь? — дергалась я в бессмысленных попытках вразумить мужчину, ненавидя себя за появившееся томление, спровоцированное медленным движением широкой ладони по моему бедру, собирающей в гармошку и поднимающей подол моего закрытого платья из плотной ткани. — Никакого секса! — в отчаянии выкрикнула я, когда Глеб задрал платье мне до талии и теперь нарочито медленно спускал колготки по моим бедрам.

— Что-то мне это напоминает, — низко хохотнул Глеб и любовно огладил ягодицу, частично прикрытую черным кружевом белья, отчего я вздрогнула. — Ты связана, просишь тебя не трахать. Помнится, даже белье было похожим — черное кружево, — мурлыкнул он, пока я медленно обмирала от открывшихся новостей. — Носик не чешется? — провокационно поинтересовались у меня, пока я судорожно сглатывала, ощущая, как начинают гореть уши.

— Так это был ты? — спросила я севшим от изумления и шока голосом.

— Сюрприз, — издевательски произнес Глеб, а после я ощутила, прикосновение к себе между ног и вновь напряглась. — Расслабься. Тебе ведь в прошлый раз понравилось, — коварным шепотом произнес он, опаляя своим дыханием мое бедро, отчего я вновь дернулась.

— Нет-нет-нет… — лихорадочно затрясла я головой и задохнулась, когда меня коснулся язык, что казался нереально горячим на прохладной коже. Он прошелся по ягодице, а после спустился на внутреннюю часть бедра. — Сволочь, — всхлипнула я и зажмурилась, так как сдерживать предательскую дрожь и желание поскуливать от удовольствия и нетерпения стало очень сложно.

— Я скучал по тебе, — услышала я, прежде чем он поцеловал меня сквозь белье. Дернулась в сторону, но по-прежнему сжимающая мои запястья на спине ладонь напряглась сильнее, и в наказание укусили за ягодицу до призрачной боли, которая вместо отвращения отдалась жаром, потекшей по крови.

— Глеб, пожалуйста, хватит, — всхлипнула я, вновь зажмурившись от невесомого поцелуя на обнаженном бедре. — Я уже поняла, как виновата перед тобой. Достаточно! Давай просто поговорим…

— Нет уж, милая моя Катенька, — тихо засмеялся мужчина за моей спиной, сидя на корточках. — Я четыре месяца ждал этого момента. Разговоры подождут, — выдохнул он, обдав мою попку своим горячим дыханием. — У тебя был кто-нибудь после меня? — вдруг спросил Глеб.

— Что?! — переспросила я, так как к своему стыду замерла в ожидании очередной сладкой ласки, и слова мужчины вызвали мое удивление.

— То, что ты ни с кем не встречаешься, мне известно. Но был ли кто-нибудь у тебя после меня в плане секса? — повторил Глеб вопрос.

— Откуда ты знаешь, что не встречалась? — удивилась я и вновь взвизгнула от очередного смачного шлепка.

— Отвечай, — строго потребовал он. — О тебе теперь я знаю достаточно. У меня было четыре месяца, чтобы интересоваться твоей жизнью.

Когда я помедлила, переваривая информацию и судорожно предполагая, что еще он обо мне знает, меня вернули в реальность, уже знакомым методом — шлепнули по попе.

— Черт бы тебя побрал, — рявкнула я, так как никогда любителем подобного не была. — Не было! Доволен?!

Его довольство выражалось в том, что он подсунул пальцы под резинку трусиков и стал тянуть кружевную вещицу вниз, заставляя меня напрячься, то ли от нежелания, то ли от наоборот, нетерпения того, что должно произойти. Белье, как и колготки, осталось в районе коленей, а по моим складкам со смаком прошелся горячий, влажный язык, выбивая из меня судорожный вздох, но я захлебнулась воздухом, стоило ему начать погружаться в меня, чтобы быстро выскользнуть, и вновь лизнуть вдоль всей длины, задержавшись лишь на клиторе.

— Боже… — пораженно выдохнула я и вскрикнула, когда мужчина припал ко мне плотнее и проворный язык стал двигаться яростнее и сильнее.

Еще какое-то время я активно кусала губы, молила о пощаде и тяжело дышала, когда ко мне прислушались и отстранились. Я уже не сопротивлялась и покорно лежала на столешнице, так как единственное, чего желала — скорейшей разрядки, которую мне мог дать только тот, о ком я грезила все, чертовы, четыре месяца разлуки!

Сейчас же я с восторгом и радостью услышала, как расстегивается молния на брюках и звякает пряжка ремня. Приподняв мои бедра выше, Глеб прижался к моему входу гладкой головкой и слабо качнулся вперед, чтобы почти сразу податься назад.

