Глава 3. Вероника

Настоящее время

— Сударыня, последние обстоятельства заставляют меня срочно обсудить с вами очень непростую ситуацию, — отец вызвал меня ранним утром в кабинет и сразу перешёл к делу, причём обращается слишком официально, и так понимаю, всё из-за моей последней выходки, я перешла все дозволенные и недозволенные границы. Когда «выкрала» Тёму с бала дебютантов, не просто выкрала, а ещё и сама незаконно, без приглашения заявилась.

— Я больше так не буду. Но если, по совести, ты смог бы усидеть дома, зная, что мама на балу и у неё сотни поклонников, готовых пообещать ей золотые горы, закружить в вальсе и вырвать бутоньерку из петлицы силой? Вот и я не смогла.

Вздыхаю и делаю максимально огорчённое лицо, надеясь, что бескрайняя любовь Матвея Сергеевича и в этот раз даст волю чувствам и он простит мою выходку, ведь никто не пострадал.

— Вероника, милая, я прекрасно понимаю твои чувства, хотя и приятно удивлён им. Тебе так нравится Артемий? Неужели ты влюблена? — на слове «влюблена», он сам смутился, не так, наверное, хотел со мной провести этот разговор. Или дело совсем в другом, но всё равно начинаю ликовать, кажется, я смогла вывернуть разговор в сторону «розовых грёз». Но рано, очень рано я порадовалась…

Киваю, вздыхаю и улыбаюсь, потому что сейчас даже упоминание о Тёме делает из меня «счастливую дурочку».

— Да, как можно не влюбиться в него!

— Но ты похитила князя с бала, и это бы не так страшно, но ты переместила его в тот другой, опасный мир…

Вспыхиваю щеками и ушами, как маяк, спалилась, не успев начать оправдания.

— Дочь, это преступление. Артемий — один из десяти адептов, носитель магии нашего царства и очень важен для общества. И ты невероятно важна, но ты подвергла Его Сиятельство опасности.

— Но об этом никто не знает, или… зна-ет…

— Теперь знают, и нет, не он сдал тебя, за ними постоянно ведут магическое наблюдение, некий заговор, как колокольчик на кошке, звенит постоянно, а если стихнет – значит, что-то случилось. Представляешь, какой переполох ты сотворила?

Меня придавило ощущение панического страха, я сделала нечто такое, за что действительно могут наказать и серьёзно.

Отец встал из-за стола, сделал по своему обыкновению несколько шагов по кабинету, заложив руки за спину, и, наконец, решился.

Указал на красную папку с экстренно важной перепиской.

— Сегодня рано утром нам принесли сообщение из дворца. Одно письмо мне, второе тебе лично.

Моё сердце заледенело, звякнуло и рассыпалось на осколки от страха. Это уже серьёзно, даже не порицание, и не выговор, даже не лишение стипендии. Отец не стал бы так разговаривать со мной ранним утром и без мамы. Очень не хочется брать в руки шикарный конверт с сургучной печатью.

— Умоляю, хоть намекните? Меня ссылают? Выгнали из университета? — теперь передо мной либо обвинитель, либо адвокат, но умеет отец делать непроницаемое лицо. Хоть бы взгляд или намёк…

Дрожащей рукой беру богатый конверт, на котором только страз не хватает и не могу вскрыть сургучную печать.

— Открывайте, моя дорогая, у меня мало времени, после завтрака я срочно уезжаю в министерство.

Печать щёлкнула и поддалась, разворачиваю бумагу и читаю.

С первого раза не поняла, посмотрела на отца, но он всё также непроницаем.

Читаю снова короткое послание и вздыхаю. Лучше бы ссылка, честное слово.

— Меня берут младшей фрейлиной в свиту Её Величества царицы Марии Николаевны? Но папа, это же муштра хуже, чем в армии. С утра до вечера, а у меня ещё два года учёбы. Может быть, можно хоть как-то отказаться. Тем более Тёма поставил на мне печать, запрещающую прыжки, я и так наказана! Буду сидеть, как мышка в норке, честное слово…

— Он всё же решился, хоть кто-то в нашей семье делает решительные шаги для вашего спасения.

Отец снова говорит со мной на вы, и довольно сурово, но в голосе появились тёплые нотки, такой он и есть, наш обожаемый Матвей Сергеевич, не может долго быть строгим.

Счастливо улыбаюсь и признаюсь:

— Да, заклеймил как собственную лошадь. Ой, грубо сказала, но я же теперь и правда, как на привязи.

— Тем более, считай, что он подарил тебе магическую клятву верности, достигнешь совершеннолетия, получишь долгожданное кольцо и предложение. Всё зависит от того, как ты покажешь себя при дворе, твоя репутация постоянно на грани, слишком вольное воспитание, а ты одарённая и так щедро, что мы все начали беспокоиться о тебе. Царица Мария Николаевна и царевна Анна решили, что мы с тобой не справляемся. Так что, это уже предопределено, и сделала этот выбор ты сама. Завтра тебе надлежит прибыть во дворец в семь утра. Сегодня там приготовят отдельную комнату, и составят твоё личное расписание, с учётом занятий в университете. Ежедневно за тобой будет заезжать мой водитель и отвозить на занятия, из дворца в университет или экипаж, в средствах тебе не будет стеснения.

