Глава 43. Анна, перепрыгнуть через себя

На улице залаял пёс, кто-то затянул печальную песню на крыше, кто-то провез тележку с вяленой рыбой, и терпкий «аромат» неприятно пощекотал нос.

«Ап-чхи!»

Греция внезапно напомнила нам о себе запахами, громким говором, шумом на причалах и жарой. Даже морской бриз не спасает от высокой влажности. А мы все одеты как типичные северяне.

Однако жарко нам не из-за жары, а из-за бешенства.

Всё, что сказал Руперт, не позволяет мне абстрагироваться и осознать данность, какая сложилась в настоящий момент: дочь пропала, а этот признаётся в любви к ней и хочет забрать мою девочку в другой мир?

Вообще, с трудом понимаю, что происходит? И как быть с Альбертом, ведь Руперт не самая большая проблема?

Рассказ мамы Софии о том чудовище, какого я должна бы называть своим дедом, померк в сравнении с теми картинами, что нарисовались в моём сознании, во время откровения Руперта. Показалось, что он сам видит то, о чём говорит, а наша магия позволяет рассмотреть события, пусть как в немом кино, но достаточно живо.

Первым заговорил Алексей.

— Допустим, что я понимаю и даже принимаю данную ситуацию. И она логичная, и во многом перекликается с теми событиями, что произошли и одиннадцать лет назад, и десять, и в недавнем прошлом. Из чего следует вывод, что Пруссия в паре с Германией действительно слишком дерзко себя проявляли эти годы на политическом поле. И я видел такой же магический портрет моего отца, написанный по указке Альберта, если он действительно в то время был действующим магистром или даже епископом Ордена тайных сил. И ядом меня отравили, а должны были Александра. Всё так. Кроме одного. С чего ты решил, что достоин Вероники.

— Я не посмел бы к ней притронуться, как к женщине. Этот союз выше плотских утех. Понятны ли вам мои чувства, не могу и не хочу знать. Но мы друг для друга сила. Наша магия едина, пусть не как любовник, но я к ней близок как отец, как брат, как самый родной человек. И вам такое чувство не понять. Мы словно одна душа, разделённая на две половины… И к несчастью – родственники, пусть и дальние. Но я люблю её, и занять тело Габриэля была бы для меня единственная возможность заботиться о ней, в полной мере…

— Прекрати! — шиплю, как монастырская гусыня. Ещё немного и я не сдержусь. Не может такая пакостная душа так говорить о моей чистой девочке.

— Признайся, что тебя гонит не любовь, а страх перед отцом. А девочка — лишь счастливый билет. Если бы у Веры не было печати Артемия, ты бы уже давно заставил её прыгнуть в технологический мир. А теперь просто пытаешься вынудить нас проводить тебя. Но так просто в этом мире ничего не даётся! Мой ответ: «Нет!» Я просто подожду эти часы и посмотрю, как ты корчишься от боли, когда Альберт начнёт кромсать твой портрет ножом. А он начнёт, ведь уже чувствует предательство.

Алексей улыбнулся, как умеет делать только он, глядя исподлобья, холодно и жестоко.

Стало не по себе, но одновременно я поблагодарила вселенную, что со мной сейчас именно он, мой брат. Никто кроме него не сможет довести эту партию до победы.

Молчу, жду, когда царевич укатает бастарда…

— Чего вы хотите? — Руперт сдался.

— Мы прыгнем все вместе к твоему отцу. Уничтожим его с твоей помощью, и зачистим все дела Ордена. Он порядком надоел всему светскому сообществу. Уж поверь, против нас с Анной ему не устоять, нет такой силы у чернокнижника. А потом посмотрим, что с тобой делать. Если Вероника вернётся – то я дам тебе фору три часа, чтобы спрятаться. Если с моей племянницей, царевной что-то случится, я убью тебя, но гуманно, в зачёт твоих заслуг во время убийства Альберта. Вот такое предложение.

Руперт замер.

Показалось, что сейчас в прекрасном образе царевича притаился сам дьявол. Безжалостный, жестокий и не идущий на компромиссы.

— Алексей, как я понимаю, ты уже знаешь, где сейчас находится Альберт, и знаешь, как его уничтожить? — мой шёпот на русском языке несекретный для Руперта и заставляет того нервничать ещё больше.

— Да, знаю. Руперт мне нужен только для того, чтобы ускорить дело, пока сынок отвлекает, я убью старика. Но если наш новый «родственник» барон фон Ведель откажется, то сначала мне придётся убить его, и скинуть в море, после вчерашнего шторма какого барахла только не выбрасывает на берег. Вот и неизвестного выбросит, но перед этим его несчастного хорошенько изуродуют скалы, рыбы и мусор, — улыбаясь пояснил мне свои планы царевич и потом повернулся к самому Руперту и добавил. — Никто даже имени твоего не узнает. Ну что? Играешь с нами или тебя вычёркивать?

И снова этот взгляд, от которого даже у меня пальцы заледенели, а ведь на улице жарко, а в таверне ещё и душно.

Руперт тоже побледнел. Сглотнул ком в горле, хмель от терпкого пива испарился. Видимо, посчитал, что последний обед мог быть и подороже.