— Да чтоб тебя! — взвыла я. — Возьми ты меня уже, сво…

Ругательство прервалось и перетекло в громкий, наполненный удовольствием и восторгом стон, так как следующий удар сильных бедер растянул меня до упора. Свободной рукой Глеб обхватил мое бедро, медленно вышел, позволяя насладиться мельчайшими ощущениями своего члена во мне, а после вновь подался вперед, выбивая из меня громкий стон. Вскоре я уже подавалась бедрами навстречу мужчине, ощущая, как слезятся глаза от удовольствия и радости близости именно с ним… я так скучала…

В какой-то момент он полностью вышел из меня, резко поднял со столешницы и заставил обернуться, чтобы жадно поцеловать, но за грубостью и поспешностью чувствовалась такая потребность, что заставила вздрогнуть. Сердце пропустило удар, но после я ощутила, что мои руки больше ничем не сковываются и я беспрепятственно обняла мужчину за шею, счастливо вздохнув и запустив пальцы в его волосы, притягивая любимое лицо ближе к себе.

— Я люблю тебя, — тихо прошептала я, чуть отстранившись и заглянув в голубые глаза. Глеб вздрогнул, кажется, даже затаив дыхание, а после вновь поцеловал, нежно и медленно.

— И я тебя люблю, — улыбнулся он, едва отодвинувшись, но я вновь потянулась за поцелуем, который мне позволили.

Совсем скоро из нежных, неторопливых и осторожных, наши поцелуи поменялись, заставляя задыхаться от потребности друг в друге. Подхватив под бедра, Глеб усадил меня на столешницу, в пару движений лишил белья и колготок окончательно, а после я вновь стонала и просила большего, собственническим, жадным жестом цепляясь ногтями за его плечи, и обхватив узкие бедра ногами, чтобы одновременно с ним закричать в удовольствии и рассыпаться на осколки спустя несколько упоительных минут.

В реальность вернулась, ощущая неторопливые, невесомое поцелуи на своем лице, и крепкие объятия, что прижимали к своей груди, пока мы оба возвращали дыхание и успокаивались после этого безумия.

По животу стекали молочно-белые капли, но было лень двигаться, чтобы что-то с этим сделать и я продолжила довольно улыбаться с закрытыми глазами, боясь поверить в происходящее.

— Прости, — вдруг услышала я и напряглась. Перед мысленным взором уже выстроилась картина, где после показательного секса, Глеб просит меня уйти, чем совершает свою месть.

Я открыла глаза и с тревогой посмотрела в красивое лицо мужчины.

— За что? — опасливо поинтересовалась я.

— Не должен был набрасываться на тебя, — коротко хохотнул он. — Просто увидел тебя, и голову снесло начисто. Разозлился… Я ведь хотел иначе…

— Например? — заинтересовалась я, наблюдая, как мужчина отстраняется, поправляя на себе брюки. После помогает спуститься со стола мне, с сомнением смотрит на результат нашей страсти, что по-прежнему стекал по моему животу, осмотрелся по сторонам, увидел валяющийся галстук, использовал его вместо салфетки, чем вновь заставил меня дико смущаться и желать поскорее прикрыться, что я и сделала, расправив на себе платье.

Хотелось бы в комплекте с бельем, но хоть так…

После Глеб нагнулся к своему сброшенному во время секса пиджаку, пошарился в карманах и достал оттуда что-то блестяще.

— Как тебе такой символ дружбы? — усмехнулся он, а после протянул мне свою руку. Раскрыв передо мной ладонь, Глеб показал красивейшее кольцо, которое ввергло меня и в дикий восторг, и в настоящую панику. Захотелось разреветься.

— Не пугайся, — быстро произнес Глеб, наблюдая, с каким ужасом у меня расширяются глаза. — Я не прошу тебя отвечать прямо сейчас. Я понимаю, что еще слишком рано для подобных серьезных шагов. Нам нужно время. Но я хочу, чтобы ты знала, насколько серьезно я отношусь к тебе.

— Да я, как-то, уже поняла, из того, что ты ради меня страну сменил… — нервно хохотнула я и смутилась под взглядом мужчины.

— Тем не менее, я хочу, чтобы оно было у тебя. Как только ты сама решишь, что готова, просто скажи, — мягко улыбнулся Глеб, подняв мою безвольную ладошку, чтобы надеть на палец колечко. — До тех же пор, я надеюсь, что ты будешь рядом. Как показали эти четыре месяца, я, кажется, стал зависим от нашей… дружбы, — помедлив, сообщил Глеб с улыбкой.

— Я тоже скучала, — призналась я и потянулась за поцелуем. Ну, теперь я на свадьбе отца буду не одна. Осталось придумать, как объяснить родителю наши стремительные отношения с Глебом, которого я, фактически не знала. Ну, да ладно. Думаю, Милена мне в этом поможет…

Конец