Закатываю глаза от безысходности, кто бы мог подумать, что я когда-то мечтала стать принцессой, эх, знала бы, что это значит на самом деле, сидела бы в садике на горшке и не дёргалась бы до школы, как все нормальные дети.

Остался последний решающий аргумент:

— Но я мечтаю о службе в Тайной канцелярии, мне не нужна эта карьера фрейлины.

— Тем более, некоторая муштра и навыки субординации пойдут тебе на пользу. Но почему именно Тайная канцелярия? Что не даёт тебе покоя? Зачем продолжаешь искать? Уже перевернули все архивы. О вас нет упоминаний, в этом мире. В том мире, похоже ты сама уже всё проверила, и тоже ничего не нашла.

— Наконец, со мной хоть кто-то решился заговорить на эту тему! Да, я продолжаю искать. Потому что не может быть такой редкий дар телепортации или, как вы его называете «Дар прыжков», спонтанно открывшимся. Вы же понимаете, что мы с мамой не случайно тут оказались! Ну, услышьте меня, я лишь хочу понять правду, найти родственников мамы и моих.

Матвей Сергеевич взглянул на часы, вздохнул, понимая, что в министерство ему попасть не суждено, и разговор назрел давно, а, учитывая, что дочь завтра уезжает, то поговорить нужно сейчас. Снова сел за стол и сцепил пальцы замком, решился на откровения:

— Мы не раз рассуждали на эту болезненную тему. Особенно, когда у Аннушки открылся магический дар, пусть не такой сильный, но ты права, без родовой линии наследования, её трудно объяснить. Но, возможно, что ты поделилась с мамочкой или Тёма, такое тоже может быть. Князь Разумовский пришёл к выводу, что вас таким образом спасли, понимаешь ли ты мои слова? — отец смотрит пристально, пытается намёками заставить меня думать в правильном направлении, но я считаю его совершено не правым в этом вопросе и у меня своя точка зрения, но её настойчиво все игнорируют.

— Спасли? Выкинув куда-то в чужой мир? Мама молчит, вы со мной решились говорить только сейчас, а потом меня обвиняете в нарушении всех мыслимых и немыслимых законов. Я лишь надеялась, что Тёма там, в том мире сможет прочитать меня, и хоть что-то подскажет.

— Всё, что связано с тайной вашего рода закрыто очень мощным оберегом и этот оберег до сих пор кто-то поддерживает, возможно артефакт, возможно вы с мамой, сами того не осознавая. Никто из сильных мира сего не смог капнуть глубже очевидных фактов. Поверь, у каждого рода есть свой магический след, но вас не опознали, даже сам царь Пётр Александрович дважды пытался и безрезультатно. Уж такой крайне редкий дар, узнать было бы несложно. Вы одарённые, скорее всего, попавшие под закон о запрете магии для незнатных. И твои родственники, чтобы избежать купирования, переместили вас в иной мир. Если их найдут, тоже ничего хорошего из этого не получится. Так что, милая моя, заклинаю, не разрушай всё, что мы с князем Разумовским за эти годы с таким трудом построили: наш род, нашу семью и ваше с Арсением будущее. Поверь, должность фрейлины – лучшее, что с тобой могло случиться. Ты сможешь официально закрепиться в высшем обществе, и даже если какие-то секреты и тайны всплывут на поверхность, тебя они уже не затронут.

Слёзы застили мне глаза. То, что сказал сейчас отец, вдруг показалось единственной правдой, которую все боялись открыть, потому что она беспощадная. Мы с мамой незнатные нищенки. Граф, рискуя положением в обществе, практически бросил вызов традициям и взял нас в династию, женился на маме и теперь защищает всеми законными и не очень способами.

Наш разговор закончился, но я подошла к отцу, он встал из-за стола, и мы обнялись.

— Спасибо тебе папочка, ты самый лучший! Я буду стараться не подвести тебя и не опорочить фамилию и титул нашей семьи. Люблю тебя очень! Обожаю и спасибо за твою любовь!

Отец растрогался, поцеловал меня в лоб и прошептал:

— Ты всегда будешь моей любимой девочкой, самой умной, самой красивой, прости, что не уберёг тебя от глупостей и упустил тот момент, когда стоило вот так поговорить. Мы с мамой боялись, что правда испугает тебя, заставит замкнуться. Уж я хорошо помню, как долго мне приходилось вытягивать Аннушку из болота самоуничижения. Тебе такой участи я не желаю. Ты графиня Чернышёва. Самая красивая девочка столицы и самая одарённая, пусть так и остаётся. А про службу в Тайной канцелярии года через три, я, конечно, поговорю с Олегом Осиповичем. Думаю, что он не откажет, но только секретарём, никаких расследований.

— Спасибо, ты самый лучший. Но зато, Тёма признался мне в любви, и всё это стоило тех трепетных слов. Я ни о чём не жалею, он любит меня и будет ждать до совершеннолетия!

И начинаю смеяться сквозь слёзы, и отец вместе со мной.

Знала бы я, что слёзы теперь станут моими частыми друзьями. Уж при дворе умеют усмирять гордыню, посмотрим, смогут ли сточить мои острые углы.