— Хорошо, я пойду с вами. После того как ты уничтожишь моего отца, помогу тебе зачистить Орден, я знаю почти всех – цена: жизнь и эти женщины признают во мне родного дядю и деда, хочу присутствовать в их жизни.

— Нет! — взмолилась я и посмотрела на Алексея.

— Анна не хочет, но я не вижу в этом ничего слишком ужасного. То, что ты их родственник и так доказанный факт, но захотят ли они с тобой общаться, тут уж им приказать не смогу. Сам понимаешь, насильно мил не будешь, и заставлять общаться мою сестру и племянницу я не позволю.

— У меня и выбора особого нет. Я помогу тебе.

В этот момент зрачки Руперта расширились. Рот раскрылся и перекосился от боли.

— Прыгаем! Он тебя убивает! Держись за меня и за Аню. Анюта, на месте прячешься за меня!

Стулья с грохотом упали, потому что мы одномоментно вскочили на ноги, Алексей крепко взял нас с Рупертом за руки, и я раскрылась. Позволила брату использовать мой дар по своему усмотрению.

Мы прыгнули втроём.

Руперт изрядно помешал перемещению, но, скорее всего, это из-за того, что где-то его портрет сейчас дырявят ножиком. Мы вдруг зависли в темноте.

— Где мы? — спросила, но уже сама понимаю, что мы не где, а когда. Замерли во времени, наша задача на скорость перемещения дала сбой.

— Это тьма. Мы с тобой прыгали через свет, Руперт прыгает через тьму, она вязкая и усилий требует больше. Мне здесь комфортно, тебе не очень. Потерпи, мне кажется, я понимаю, что сейчас делает Руперт.

Алексей прошептал мне на ухо очень тихо и замолчал. Он изучает этот метод?

Стараюсь не мешать им.

— Поспешим, — теперь мы снова ускорились и неожиданно оказались в просторном помещении.

Тринадцать кресел, стоят по кругу. Мраморный пол поражает своей чернотой, не единого окна, сплошная готика, ещё и ужасные чёрные подсвечники в форме скелетов.

Осматриваюсь и вдруг понимаю – это всё бутафория.

Настоящие маги не создают такой пафосной обстановки, уж если вспомнить большой магический совет в России, то там даже находиться трудно. Плотность магического «присутствия» такая, что волосы электризуются, пальцы щиплет, и вообще ощущение, что тебя просвечивает насквозь какое-то излучение. Но это там, а тут всё иначе.

— Руперт, тут нет магии. Это какой-то красивый балаган.

Шепчу, пока Алексей осматривается, и тоже не чувствует магии, как мы привыкли её воспринимать.

— Здесь обычно проходят советы. Зал пустует. Я показал его, чтобы вы потом по этим креслам нашли всех магистров. Магии у них мало, зато много злости, жестокости и ядов. Отец ждёт…

И мы снова прыгаем, теперь уже туда, куда хотели с первого раза. Во дворец, где я должна была когда-то родиться. Откуда сбежала моя мама…

Снова зал.

Здесь обстановка чуть проще, и окна есть, типичный дворец, ничего особенного, зал приёмов, но в центре стоит мольберт и на нём большой портрет молодого Руперта.

— Долго ты, сынок. Привёл? Ах, моя внучка Анна? Не ожидал, увидеть именно тебя. Надеялся познакомиться с правнучкой. Добро пожаловать домой, моя дорогая, новая королева Пруссии. Как я скучал по тебе эти годы.

Я даже рассмотреть его не успела, услышав эти радостные вопли чуть не прыжком, спряталась за Алексея и выглядываю из-за плеча брата. В зале магии мы не почувствовали, а тут она есть и очень злобная.

Руперт не лгал, когда описал столетнего старика, как пятидесятилетнего, крепкого мужчину. Он такой и есть, седовласый, но бодрый. Мне кажется, он себе ещё с десяток сыновей может нарожать, нашлись бы подходящие жёны.

И всё же он страшный, как рептилия, им движет только голод.

Жрать! Жрать! Жрать!

Я для него еда, лакомство, десерт. Пусть не я, но моя способность и магия, или как её там называют.

— Возможно, я бы тоже скучала. Если бы вы не запугали мою маму с изощрённой жестокостью.

— Ты о Софье? Она была глупой идеалисткой.

Он не злодей из фильмов, не стал рассуждать, трижды хлопнул в ладоши, видимо, вызывая охрану. Но я неглупая, стоило людям войти в зал, я моментально испарилась. Притаилась недалеко в покоях для гостей. Пусть ищут, в замке есть где разгуляться для такой, как я.

Но вот за Алексея я теперь очень переживаю.

Фраза, брошенная Руперту, насторожила, а вдруг это ловушка и сынок с папашей заодно. Очень хочется привести кого-то на помощь, но нет. У Алексея сил достанет, а подвергать опасности ещё кого-то не имею права.

Да и кого?

Тёму или Ульяну?

Или маму?

Нет, на такие жертвы я пойти не могу.

Оглядываюсь и вижу большую, железную кочергу у камина, страшное орудие, но эффективное.

Хватаю и пытаюсь вернуться в зал.

Только я промахнулась, всего чуть-чуть, потому что подумала о портрете и неожиданно нашла его.

— Ну здравствуй, вот ты какой, на самом деле? Значит, Дориан Грей не вымысел.